— Кун Ардо. Глава рода Ардо, который когда-то защищал Южную Соларею.

Прошедшее время в представлении, очевидно, объяснялось тем, что страна погибла, а вместе с ней перестал существовать и сам род. Даже если в этих словах скрывался ещё какой-то смысл, Рохану он был не особенно интересен.

«Кун Ардо… Да это же крупная фигура».

Слава соответствовала той силе, которую Рохан чувствовал перед собой. Само имя рода Ардо уже попадалось ему, когда он в одиночку собирал сведения о Юге. И не только имя рода — о Куне Ардо он тоже слышал. До гибели Южной Солареи от Пустотного Кита этот человек был достаточно известен во всём мире.

«Кажется, его называли одним из лучших мечников Юга».

И тут же родился закономерный вопрос: разве он не умер? После участия в охоте на Пустотного Кита никаких сведений о нём больше не появлялось. Да и найти тело в таком месте было почти невозможно.

— Теперь я понимаю, кто вы. Тогда зачем вы искали меня?

— Я воспользовался слухом о собственной смерти, чтобы выпасть из поля зрения и не привлекать чужих глаз. Но меня могут убить и раньше времени… да и без чужой руки осталось мне немного. Ты ведь смутно это чувствуешь?

— …Чувствую.

На лице главы рода не было страха смерти. Он даже слегка улыбался, и в этой улыбке чувствовалось странное облегчение.

— Не смотри так лишь потому, что я спокойно говорю о скорой кончине. Я просто делаю вид, что держусь достойно. Перед людьми уже давно не стою, но привычка осталась.

— …

— Единственное, чему я действительно рад: близится день, когда смогу встретить друзей. Не знаю, существует ли загробный мир, но очень стараюсь в него верить.

Кун Ардо хорошо понимал самого себя. Без этой веры одиночные годы пережить было бы невозможно. Он наверняка давно бросил бы всё на полпути.

— Даже если моя жизнь теперь как свеча на сильном ветру, торопиться незачем. Я не рассыплюсь в пепел прямо сегодня. Спрашивай, что хочешь, и будем разбирать всё по порядку.

Он явно был готов отвечать на любые вопросы. Рохан решил начать с самого очевидного.

— Вы мой родственник?

Кун Ардо сглотнул. Даже Чу-ён за стеной будто перестала дышать.

— Сейчас я скажу то, за что обязан заранее попросить прощения.

— Если скажете правду — этого достаточно.

Рохан даже не пытался подготовиться морально. Он отреагировал так спокойно, будто всё это его не касалось. Кун Ардо наконец произнёс то, что носил внутри долгие годы:

— Если бы Рохан был моим сыном… я бы не смог сделать то, что сделал.

— Я и сам могу только гадать, что именно сделали с этим телом. Память слишком обрывочна. Но, значит, мы не семья.

— Да.

Ардо прекрасно понимал, насколько постыдно это звучит. Он даже опустил глаза, не считая себя достойным смотреть Рохану в лицо. Хотелось вообще встать перед ним на колени.

Но одна из его покойных подруг когда-то сказала жёстко и верно: если натворил дел, бесконечно повторять «прости» — для того, кто вынужден это слушать, тоже издевательство. Кун с ней соглашался.

«Вопросов всё ещё полно».

Рохан спокойно перебирал отпечатавшиеся в голове сведения. В первую очередь всплыл текст из третьего закрытого материала.

[Для Лоуэлла, едва не замёрзшего на улице в детстве, огонь был символом утешения и покоя.

Для Дженни, потерявшей семью в пожаре, огонь был страхом и бедствием.]

Эти имена ещё несколько раз попадались в разных материалах. Рохан произнёс их прямо.

— Кто такие Лоуэлл и Дженни?

Впервые на лице Куна Ардо появилось настоящее потрясение. Он долго молчал, будто губы склеили. Потом глубоко вдохнул носом и ослабевшим голосом ответил:

— Наши друзья. И твои родители.

— …

Сколько ни произноси это как невероятную тайну — особых чувств не возникло. Рохан не испытывал к этим людям сыновней привязанности. Гораздо сильнее было облегчение оттого, что неизвестные имена наконец обрели смысл.

— Лоис Уэлл Гиперион. Мы звали его Лоуэллом.

— Гиперион?! А Дженни — сокращение от какого имени?

— После брака с Лоуэллом она стала Дженнифер Гиперион. Сам Лоуэлл был незаконнорождённым сыном рода Гиперион. Пока не узнал об этом и не вернулся в семью, рос на улице. Там и встретил Дженни.

Вот тут Рохан действительно удивился. Гиперион был одним из великих родов, олицетворявших Соларею. Если бы страна до сих пор существовала, по статусу их можно было бы сравнить с Фрозенхартами Тигровы.

— Вопросов стало ещё больше. Но если дослушаешь меня, некоторые части сами встанут на место.

— …

— Лоуэлл был нашим лидером. Упрямства и воли ему было не занимать. Незаконнорождённый мальчишка сам вернулся в род Гиперион и в итоге стал законным главой.

— Разве подобное можно сделать одним трудом?

— Я видел, как он это сделал, поэтому говорю: можно. Но история и правда настолько редкая, что сомневаться совершенно естественно.

Рохан кивнул и без лишних церемоний произнёс первое, что пришло в голову:

— Значит, род Гиперион был не настолько чистым и безупречным, каким его рисуют сохранившиеся хроники. В стране, где разрешено многожёнство, получить клеймо бастарда при таком имени — это надо постараться.

— …

На эту тему Кун Ардо, похоже, спорить не собирался. Когда Рохан снова приготовился слушать, он продолжил:

— Сразу предупрежу. Дальше будут вещи, которые тебе неприятно слышать.

— Неважно. Мне нужна правда.

— Если в какой-то момент станет настолько противно, что не сможешь терпеть — режь мечом или стреляй. Я тоже согласился с тем планом.

— …

Рохан понял: это не фигура речи. На секунду стало даже нечего ответить, но он быстро вернул разговор в деловое русло.

— Если хотите таким образом облегчить чувство вины, помогать не стану.

— Ха-ха! Вот как… Умён.

Натянутый смех мгновенно оборвался. Кун Ардо начал рассказывать Рохану и Чу-ён за стеной то, что теперь во всём мире знал лишь он.

— Дженни, связавшая жизнь с Лоуэллом, с рождения была очень слабой. Лоуэлл доставал горы редких средств, привозил знаменитых лекарей — без толку.

— И всё же она родила меня.

— Это была её давняя мечта. Она настояла на ребёнке вопреки всему. После родов состояние резко ухудшилось, и она не прожила даже недели.

— Продолжайте.

Никакой внутренней дрожи. Рохан воспринимал историю примерно как грусткую рекламу благотворительного фонда по телевизору.

— Лоуэлл не объявил миру о смерти Дженни. Твоё рождение тоже оставили в тайне. Мы помогли всё скрыть.

— Зачем?

— Чтобы исполнить обещание, которое он дал Дженни.

— Какое?

Рохан быстро вытягивал факты один за другим.

— Дженни изначально не была беспризорницей. Её семья погибла в пожаре, начавшемся из-за пространственного разлома, и только после этого она оказалась на улице.

Обычная для этого мира трагедия. Рохан продолжал слушать.

— Любая новость о монстрах или похожие разговоры вызывали у Дженни панические приступы. И каждый раз Лоуэлл обещал: однажды он уничтожит в этом мире всех монстров. Мы обещали вместе с ним. Когда Дженни боялась, говорили, что обязательно сотрем монстров с лица земли, и она успокаивалась.

— Хм.

— Даже после её смерти Лоуэлл продолжил цепляться за обещание. Наверное, это была единственная опора, позволявшая ему жить. Поэтому и держался так отчаянно.

Если бы отпустил — просто не выдержал бы. Теперь, оказавшись в похожем одиночестве, Кун Ардо слишком хорошо понимал состояние Лоуэлла.

— Неважно, что придётся сделать. Лишь бы, если Дженни когда-нибудь снова родится в этом мире, ей не пришлось дрожать от того же страха. Вот чего хотели Лоуэлл и мы.

— …И этого вы собирались добиться с помощью моего тела?

— Да. Потому что оно было единственной возможностью воплотить метод, который придумал Лоуэлл.

Кун тяжело кивнул. Рохан только коротко, неверяще усмехнулся.

— Тогда рассказывайте всё, что именно сделали.

— Это стало исковерканным желанием. Мы понимали — и всё равно решили помочь Лоуэллу.

— Мне не нужны ваши чувства. Только тратите время. Я не собираюсь втягиваться в вашу эмоциональную драму. Говорите факты.

Кун Ардо не почувствовал обиды. Наоборот, поражался, насколько зрелым вырос Рохан.

— Если говорить прямо: Лоуэлл хотел, используя собственную жизнь и тело Рохана как основу, создать новый огонь. Пламя, которое поведёт человечество к миру.

— Название уже звучит слишком пафосно… Но главное: что значит «создать новый огонь»? Кроме обычного горячего огня существует какой-то другой? И, если что, мой нынешний уровень — сраное днище. Мне бы ближайших людей защитить.

Кун сделал паузу, пытаясь подобрать самое простое объяснение.

— Рохан. Ты знаешь природу огня?

— Он даёт окружающим тепло. И сжигает.

— Верно. Огонь несёт тепло, поглощает и обращает в пепел. Чем сильнее вложенные в него мана и воля, тем шире становится сам смысл. Если перейти определённую грань, пламя перестаёт различать материальное и нематериальное.

— Нематериальное… То есть может жечь понятия, сам факт существования и прочую расплывчатую штуку?

— Именно. Быстро понимаешь.

Кун Ардо смотрел на Рохана и невольно вспоминал Лоуэлла. Рохан тоже это чувствовал, поэтому похвала раздражала.

— Огонь, который Лоуэлл создал из собственной жизни, действительно имел силу осуществить нашу мечту. Но был слишком велик для одного человека. Стоило ему закрепиться в теле — он начинал сжигать даже сознание.

Рохан вспомнил себя ребёнком: пустой взгляд, безучастное сидение под присмотром взрослых. Получается, в него вложили огонь, который выжег личность и сознание.

— Тогда как меня восстановили?

— Не знаю.

— …

— Одна из наших подруг сказала, что придумала способ, который стоит попробовать, и начала эксперимент. Я знаю только то, что результат успешен и сейчас сидит передо мной.

Что именно придумала и сделала эта женщина? Только у Рохана был хотя бы смутный ответ — благодаря закрытым записям.

— Это случайно не женщина, которая постоянно держала во рту сигарету?..

— Да! Ты помнишь?! Чёрт… Если бы она дожила до этого дня и увидела тебя!..

Рохан сказал это лишь на основе закрытого видео. Но Кун Ардо, услышав, что он что-то знает, впервые повысил голос от настоящей радости.

— Как её звали?

— Кирке. Из всех, кого я встречал в жизни, никто не знал больше Кирке.

— Имени достаточно. Буду благодарен, если остальную биографию опустите.

— Кхм…

Похоже, он уже собирался пуститься в длинный рассказ о покойной Кирке, поэтому Рохан заранее поставил заслон.

— Итак. В моём теле сидит невероятный огонь? Пламя, которое вне зависимости от моей воли способно сжечь сам феномен монстров?

— Да.

— И вы не просто вложили туда огонь Лоуэлла. Наверняка резали тело, соединяли, чем-то кормили и вообще делали что угодно, лишь бы подготовить сосуд.

— …

Молчание стало подтверждением. Рохан чувствовал только отвращение к этой убогой истории.

— Какая же тупая херня. Даже сказать «спасибо за рассказ» язык не поворачивается. Я найду оставленную Лоуэллом искру и использую её как питательный материал для собственного, чистого пламени.

— Ч-что?..

— Вы правда думаете, что моя мать Дженни верила: однажды монстры исчезнут из мира, и именно обещание утешало её?

Скорее ей просто было хорошо оттого, что рядом были друзья, которые ради неё говорили такие слова. Кун Ардо наверняка и сам это понимал.

«Просто держались рядом с Лоуэллом, чтобы поддержать его пошатнувшуюся психику».

Что вообще говорить в такой ситуации? Рохан несколько раз постучал пальцем по столу и спокойно сообщил:

— Я привык жить без семьи.

И сейчас, и в прошлой жизни.

— Я всегда завидовал людям, у которых она есть. Но если сейчас внезапно назвать мне двух людей и сказать, что это родители, внутри ничего не появится. Даже проверять, правда ли это, желания нет. Фамилию Гиперион я тоже брать не собираюсь и хвастаться хорошей кровью не стану.

В представлении Рохана идеальные родители — это родители Итиносэ и Ноа. Сам он шаг за шагом строил семью собственными руками.

Его семья сейчас — Шион и Клара. Не Лоуэлл и Дженни, лиц которых он даже не знает.

Рохан поднял голову и посмотрел на Куна Ардо. Тот тоже наконец поднял глаза.

— Глава Ардо. Каково это было?

— …Что именно?

— Под предлогом спасения человечества играться с телом человека. Как ощущения?

Кун резко вскочил. Но смог только до крови прикусить нижнюю губу. Ему нечего было ответить Рохану.

— Это ведь правда. Успокаивали себя словами о справедливости. Вы сами и все вокруг были опьянены безумием и великой целью. Очень впечатляет.

— …

— Вы ничем не лучше Культа Обратного Потока. У них тоже наверняка есть идея, которую они считают правильной.

Рохан понял: слушать дальше незачем. Поднялся, взял оружие и начал собираться.

— …После сегодняшнего дня мы, скорее всего, больше не встретимся.

— И не приходите. Я уже понял, в какую сторону развивать свою силу.

На жёсткое предупреждение Кун Ардо кивнул.

— Если будет возможность, сходи в сохранившийся особняк Гиперион на Юге. Там есть места, куда способен войти только человек крови Гиперион.

— Если окажусь рядом, приду только выгрести полезное.

Кун Ардо достал то, что готовил специально к сегодняшней встрече. Толстую тетрадь под магией сохранения.

— Здесь всё, что я собирал и записывал. Порядок местами хаотичный, но есть и то, что я не успел объяснить. Я также записал людей, которые превратились во врагов человечества.

— Возьму. У меня и правда много провалов памяти и ещё остались вопросы.

— …Спасибо.

К этому моменту Рохан уже перестал скрывать неприязнь.

— Глава Ардо. Вы явились сюда, чтобы самовольно направить мою жизнь. Поэтому хотя бы не стройте ожиданий. Я понимаю, что вы пришли сообщить: в моём теле есть нечто великое. Но двигаться это тело будет только по моей воле.

— Я запомню…

Рохан, уже готовый уходить, бросил последнюю фразу:

— Лоис Уэлл Гиперион, которого называют моим родным отцом, возможно, для окружающих был великим героем.

В словах торчали шипы. Потому что сам его сын так не считал.

— Я пойду.

Рохан проверил вещи, чтобы не пришлось возвращаться, и ушёл, не оглянувшись.

***

Вышедшего из кафе Куна Ардо встретил клинок Чу-ён, остановившийся у самого горла. Её глаза горели яростью.

— Трусливые грязные ублюдки. Это вообще можно назвать человеческим поступком? Сделать дровами человеческую жизнь и вложить такой огонь в ребёнка!..

— Ты права. Можешь убить.

Край меча слегка рассёк кожу. По шее потекла кровь. Кун не сопротивлялся вообще. Даже маной тело не защитил. Чу-ён стоило лишь потянуть оружие — и голова слетела бы с плеч. Но она убрала меч.

— Ты… даже не стоишь того, чтобы тебя рубить. Не смей использовать чужую руку, чтобы самому стало легче.

— Верно. До самой смерти буду метаться, пытаясь хотя бы немного искупить содеянное.

— Что собираешься делать?

Если под видом искупления он начнёт крутиться возле Рохана, мешать ему и приносить вред, Чу-ён всё-таки придётся пустить меч в ход.

— Вернусь на Юг. Продолжу охотиться на Чёрную Руку и Культ Обратного Потока.

— …

Так Кун Ардо жил, ожидая этого дня, и так собирался жить до самой смерти. Его собственная, слишком поздняя форма искупления.

— Главнокомандующая Чу-ён. Я знаю, что не имею права просить. Но позаботься о Рохане.

— Заткнись! Немедленно убирайся из Академического города, ходячий труп.

Она и без него знает, что делать.

Кун Ардо без возражений покинул Академический город.

Чу-ён посмотрела туда, куда ушёл Рохан. Она не знала, что сказать ему сейчас и как утешить. Но всё равно двинулась следом.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta