Щёлк.

«Тысяча и одна ночь» Перерождённой оборвалась. Полуночная галерея, где были выставлены тысячи смертей, снова погрузилась в тишину. Словно у портативного радио внезапно села батарея.

— Ко Ёри? Почему ты вдруг замолчала?

— …

Она подняла голову. На губах по-прежнему лежала мягкая улыбка.

— Ничего. Просто Арён у вас на руках, кажется, начинает видеть кошмар.

— А.

— Это место — храм, построенный для доктора. Благодаря ему вам удалось поймать мой голос. Но раз вы уже услышали мою историю «настолько» хорошо, дальше и снаружи сигнал должен приниматься нормально.

— Сигнал?

— Да. Можно сказать, способ настроиться на радиоканал по имени Ко Ёри.

Ко Ёри поднялась; фиолетовая юбка опала складками. Казалось, она только что вынырнула из воды — только вместо капель с неё стекал ночной воздух.

— На этом пролог заканчивается.

Она смотрела на меня сверху.

— Доктор, отнесите Арён в комнату. Девушка устроила такую замечательную выставку — жалко оставлять её спать на жёстком полу.

— А ты…

— Я подожду.

Тс-с.

Ко Ёри приложила палец к губам и игриво подмигнула.

— Только не спрашивайте где. Когда придёт время нам встретиться — мы встретимся там, где должны.

— …После всего, что я сейчас услышал, ты предлагаешь мне спокойно сидеть и ждать?

— Да. Простите. М-м, я не пытаюсь вас мучить. Просто для продолжения вам понадобится собственная решимость.

Решимость. Я всегда считал, что уж её-то у меня больше, чем у кого-либо. Но напротив стояла Перерождённая, прожившая миллиарды жизней. От одного веса этого слова я невольно остановился.

— Когда мы встретимся в следующий раз, остановиться уже не получится. Вернуться нельзя. Отступить нельзя.

— …

— Поэтому, доктор. Пожалуйста, подольше насладитесь «отпуском». Пока не исчезнут сожаления.

— Что со мной случится?

— Моё спасение.

В глазах Ко Ёри мелькнула улыбка.

— Исполнится обещание.

— Обещание?..

— Наслаждайтесь последним отпуском. А обо мне не беспокойтесь. Я умею ждать. Очень хорошо.

— После таких слов я должен просто…

— Ах-ха-ха. Поверьте мне. Конечно, если считать в абсолютных цифрах, доктор только недавно перевалил за тысячу циклов, так что со мной сравнивать смешно. Но всё равно думаю, что на всей Земле только вы способны понять, что для меня значит слово «привыкла».

— …

— Тогда до свидания. До следующей встречи.

Топ.

Ко Ёри отступила на пару шагов, затем с изяществом благородной барышни чуть приподняла край юбки и поклонилась. Больше не добавив ни слова, одна вышла из галереи. Топ. Топ. Топ… Я тут же поднял Сим Арён на руки и пошёл следом. Буквально сразу. Стоило завернуть за угол — Ко Ёри не могла успеть уйти далеко. Её не было. Ни в коридоре. Ни у выхода. Ни на улицах под тёмным небом. Сколько я ни смотрел вокруг — Ко Ёри исчезла. Только стрекотали сверчки.

— …

— У-у-м… гильдма-а-астер…

Арён что-то пробормотала тонким детским голоском и теснее прижалась ко мне, будто у меня на руках уже была выкопана норка — □, куда можно спрятаться. Рядом со мной хватало детей, для которых все четыре времени года были зимой. Я погладил Арён по голове.

* * *

Ко Ёри исчезла. Даже Святая не смогла найти след.

[Простите. По вашему прежнему приказу я намеренно отводила взгляд от Ко Ёри, чтобы ни при каких обстоятельствах случайно не следить за ней.]

[Похоже, она исчезла и из бесплатной столовой, которую вела в Тэджоне. Свидетелей нет. Мне стыдно.]

— Всё в порядке. Я сам приказал никоим образом не наблюдать за Ко Ёри. Это я внезапно поменял позицию и создал путаницу.

Куда она делась? Если обыскать весь мир, можно ли найти?

«Нет. Скорее всего, невозможно».

Ко Ёри — Перерождённая. Я — Регрессор. Для нас слово «исчезновение» не обязано означать только пространство. Можно исчезнуть и во времени.

«Следующий цикл».

Она сказала: «Я подожду». До каких пор?

«Пока я сам не буду удовлетворён. Пока не проживу этот мир без единого сожаления и не смогу отпустить».

Сто лет. Тысяча. Ей, наверное, всё равно.

«Ко Ёри уже ждала, пока я вообще научусь принимать её голос».

Неужели вся моя жизнь для кого-то была всего лишь ожиданием?

— …

— М? Чего, дядька? Почему ты так на меня смотришь?

— Ничего.

— А-а. Понятно. Попал под моё смертельное обаяние? Ну что поделать. Разочарование в великом писателе неизбежно, поэтому слишком близко не подходи. Растаяешь, как крылья Икара.

Чувство было странным. До сих пор всегда ждал я. Меня никто не ждал. Потому что я регрессор. Я наполовину всеведущим взглядом знал, кто эти люди и что с ними произойдёт. И именно поэтому хорошо понимал:

— Токсо.

— М?

— Ну как? Роман продвигается?

Топ-топ-топ-топ! О Токсо зажала обеими руками уши и куда-то понеслась. Стоило мне произнести первый слог слова «писать», как она уже приняла стойку гепарда. Я горько усмехнулся.

«Я могу ждать. Сколько угодно».

Но всё-таки…

«было бы приятно, если бы ты постаралась догнать побыстрее».

Конечно, я был крепким. Мог ждать сколько потребуется. Я построил себя достаточно прочным, чтобы выдерживать ожидание. Но даже самые качественные здания ржавеют. Можно принять ржавчину как друга и объявить её эстетикой. Нельзя отрицать, что арматура всё равно медленно истончается.

«Ко Ёри ждала меня».

Да. Она была права. Наверное, во всём мире только один Регрессор способен по-настоящему понять, насколько больно ожидание Перерождённой.

— Ну-ка, ну-ка, Токсо.

— А-А-А! Ничего не слышу! Совсем ничего! Писателю нужны права! Права! Права! Писатель — не общественное достояние, а живой человек с личной жизнью! Человек! Человек!

В обычный день я бы ответил:

«Вообще-то читатель тоже частный человек».

Но сейчас лишь погладил О Токсо по затылку.

— ?..

Она прекратила изображать ощетинившегося ежа и осторожно подняла голову.

— Д-дядька?

— М-м.

— Что такое?

Чем дольше она смотрела мне в лицо, тем тревожнее становилась. Красные глаза заметались.

— Ты… куда-то уходишь?

Как всегда. Наблюдательная. Я присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и улыбнулся.

— Дядька сам пока не знает.

— …

— Я прожил уже столько, а всё равно в мире полно вещей, которых не понимаю. Но ты же знаешь, что я очень дорожу нашей Токсо?

— Не уходи.

— Позаботься о Хаюль.

— …

— И об Арён. О Ёхва. Об остальных. Если меня не будет, тебе придётся стать центром для всех. Справишься?

— Почему… Почему ты так говоришь? Ты ведь не исчезнешь насовсем? Правда?

Ребёнок. Такой ребёнок умирал больше тысячи раз. А может, миллиарды. А может — миллиарды, умноженные на миллиарды. Детей нужно было спасать. В этом не было ничего возвышенного. Когда ребёнок прямо перед глазами оказывается в смертельной опасности, многие взрослые инстинктивно бросаются спасать его, забывая о собственной жизни.

«Дать этим детям жизнь после финала».

Моя работа ничем принципиально не отличалась.

«Пусть мир проклят. С этим разберёмся потом. Но не из-за какой-то нелепости. Пустоты. Аномалии».

«Из-за такого они не должны умирать».

В мире подобного было слишком много.

«Значит, неправильный сам мир».

Люди называли такой мир природой. Законом. Дао. Путём. Иными словами — маршрутом. Теперь я до конца понимал фразу, которую когда-то оставила Ко Ёри:

«Почему один человек не может изменить этот путь?»

Согласен. Поэтому в следующем цикле — тысяча восемьдесят пятом — Ко Ёри не было на станции Пусан. Как только я прошёл обучающее подземелье, даже не связался со Святой и отправился в Онъян, Асан, провинция Чхунчхон-Намдо. Ко Ёри стояла в старой гостинице. В комнате 202 на втором этаже. Мутная бежевая краска на стенах местами слезла хлопьями.

— …

Увидев меня в открытой двери, Ко Ёри удивлённо распахнула глаза. До моего появления она смотрела на красные цветы в комнате. На месте, где неизвестные мать и сын высохли от голода, словно старые деревья.

— Ой.

В голосе было настоящее удивление.

— Как вы нашли меня за один цикл?

— Если подумать о тебе и обо мне, задача простая. Ты, Перерождённая, выбрала меня. А моё прозвище по чистой случайности — Гробовщик.

— …

— Значит, ты давно ищешь способ умереть. Но для таких, как мы, смерть — не настоящий конец. Чтобы добраться до финала маршрута, нужно уничтожить саму способность.

— Прекрасно.

Ко Ёри улыбнулась.

— Да. Именно. Поэтому нужна Удамбара. «Кнопка сброса», которая стирает способности пробуждённых.

— Поэтому ты специально пришла именно на выставку Арён. У неё способность того же рода, что у Удамбары. Само посещение выставки было подсказкой.

— А-а. Великолепно.

Улыбка стала ярче.

— Я думала, даже в лучшем случае вам понадобится три цикла. Честно — готовилась к десяти. А вы нашли ответ за один. Как и ожидалось от доктора.

Ко Ёри присела на корточки. Протянула руку к запястью ребёнка, умершего от голода. На тонкой руке висели чётки, чуть крупнее, чем подошли бы младенцу. Тук. Тук.

— Изначально нас было двое.

— …

— Близнецы. Одна из них — я.

На телах матери и ребёнка местами цвели алые цветы. Красные, как ликорисы на берегу реки в загробный мир.

— Мать, конечно, хотела кормить нас одинаково. Но даже младенцем я сохраняла разум и отказывалась есть.

— …

— Тогда нужно было накормить хотя бы второго ребёнка. Мать уговаривала: хоть немного, пожалуйста. Но тот малыш вёл себя так, словно именно его жертва должна спасти остальных. И в конце концов… умер первым.

— Понятно.

— Да. Как видите, даже без меня судьба этой семьи вряд ли была бы другой.

Ко Ёри с тихим усилием выпрямилась.

— Забавно, правда? Вот бы человек мог питаться чем угодно. Если не кашей — молоком. Если не молоком — водой. А если и это невозможно — хотя бы мыслями матери. Любовью и тревогой.

— …

— И тогда появилось дерево, которое способно есть и жизнь, и способность. Почему дерево? М-м… Возможно, я завидовала существам, которым достаточно солнечного света и воды.

Она улыбнулась горько и одновременно удовлетворённо. Как хозяин театра, который наконец показал зрителю всю закулисную механику. Как экзаменатор, поставивший сто баллов кандидату, который дошёл до места назначения без единой ошибки. Как профессор, увидевший безупречную дипломную работу. Но…

— Я давно замечал одну странность.

— ?..

— Не знаю, помнишь ли. Когда я впервые встретил О Токсо, ты была в нашей группе.

— Ой. Конечно помню. Это ведь не такая древность. Пусть я и не способна вспоминать всё так идеально, как доктор.

— Тогда я с трудом убедил О Токсо и исключил тебя из группы.

Ко Ёри тихо рассмеялась.

— Изгнание из партии? Хорошее клише. Теперь доктор должен сожалеть, преследовать меня и навязчиво пытаться вернуть.

— Там был склон.

— Что?

— Ты ушла вниз по дороге после исключения. Дорога была одна. Если подождать ещё немного, я должен был увидеть, как ты поднимаешься на следующий холм.

— …

— Но тебя не было. Ты спустилась — и исчезла. Другого пути не существовало. Будто мираж.

То же произошло и в прошлый раз. Галерея Сим Арён стояла в самом центре Пусана, на площади Вавилонской башни. Я знал эту местность лучше любого человека. Но Ко Ёри исчезла, стоило мне обойти один угол. Как? Потому что ходит по снам? Потому что аномалия? Потому что гипнотизирует людей и заставляет перестать её видеть? Нет. Ко Ёри не обладала способностью промывать мозги. Теперь мы знали правду. Она была тем, кого когда-то потерял каждый человек.

Ко Ёри была человеком. Значит, вывод прост.

— Так это ты… пробуждённая со способностью к телепортации, Ко Ёри.

— …

— Поэтому исчезла на склоне. Поэтому растворилась в галерее. И потому иногда не попадалась Ясновидению Святой: просто телепортировалась дальше предела её обзора.

В гостинице стало тихо.

— Я прошёл обучающее подземелье на станции Пусан и сразу бросился сюда. Но ты пришла раньше.

— …

— Ответ один. Человек, которого старик Шо столько времени отчаянно искал. Пробуждённая, способная телепортироваться, — это ты.

Молчание.

— Идеально.

Губы Ко Ёри медленно раскрылись.

— Да, доктор. Я и есть та самая пробуждённая с телепортацией, которую вы все искали.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta