— Обратите внимание на глаза и выражение лица Сидзуки. Открыв дверь, она сначала окинула взглядом комнату. Прежде всего оценила, сколько здесь людей, а также прикинула возможные пути отступления на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы обеспечить собственную безопасность. Это вполне естественная реакция осторожной и предусмотрительной девушки. А вот такая недотёпа, как Аой, беззаботно вбежала бы внутрь, даже не оглянувшись. Из тех, кого можно обмануть, а они ещё и помогут пересчитать деньги.

Хэ Чэнь последовательно разбирал детали, на которые девушки раньше практически не обращали внимания, а порой и сами не замечали.

Сакаки Сидзуки было крайне неловко смотреть на запись собственного поведения и одновременно слушать, как кто-то его анализирует. Она чувствовала себя совершенно не в своей тарелке и то и дело беспокойно ёрзала.

Миямори Аой возмущённо уставилась на Хэ Чэня:

— Сам ты недотёпа!

Хэ Чэнь лишь улыбнулся, не став обращать на неё внимания, и продолжил:

— Эма, обрати внимание на руки Сидзуки.

Услышав его подсказку, все немедленно перевели взгляд на руки Сакаки Сидзуки.

— У Сидзуки такие красивые руки! — восхищённо воскликнула Миямори Аой.

— ...

Хэ Чэнь посмотрел на неё взглядом, полным отчаяния. Он продолжал смотреть на Аой, пока та, которая до этого наклонилась и вытянула шею, чтобы получше рассмотреть запись рядом с Хэ Чэнем, наконец не спряталась целиком за спиной Сакаки Сидзуки.

Анхара Эма некоторое время внимательно смотрела на экран, а затем спросила:

— Вы имеете в виду сумочку Сидзуки?

Хэ Чэнь посмотрел на неё с выражением: «Не всё ещё потеряно». Маленький ангелочек Эма тут же покраснела. Хэ Чэнь кивнул и указал на запись:

— Посмотри. С самого входа в комнату и до того момента, как она села, сумочка всё время находилась рядом с ней, в пределах досягаемости руки. Когда человек оказывается в незнакомом месте, привычные вещи помогают ему чувствовать себя спокойнее. И ещё кое-что. Думаю, в сумочке у неё есть несколько средств самообороны.

Сакаки Сидзуки почувствовала себя так, словно её раздели догола. Человек, с которым ей предстояло встретиться, прямо на месте раскрыл все её секреты. За всю жизнь она ещё никогда не оказывалась в настолько неловком и унизительном положении.

Однако, заметив взгляды подруг, направленные на неё, ей пришлось подтвердить слова Хэ Чэня. Она натянуто улыбнулась и кивнула.

— Ого! И правда есть!

Сидзуки даже не заметила, что за её спиной Миямори Аой уже успела открыть сумочку. Оттуда одна за другой появились электрошокер, перцовый баллончик и даже канцелярский нож...

Каждый раз, доставая очередную вещь, Аой издавала восторженное восклицание.

Лицо Сакаки Сидзуки стало таким красным, словно вот-вот брызнет кровью. Из её горла вырвался жалобный стон, и она бросилась на Миямори Аой, повалив её на пол.

— Не доставай их!

Хэ Чэнь достал телефон, собираясь сделать несколько снимков на память. Однако Имаи Мидори оказалась быстрее: она тут же отобрала у него телефон и, покачав пальцем, сказала:

— Учитель Хэ Чэнь, так поступать нехорошо!

Хэ Чэнь цокнул языком. Он ведь и не собирался добиваться их расположения. Перед его глазами разворачивалась поистине «прекрасная» сцена, но запечатлеть её не позволили. Видеокамеру Имаи Мидори тоже не выпускала из поля зрения. Хэ Чэнь испытывал глубокое сожаление.

— Учитель Хэ Чэнь, а как вы догадались? — с любопытством спросила Тодо Миса.

— Тут разве нужно гадать? Разве не общеизвестно, что у каждой девушки есть хотя бы одно такое средство?

Тодо Миса замолчала. Она присела в углу, и её целиком накрыла волна печали.

— Манга и аниме — это рисунки. Настроение персонажей в них передаётся через мельчайшие движения лица и изменения взгляда. Для художника это чрезвычайно сложная задача. Во всей индустрии найдётся не так уж много людей, способных с ней справиться. Ведь предел того, что человек может изобразить, ограничен пределом того, что способен различить человеческий глаз. Но мельчайшие изменения, происходящие в человеческом облике, порой выходят далеко за пределы возможностей нашего зрения. А это значит, что изображение никогда не сможет превзойти реальность по степени реалистичности.

Хэ Чэнь продолжил объяснять:

— Но ведь есть немало художников, чьи работы настолько реалистичны, что их можно принять за настоящие, разве нет? — возразила Имаи Мидори.

Хэ Чэнь легонько стукнул её ребром ладони по голове.

— Слушай внимательнее! Я говорю о «движении», то есть об изменениях! Среди художников-реалистов немало талантливых мастеров. Однако все они, без исключения, создают статичные изображения, улавливая особенности объекта в неподвижном состоянии. Аниме же — это движущиеся рисунки. И речь не только о движениях самих персонажей, но и о мельчайших сопутствующих изменениях, которые происходят вокруг них во время движения.

— Возьмём, к примеру, тени. Представьте, что в аниме человек двигается, а все тени при этом остаются на прежних местах, не меняясь в зависимости от движений персонажа, перемещения камеры и изменения освещения. Как вы думаете, что получится?

— Будет очень и очень неестественно, — немного подумав, ответила Миямори Аой.

— Именно. Это и есть ощущение диссонанса, — сказал Хэ Чэнь. — Зрители чувствуют, что что-то не так, не могут погрузиться в происходящее. В индустрии это обычно называют развалом рисунка. А ведь именно такие детали помогают зрителям проникнуться происходящим.

— Человеческая мимика чрезвычайно разнообразна, особенно когда человек находится в движении. Из-за этого сложность изображения даже мельчайших изменений выражения лица возрастает в геометрической прогрессии. Поэтому художники, желая подчеркнуть эмоции, обычно прибегают к преувеличенной выразительности. Чем сильнее преувеличены движения и мимика, тем больше внимания зрителей сосредоточивается на этих элементах и тем меньше они замечают мелкие несовершенства. Так усиливается эмоциональное воздействие, и в результате формируется характерный для аниме и манги преувеличенный стиль изображения.

— Самый наглядный пример — глаза. В кино актёры могут передать подобные детали благодаря своему мастерству. Пусть происходящее на экране и является постановкой, талантливый актёр способен сыграть настолько убедительно, что мельчайшие нюансы выглядят совершенно естественно.

— А вот в рисунке передать изменения взгляда, особенно едва заметные, чрезвычайно сложно. Даже если художник способен на это, он не станет тратить силы на подобную работу: слишком уж велик объём необходимого труда. Поэтому в аниме большинство кадров, связанных с глазами, мелькают очень быстро. А когда зрителям показывают крупный план, взгляд персонажа зачастую кажется пустым. Изменения передаются лишь самыми простыми приёмами. Всё потому, что нужно экономить деньги и рабочее время.

— Вы ведь знаете «Евангелион»?

Девушки дружно закивали. Будучи представителями индустрии, они испытывали глубокое уважение и восхищение перед мастером Хидэаки Анно. Тодо Миса и вовсе пришла в восторг и принялась рассказывать Хэ Чэню о первом Евангелионе, сопровождая рассказ звуками «дуанг, дуанг, дуанг».

— Там есть одна сцена. Когда Синдзи спасает Рей Аянами, она говорит ему: «Я не знаю, какое выражение лица мне сейчас следует сделать». Синдзи отвечает: «Просто улыбнись». И тогда богиня Рей одаривает его улыбкой.

— Эта культовая сцена так глубоко запечатлелась в памяти зрителей именно благодаря изменениям. В «Евангелионе» у Рей Аянами не так много реплик, зато крупных планов её глаз предостаточно. Обычно пустой взгляд считается недостатком при создании образа персонажа, но в случае Рей он оказался чрезвычайно уместен.

— Ведь изначально она была всего лишь сосудом, причём сосудом, лишённым собственной души. Для неё именно пустой взгляд был наиболее подходящим. Но зрители привыкли к этой пустоте и приняли её как неотъемлемую часть образа Рей. Поэтому, когда в её глазах начали появляться первые, едва заметные проявления чувств, это произвело на зрителей невероятно сильное визуальное и эмоциональное впечатление. Именно благодаря этому подобные сцены и стали бессмертной классикой истории аниме, комиксов и игр.

— Разумеется, для вас такая задача пока слишком сложна. Передавать мельчайшие изменения мимики действительно трудно. Но есть и другие способы показать детали, которые освоить гораздо проще. Например, движения. Посмотрите на Сидзуки. Когда она только вошла, то слегка поклонилась. А когда села, то приняла традиционную японскую позу с поджатыми под себя ногами. Даже если не обращать внимания на её лицо, по этим едва заметным движениям можно понять, что она немного скованна, но при этом старается сохранять уважительное отношение.

Слушая объяснения Хэ Чэня, Эма внимательно изучала позу Сидзуки. Она всерьёз прислушивалась к каждому его слову. Такие примеры из повседневной жизни были простыми и понятными.

— Кроме того, обратите внимание на её сумочку. Она держит её в пределах досягаемости, что говорит об осторожности и предусмотрительности. Сначала сумочка лежала рядом с ней, но спустя некоторое время она переложила её перед собой. Это выдаёт её беспокойство.

— Если бы не подобные движения и дополнительные предметы, передать столь тонкие переживания Сидзуки можно было бы разве что с помощью актёра уровня лучших мастеров сцены и экрана. Но благодаря таким, на первый взгляд совершенно обычным и бесполезным движениям можно очень легко показать зрителям характер персонажа и изменения его настроения. В результате образы героев становятся гораздо более объёмными и живыми.

За то короткое время, пока шла запись, произошло множество событий, наполненных всевозможными деталями. Раньше девушки никогда не обращали на них внимания. В конце концов, детали потому и называются деталями, что они крошечные, незначительные и их так легко упустить из виду.

Но в изложении Хэ Чэня каждая из них вдруг становилась отчётливо заметной. Он словно извлекал их из общего фона и выкладывал прямо перед девушками. Только теперь они поняли, насколько глубокая наука скрывается за такими мелочами.

— Эма, обрати внимание на последние изменения в поведении Сидзуки. Когда человек теряет последнюю надежду и окончательно погружается в отчаяние, его реакция может быть разной. Это очень похоже на то, что мы видели в «Бесконечном ужасе»: люди, оказавшиеся под бесконечным давлением и столкнувшиеся с невообразимым страхом, в конце концов впадают в полное отчаяние. Кто-то испытывает ненависть, кто-то не желает смириться с происходящим, кто-то опускает руки и пускает всё на самотёк, а кто-то превращается в подобие ходячего мертвеца.

Эма энергично кивнула.

Что касается художественного мастерства, подобные знания требовали накопления опыта. Нельзя было просто рассказать ей о тонких изменениях мимики и ожидать, что она сразу научится правильно их изображать.

У неё не было такой читерской способности, как у Хэ Чэня. Поэтому ей оставалось лишь наблюдать, набираться жизненного опыта и постепенно совершенствовать своё мастерство. Со временем она обязательно научится передавать подобные нюансы.

Однако некоторые внешние проявления поведения она могла начать использовать в своих рисунках уже сейчас.

Когда они с Мидори ходили учиться к Аоки Ко, та тоже рассказывала Эме о подобных вещах. Но её объяснения были далеко не такими подробными, как у Хэ Чэня.

Неудивительно, что Аоки Ко говорила, будто этот человек ещё талантливее...

Эма украдкой взглянула на Хэ Чэня. Тот уже переключился на Сакаки Сидзуки и начал объяснять ей кое-что другое.

— Хотя всё произошедшее только что было разыграно, некоторые мои слова в твой адрес вовсе не были случайной выдумкой.

Хэ Чэнь серьёзно посмотрел на Сакаки Сидзуки, и та мгновенно напряглась.

— Как у сэйю, у тебя самый обычный голос. В нём нет ничего особенного, да и диапазон голосовых изменений довольно узок. А это означает, что круг ролей, которые ты можешь озвучивать, весьма ограничен. Человеку с таким заурядным голосом и без каких-либо отличительных особенностей будет чрезвычайно трудно закрепиться в индустрии озвучивания.

Сакаки Сидзуки попыталась непринуждённо улыбнуться, но у неё ничего не вышло. На душе было горько и тяжело, а её улыбка выглядела даже хуже, чем если бы она просто расплакалась.

Имаи Мидори и Миямори Аой тут же возмущённо набросились на Хэ Чэня:

— Неужели нельзя сказать хоть что-нибудь хорошее? Ты ведь даже не слышал, как Сидзуки озвучивает персонажей! С чего ты взял, что она плохая?! Это просто отвратительно! Сидзуки, не обращай на него внимания!

— Вот именно! Ты прекрасно разбираешься в манге, ты действительно очень талантлив, но работа сэйю — совсем другое дело! Сидзуки очень старается, ей просто не хватает подходящего шанса!

— Реальная жизнь — не манга. Если бы одних стараний было достаточно для исполнения мечты, то сама мечта не стоила бы и гроша.