— Ха-а…

Наверное, моё лицо, по которому градом катился холодный пот, представляло собой довольно забавное зрелище.

Но Доха усмехнулась с таким выражением, будто съездила с друзьями к пирамидам и по возвращении выдала: «Ну… и что в них такого?»

— В любом случае решать вам. Это всего лишь способ, который предложила О Токсо. Следовать ему вы не обязаны…

— Тогда я отказываюсь изо всех сил!

— Как пожелаете. Хотя мне лично было бы любопытно посмотреть, какое ещё безумное шоу вы устроите…

Но Доха отложила инструменты.

Я сглотнул.

Для неё это был просто жест: закончила работу и всё. Но с моей точки зрения та кукла уже выглядела как «искусственный Гробовщик, модель № 2», поэтому ощущение было примерно такое, будто меня уже собирались залить бетоном, но в последний момент выпустили.

— …

— …

Молоток замолчал, и самый глубокий слой Сна внутри сна тут же погрузился в мёртвую тишину.

Четыре часа ночи. Вышел зачем-то в круглосуточный магазин, а на бетонном перекрёстке — ни людей, ни машин, будто ночное небо на секунду задержало дыхание.

Мы словно стояли посреди перехода, где светофор без толку гонял зелёный и красный по кругу, и между нами клубилось белое молчание.

— О чём так задумались?

— Попробуйте угадать…

— Даже не знаю.

Я провёл пальцами по чёрным строкам на белом листе этой тишины.

— Полагаю, вы сейчас наслаждаетесь радостью.

— Радостью? Хо. Я?..

— Да. Вы всегда отделяли себя нынешнюю от себя из других циклов. Считали их другими людьми.

— …

Но Доха бросила на меня быстрый взгляд.

Я продолжил, не обращая внимания:

— А теперь, под самый конец, вам достались воспоминания обо всех этих прошлых «вас», обо всех будущих вариантах. Вы наконец перешли поток времени, который прежде был непроходим.

— …

— Теперь вы можете сколько угодно смотреть сверху вниз на себя из всех остальных циклов. Потому что окончательную победу одержала только та Но Доха, которая стоит здесь и сейчас. Так что да. По-своему вы радуетесь.

— Хм.

Из её горла вырвался тихий смешок.

— Мерзкий ублюдок…

— Сочту за комплимент.

— Да-а. Вы правы. Как ни странно, сейчас у меня действительно довольно хорошее настроение…

Это было видно сразу.

Пусть заказ и исходил от О Токсо, но сама Но Доха ни за что не стала бы без причины участвовать в идиотском проекте «Гро/бов/щик».

Уже тот факт, что она дразнила меня почти без яда — а для Но Доха это практически образец здорового общения, — означал: уровень удовлетворённости товарища руководителя сейчас перевалил процентов за семьдесят.

— Соболезную всем прежним версиям себя. Десятки тысяч лет — работа, работа, работа. В памяти только бумаги, бумаги и ещё бумаги…

— Ха-ха.

— Сейчас всё ещё ясно, потому что мы торчим в этом странном месте. Когда всё закончится, воспоминания наверняка выцветут…

— Токсо так сказала?

— Да-а. Поэтому, мол, вспоминать прошлое надо [до штурма], а не [после штурма]. Когда падёт и Сон внутри сна, исчезнут даже воспоминания, осевшие здесь шлаком…

Логично.

Сам феномен, благодаря которому все вспоминали прошлые циклы, был побочным продуктом Сна внутри сна. Если говорить жёстко — разновидностью того же яда Пустоты.

Исчезнет сама Пустота — исчезнет и побочное явление.

— Гав!

Из входа в Вавилонскую башню к нам подбежал огромный пёс.

Но Доха привычно опустилась на одно колено и стала гладить громадного мальтезе.

— Ха-х, ха-х.

Хвост заходил ходуном.

Следом за мальтезе потянулись и другие питомцы.

У одной собаки передние и задние лапы были разной длины, и она дрожала на каждом шаге. У кошки росло сразу три хвоста, хлеставших воздух, как кнуты.

— Хороший… хороший…

Сотни животных.

Дети сломанного мира, у каждого из которых что-нибудь с руками, лапами, телом было собрано кое-как.

В прошлых циклах я приносил их Но Доха, она их выращивала, а потом мы вместе хоронили.

Стоило ей хотя бы раз погладить очередного питомца, и тот вскоре осыпался серым пеплом.

— …

Через некоторое время по площади перед Вавилонской башней летел уже только белый прах.

Но Доха отряхнула запачканный пеплом врачебный халат и встала.

— Пробуждённый Гробовщик.

— Да. Слушаю вас, начальник.

— Каждый раз, когда я вас убивала, вы ни разу не сопротивлялись. Просто принимали смерть. Я хочу знать почему.

— Потому что именно я втянул вашу жизнь во всё это.

Ответ, который не менялся много лет.

Только слои, из которых он теперь состоял, стали другими.

— Ко Ёри подготовила почти всё ради моей судьбы. Почти всё. Но даже она не предвидела, что именно вы станете настолько важны для моего плана.

— …

— Да, ваше сердце тоже дало трещину из-за Ко Ёри, и через эту трещину вы пробудились. Но способность у вас далеко не великая. [Изготовление реабилитационных средств]. С таким даром вы ни в одной истории не станете ни главным героем, ни даже центральным персонажем.

Иными словами:

— Вы вошли в эту историю не из-за Ко Ёри. Все эти страдания на вас взвалил я. Ложный регрессор.

— …

— Значит, на мне лежит ответственность. За остальных не скажу, но у вас есть право убивать меня столько раз, сколько захотите.

Край губ Но Доха поднялся.

— И сейчас?

— …

— Что, если мне не нравится этот финал? Не нравится дорога, которую вы с О Токсо проложили, и я просто откажусь?

Она шагнула ко мне.

— Всё равно?..

Сухие пальцы легли на мою шею.

Сквозь чёрную кожаную перчатку передалось слабое давление.

— Всё равно позволите себя убить?

Я улыбнулся.

— Позволю. Но вы всё равно не сможете меня убить.

— О-о?

Глаз за моноклем блеснул интересом.

— И почему же? Неужели решили, будто моя симпатия к вам выросла настолько, что я уже физически не способна на убийство? Тогда вынуждена огорчить: вы серьёзно просчитались…

— Не в этом дело.

Отвечая, я думал о другом.

Почему О Токсо поставила Но Доха именно на последней остановке?

Сама Но Доха объяснила всё «совместимостью с Пустотой», но О Токсо с незапамятных времён проталкивала эту нелепую идею про «пожилую парочку».

Как всегда, она оставила право выбора.

— Даже если сейчас вы меня убьёте, мы всё равно встретимся снова. Здесь. В следующем цикле.

— …

— И если тогда вы снова меня убьёте, для вас это уже не будет новым выбором. Вы просто повторите решение, которое приняла прежняя вы. А вы…

— Я?

— Больше всего на свете ненавидите становиться копией самой себя.

— …

— Сколько раз вы будете меня убивать? Тысячу? Десять тысяч? Рано или поздно придёт последний раз. И та Но Доха в конце концов решит меня не убивать. Именно она и останется в мире после регрессии. Не та, что стоит передо мной сейчас.

— …

— Только оставив меня в живых здесь и сейчас, вы останетесь единственной победительницей, пережившей всё до самого конца. Человеком, который вырвался из проклятия регрессии. Но Доха, вы просто не можете меня убить.

— …

Медленно.

Чёрная перчатка с пятью контурами пальцев отошла от моей шеи.

— Не думала, что вы действительно справитесь.

В её голосе было что-то похожее на восхищение.

И всё же куда больше — на проклятие.

— Громко заявить, что спасёте мир, а потом действительно это сделать. Удивительно.

— В одиночку я бы не смог. До меня была Ко Ёри, после меня пришла Токсо. Только поэтому и получилось.

— …Тот, кто поставил не на ту ставку, должен принять заслуженный результат.

Но Доха сняла монокль.

— Больше я никогда этого не скажу. Так что слушайте внимательно…

Тук.

Сложенный монокль упал в пепел.

Хрупкий хруст — маленький стон стекла под каблуком Но Доха.

Она сняла и отбросила перчатку.

— Вы победили, Гробовщик.

— …

— А я проиграла.

И взяла меня за руку.

Тыльной стороне ладони стало прохладно: она подняла мою руку и прижала к своему белому лбу.

— Вы были правы, а я ошибалась. Вы были осторожны, а я поспешила. Моё презрение слишком рано решило, что пришла пора собирать последний урожай.

Она крепче прижала мою ладонь.

Из-за склонённой головы я не видел её лица.

Но теперь Но Доха выражала себя не лицом, а давлением, с которым держала мою руку.

— Я отдаю должное всему, чего вы достигли. Пусть мои воспоминания однажды угаснут, сам факт существования человека по имени вы из моего сердца не исчезнет.

Чувство передавалось через голую ладонь, покрытую мозолями и мелкими шрамами от бесконечной работы с молотком и инструментами.

— Победите, Гробовщик.

Унижение.

— Добейтесь победы.

Оскорбление.

— Вы дошли сюда. Значит, имеете право победить.

И всё же она принимала поражение как поражение, победу — как победу. Принимала унижение проигравшего — и тем же весом, только в обратную сторону, воздавала славу победителю.

— Пусть вам сопутствует удача.

Словно не сомневалась: поменяйся мы местами где-нибудь на далёкой развилке, где победитель и проигравший были бы другими, — я сделал бы то же самое.

— Простите, что столько раз вас убивала.

Если бы голос мог иметь цвет…

— Взамен я разрешу вам одно желание.

Сейчас из каждого её выдоха наверняка капала бы кровь, холодная до боли.

— Любое. Даже если придётся разорвать мою душу.

Небольшая пауза.

— Хорошо. Желание есть.

— …Какое?

— После всего этого баллотируйтесь в президенты.

— Ах ты ёбаный ублюдок. Реально умереть захотел?

В этот раз угроза была совершенно искренней.

Я почесал голову.

— Хм. Человек десятки тысяч лет управлял организацией масштаба всего Корейского полуострова. Разве не государственная потеря — дать такому кадру пропасть?

— Серьёзно? Это и есть ваше желание?!

— Шучу. Даже запрет на увольнение должен иметь границы. Вы своё отработали, Но Доха. Пора отпустить государственные дела.

Я нагнулся, поднял перчатку и аккуратно натянул её обратно на её руку.

Потом слегка улыбнулся.

— Давайте жить не слишком далеко друг от друга.

— …

— Не обязательно по соседству. Но и на другом конце мира — тоже незачем. Чтобы вечером, когда идёшь по улице под закатом и чуть сворачиваешь с дороги домой… можно было позвать — и встретиться, не переодеваясь специально и не планируя за неделю.

Чтобы, когда здесь идёт дождь, у вас тоже был дождь.

Когда здесь шумят волны — чтобы и у вас они были слышны.

Когда солнце красивое — чтобы его свет бросал тень и на ваш дом.

— Я хочу, чтобы вы были где-то там.

Закат красив для человека ещё и потому, что некоторые дороги под его красным светом ведут к соседскому дому.

На западе моего заката мне нужен был дом, смотрящий в ту же сторону.

— Согласитесь, Но Доха?

— …

Она поджала губы.

Молчание было долгим.

Будто словам, поднявшимся из самых лёгких, нужно было не сразу вырваться наружу, а несколько раз обойти сердце и настояться.

— Да.

Но Доха кивнула.

— Пусть будет так, Гробовщик.

И тут же:

— Дядька!

Скри-и-ип.

В пустом воздухе появилась дверь, и О Токсо буквально ввалилась внутрь. Она тяжело дышала.

— Ха… Всех! Всех до единого! Привела!

За дверью мелькали старик Шо и остальные люди, которых я встречал на каждой ступени.

— Я торопилась как могла, но тут время вообще течёт чёрт знает как, так что не уверена, что попала в момент… Ох.

Токсо осеклась.

Её взгляд упёрся ровно в то место, где я как раз натягивал перчатку на руку Но Доха.

— О-о-о-о-ох.

Токсо обеими руками зажала рот.

— П-пожилая паро-о-очка?!..

— …

— П-прости, дядька! Я совсем без такта! Господи. Мне просто пойти и умереть. Тупая Токсо! Идиотка Токсо! Три минуты… нет. Тридцать. Нет-нет, три часа! Вернусь через три часа!

— …

— Ой. Тогда же весь лимит в одну минуту кончится? Да какая разница. Мир уже сотни миллионов раз погибал — ещё один раз переживёт. Хорошо вам провести время!

Бум.

Дверь закрылась.

— А!

Снова открылась.

— И не обращайте на меня внимания! Конечно, потом я всё это всё равно увижу в рукописи на ноутбуке, но правда — не обращайте! Я вообще-то умею уважать чужую личную жизнь! Ты же мне веришь, дядька? Всё, ушла.

Бум.

Дверь снова захлопнулась.

— …

— …

Если бы мы не открыли её со своей стороны, на исправление недоразумения ушло бы больше трёх часов, а штурм пришлось бы переносить на следующий цикл.

Обошлось чудом.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta