Это была не кто иной, как Элис Диэрот.

Верно. Элис находилась не в герцогском поместье, а в столице, в салонном кафе «Бриши», куда, по слухам, чаще всего захаживали знатные дамы. Совсем одна.

Вообще-то Сиена предлагала пойти вместе, но Элис отказалась от компании, сказав, что сегодня погода как раз располагает к уединению и размышлениям.

Конечно же, то, что она сказала Сиене, было ложью.

Небо было хмурым, казалось, вот-вот хлынет дождь, а она собралась размышлять в одиночестве.

Элис терпеть не могла выходить на улицу в дождливые дни.

Однако сегодня ей пришлось сделать это поневоле.

Ведь в утренней газете вчера на первой полосе крупно напечатали новость о том, что Первый принц очнулся.

Сегодня был самый подходящий день, чтобы послушать пересуды о газетной статье про Первого принца.

Как свежеиспеченный хлеб вкуснее всего, так и сплетни были самыми интересными, пока они свежие. Со временем интерес неизбежно угасает.

И реакция знатных дам оказалась весьма удовлетворительной.

Как же хорошо, что тогда, доказывая, что ядом, который проглотил Первый принц, была лорофора, она собрала не только императора, но и множество других аристократов и придворных лекарей.

Изначально она планировала созвать только императора и лекарей, но потом подумала, что масштаб лучше расширить, и изменила план, решив, что Элис стоит привлечь побольше зрителей.

И словно в подтверждение того, что её выбор был верным, вместе с новостью о том, что Первый принц очнулся, поползли и слухи о Лорофоре.

Что это за яд — лорофора, и при каких обстоятельствах Первый принц умудрился его проглотить, и тому подобное.

Наверняка еще до того, как через два дня выйдет статья о начале нового расследования графа Латрана, все уже будут вовсю судачить о том, что яд был нанесен на руки Первого принца.

Тогда люди станут задаваться еще большим количеством вопросов.

Как вообще яд попал на руки принца?

И когда это любопытство достигнет предела, будет идеально достать книгу, переданную Императрицей.

Элис с улыбкой вышла из «Бриши.»

— Вы выглядите довольной, мадам.

— произнес следовавший за ней Луид. В отличие от пасмурного неба, Элис ответила с улыбкой:

— Да. Давно мне не удавалось побыть наедине с мыслями, было очень приятно.

— Тогда теперь вы возвращаетесь в поместье? Успели...

— Нет, я отправлюсь в храм. Разве молитва — не лучшее завершение для размышлений?

Элис одарила Луида, скривившегося в недоумении, лучезарной улыбкой и забралась в карету.

Вскоре карета герцогства Диэрот тронулась в путь к храму.

* * *

Прибыв на место, Элис направилась к часовне уже с совершенно естественным видом.

И, разумеется, никто не смотрел на нее как на чудачку.

Ведь то, что герцогиня Диэрта периодически молится в часовне, уже давно стало общеизвестным фактом по всему храму.

Так Элис вошла в открытые Луидом двери часовни.

Бац!

Раздался глухой звук захлопнувшейся тяжелой двери, но Элис с сияющей на лице улыбкой почти бегом бросилась к статуе Верховного бога.

Затем она сложила руки в молитвенном жесте.

— Верховный бог Гелиос, скорее спуститесь взглянуть. Я принесла отличные новости.

Элис затараторила без передышки.

Для молитвы это выглядело крайне необычно, скорее напоминая разговор с приятелем, но спустя пару секунд раздался знакомый голос:

[Хоть дыши иногда, когда говоришь. Я и сам собирался тебя позвать, да ты пришла первой.]

Элис широко распахнула глаза.

Опустив взгляд, она увидела Верховного бога Гелиоса, принявшего облик ребенка.

Все же он заметно подрос по сравнению с тем моментом, когда она впервые призвала Верховного бога.

Теперь он выглядел скорее подростком.

Это значило, что связь между Элис и Верховным богом стала прочнее. Да и ее Божественная сила пришла в норму.

Именно поэтому, несмотря на то что она вложила колоссальное количество сил в Первого принца, восстановилась она гораздо быстрее обычного.

Однако сейчас важно было совсем не это.

Когда Элис уставилась на Гелиоса излишне сияющими золотистыми глазами, выражение лица божества слегка омрачилось.

[…Что ж за хорошие новости такие, раз ты смотришь на меня с таким давящим восторгом?.]

— Самые что ни на есть прекрасные. Императрицу вот-вот выгонят из Дворца императрицы.

[Императрицу?]

— Да! Потрясающее совпадение, но поговорка о том, что за добрые дела воздается, оказалась правдой, —

воодушевленно ответила Элис.

— Стоило мне спасти Первого принца, как тут же нарисовались железобетонные улики против Императрицы. Ведь именно она пыталась отравить Первого принца. Ой, хотя, может, вы уже в курсе?

Элис, увлеченно объяснявшая всё это, вдруг запнулась.

И то верно: прямо перед ней стоял бог, сотворивший этот мир.

Конечно, Гелиос не знал обо всех перипетиях человеческой жизни на этой земле до мельчайших деталей, но об императорской семье он наверняка ведал больше нее.

К тому же, раз он уже однажды отправлял ее в прошлое, ему известны все события минувших дней.

Тогда Верховный бог неторопливо промолвил:

[…Значит, это ты спасла Первого принца. Ему тоже не было предначертано умирать, но в конце концов он все-таки выжил.]

Вид у него был не сказать чтобы радостный. Скорее, он выглядел погруженным в раздумья.

Из-за этого уголки губ Элис, взметнувшиеся было вверх, тут же поползли вниз.

Неужели Первого принца нельзя было спасать по собственному волеизъявлению?

Тогда ей казалось, что она поступает правильно, и она пошла наперекор всему...

Если подумать, она ведь просто изменила судьбу Первого принца. Совсем как в случае с Кайлусом.

Кайлус-то действовал не ведая того, а вот Первый принц...

Эм, стоило ли ей заранее посоветоваться с Верховным богом Гелиосом?

С куда менее воодушевленным, чем прежде, видом Элис робко спросила:

— То, что я спасла Его Высочество Первого принца… случайно, не сильно повлияло на этот мир…?

На это Верховный бог отбросил свои думы и приподнял голову.

[Ну, от спасения Первого принца катастрофы не случится. Всё равно у паренька не было за душой никакой великой судьбы.]

Верховный бог продолжил равнодушным тоном:

[Хотя порой кое-кто и норовит выбиться из колеи судеб… Но с этим я разберусь сам, так что можешь особо не переживать.]

— Какое облегчение. Я уж испугалась, что стала слишком уж вольготно разбрасываться Божественной силой… —

не успела Элис выдохнуть с облегчением, как Гелиос, пристально глядя на нее, заговорил:

добавлены системные квадратные скобки речи бога

Верховный бог произнес это, глядя на Элис с неожиданно мягким выражением в глазах.

В конце концов, даруя жрецам Божественную силу, я изначально преследовал цель спасать несчастные души от моего имени.

Элис замерла. Сегодня Верховный бог казался удивительно ласковым с ней.

Обычно он только и делал, что укорял ее в глупости, цеплялся к словам и смотрел как на непутевого ребенка, оставленного у края обрыва...

Но сегодня он вел себя в точности как настоящий Верховный бог.

Пока Элис в недоумении склоняла голову набок из-за сменившегося настроения Верховного бога, Верховный бог добавил:

Конечно… твоя Божественная сила столь сильна, что масштабы спасения выходят за рамки обычного. Но вряд ли ты стала бы исцелять тех, кто затаил злобу.

Верховный бог с сомнением окинул Элис взглядом.

[…Неужели ты даже этого отличить не способна?]

И тогда Элис подумала:

«То-то же.»

И такой привычный тон даже принес ей облегчение. А то ведь непривычно как-то, когда с ней вдруг начинают так любезничать.

Элис скривила губы в ответ на фирменную недовольную гримасу Верховного бога и ответила:

— Не переживайте. В прошлой жизни я прошла через огонь и воду, так что всяких мошенников за версту вижу.

Глядя на то, как Элис изображает пальцами тычки в глаза воображаемому аферисту прямо перед ней, Верховный бог едва заметно усмехнулся.

[Ну да, на тебя в этом деле точно можно положиться. Лучше скажи, неужели Императрицу и правда скоро выгонят из дворца?]

Когда Верховный бог вернулся к главной теме разговора, Элис опустила руки и кивнула.

— Да. Ну, не прямо сию секунду, но где-то через... дней десять? Полмесяца? Короче говоря, в течение месяца ее точно вытурят из Дворца императрицы.

[Хм-м.]

— Доказательства того, что она пыталась отравить Первого принца, сохранились слишком явно. Думаю, стоить ей вылететь оттуда, как вернуться в Дворец императрицы она уже не сможет.

[Меньше месяца, говоришь… А вот это уже проблема. В последнее время я слишком сосредоточился на чем-то одном.]

Верховный бог пробормотал что-то тихо себе под нос, но Элис расслышать не успела.

— А значит, в конце концов Призрак тьмы лишится своего сосуда. Император наверняка не станет назначать новую императрицу в ближайшее время, так что Дворец императрицы будет пустовать, может, даже несколько лет.

Она продолжила с гордым видом:

— За это время призрак не сможет получать жертвы от сосуда, а следовательно, разрушить печать ему тоже не удастся! Благодаря этому у нас образовалось уйма свободного времени.

[Хм…]

— За этот промежуток я полностью разберусь с Императрицей, а вы, о Гелиос, можете спокойно и неспешно подыскивать подходящего человека для своего духовного воплощения в течение того времени, что я для вас выиграла.

Элис добавила с голосом, полным уверенности в собственных силах:

— Или, знаете... можете вообще вырастить сильного человека за это сэкономленное время…

Как раз в тот момент, когда Элис упивалась собственными заслугами, делая вид, что она тут ни при чем, Верховный бог прервал ее:

[Того, кто сможет выдержать мое духовное воплощение, я уже нашел.]

— Да. Человека, который выдержит духовное воплощение Гелиоса... то есть как это — нашли?

В ту самую секунду, когда она собиралась сказать: «Поищите, мол», в голове у Элис резко прояснилось.

Потому что слова, только что произнесенные Гелиосом, никак не укладывались в ее ожидания.

[Я сказал, что нашел того, кто сможет принять мое духовное воплощение. И уже собирался вскоре позвать тебя и сообщить, чтобы ты не тревожилась, раз человек отыскался… но сегодня ты пришла первой.]

Верховный бог говорил спокойно, но Элис была в полном замешательстве.

— Погодите, это ведь вроде ужасно сложная задача... Раз от вас долго не было вестей, я решила, что найти его невероятно трудно, и изо всех сил старалась выиграть время... Если человека уже нашли, то и выкраивать время было...

[Не нужно. Напротив, сейчас сложилась ситуация, когда нам следует приблизить момент снятия печати.]