Та-дам. Кто бы мог подумать?

Конечная станция бесконечной регрессии оказалась не в «будущем», а в прошлом — в первом цикле.

Вот это слом шаблона! Даже регрессор в шоке!

— …Дядька. Прости. Меня реально до мурашек пробирает. Можешь, пожалуйста, перестать без предупреждения изображать Чхонхва? Серьёзно. Очень прошу.

К сожалению, против абсолютной техники О Токсо — искренней мольбы с поклоном в пол — у меня не нашлось защиты, и сезон «Чхонхва» пришлось официально закрыть.

— Прости. Последствия ещё не до конца прошли.

— А-а. Понятно. То есть, когда у дядьки остаются последствия, он своим одержимым контролем ауры копирует внешность ученицы и устраивает косплей?

— Спасибо, что поняла.

— Угу. Вот поэтому Альянсу регрессоров и нужна начальница Но Доха. Кто-то же обязан время от времени сообщать психу, что он псих. Иначе мир перестанет нормально работать…

О Токсо откровенно записала меня в сумасшедшие, но, если честно, обвинение было несправедливым.

Хроническое превращение в барышню. Приступообразная игра в госпожу Чхонхва. Это действительно были последствия, а не очередная моя извращённая или мазохистская шутка.

— Токсо. Полностью копировать другого человека внутри Пустоты опаснейшее занятие. Мне ещё повезло отделаться такими шутками. Кто-нибудь другой потом всю жизнь носил бы в голове вторую, а то и третью личность.

— Хм. Настолько серьёзно?

— Именно настолько. Я скорее удивляюсь, что с тобой всё в порядке. Ты ведь через [Написание спин-оффа] иногда включаешь свой «витубер-режим» и полностью погружаешься в других людей. Как после этого умудряешься спокойно сохранять собственное «я»?

— Кто-о знает?

О Токсо склонила голову.

— У меня просто получается.

— Проклятая талантливая тварь.

Впрочем, вероятнее всего, дело в её уникальной способности — абсолютном защитном барьере, который она называла [AT-полем].

У О Токсо всегда было немного другое ощущение реальности.

Не то чтобы она не воспринимала жизнь всерьёз. Скорее, она слишком легко воспринимала собственную жизнь и жизни окружающих как [историю внутри произведения].

Сама же говорила, что по природе она «вселенец» — человек, провалившийся в самую середину чужого сюжета.

Опытный актёр умеет до предела войти в роль и при этом не потерять себя.

В этом смысле [AT-поле], [Абсолютный барьер] и [Четвёртая стена] О Токсо, возможно, были проявлениями одного и того же.

Я как раз задумался об этом, когда сверху раздалось:

— А-А-А-А-А!

Громкий вопль.

Мы с О Токсо сидели за кофе в нашем кафе внутри тоннеля Инунаки — и вдруг из «квартиры этажом выше» снова донёсся соседский шум.

— Сука! Сдохни! Сдохни уже! Вали! Вали-и-и!

— Фу-у.

О Токсо глотнула эспрессо и скривилась.

Не только из-за шума. Она терпеть не могла горечь, но почему-то всё равно упорно заказывала эспрессо.

Если синдром восьмиклассника можно довести до просветления, то она уже достигла вершины.

— Опять эти соседи.

— М-м.

— Куда ни сядешь — процентов тридцать, что начнётся. И бесит ещё сильнее, потому что вообще не разобрать, что оно там орёт.

Она была права.

Так называемая аномалия соседского шума.

Уже сам факт, что в кафе внутри затопленного подводного тоннеля можно услышать «соседей сверху», выглядел нелепо. Какой, к чёрту, верхний этаж под морем?

Но стоило зданию обзавестись потолком — и над ним время от времени начинали орать.

Вообще, обычные люди чаще всего и сталкивались не с великими апокалиптическими чудовищами, а с подобной мелочью.

Уничтожать слишком глупо.

Оставлять — раздражает.

Вот и привыкаешь к ней как к неприятному соседу, которого не выселить.

— Дядька, ну выгони ты эту штуку. Я каждый раз только решу достать ноутбук, настроиться на работу — и сверху начинается ор. Всё желание писать убивает.

— После соседского шума тебя по очереди будут ждать ужас перед пустым белым файлом, аномалия творческого кризиса и аномалия выгорания.

— То, что я не могу писать, целиком вина аномалий.

— Иногда мне кажется, что сами аномалии и появились потому, что люди вместо себя винили других, ненавидели их и перекладывали ответственность.

— Чего? Ты сейчас намекаешь, что я безответственная и бесчувственная? Невероятно. Ты меня ранил. Из-за этой травмы я отныне навечно превращусь в жалкую писательницу, неспособную выдать две главы подряд…

— Сдохни-и-и! Сдохни! Ну сдохни же! Сдохни!

— …Нет, дядька. Без шуток. Сделай уже что-нибудь.

О Токсо с отвращением посмотрела в потолок.

— На SG.net каждый день жалуются, что из-за этого шума люди с ума сходят. Эта тварь реально ухудшает качество жизни.

— М-м.

— И орёт постоянно каким-то нечленораздельным мусором!

— …

— Вот если бы хотя бы можно было понять, что оно говорит! Я бы хоть нормально обматерила в ответ и душу отвела!

Пока О Токсо кипела, я молча пил кофе.

Потому что…

«Вообще-то я прекрасно слышу, что именно оно говорит».

Внимательный читатель уже наверняка заметил странную разницу между жалобами О Токсо и моим повествованием.

— Почему ты моя мама?! Почему именно ты-ы-ы?!

Да.

Я, Гробовщик, отлично понимал крики аномалии за потолком.

И не только её.

Я слышал голоса всех аномалий.

* * *

[Только я понимаю голоса аномалий].

Так, в духе названия веб-новеллы, я окрестил своё нынешнее положение.

Когда именно появилась эта странность?

На этот вопрос я мог ответить совершенно точно.

С тысячного цикла.

— А?

А окончательно понял, что происходит нечто необычное, при встрече с Тан Сорин.

Нашей первой встрече, повторённой уже сотни раз.

— Где я?

— Папа. Папа. Я здесь, папа.

Я, как обычно, пришёл встретить Тан Сорин — и вдруг начал слышать звуки, которых не было ни в одном предыдущем цикле.

Диагональный переход в Сентум-Сити, Пусан.

Аномально разросшееся «перекрёсточное» пространство.

— Вы меня слышите?

— Здесь человек! Здесь человек!

Шлёп. Хлюп, хлюп.

По перекрёстку, будто колонны древнего храма, стояли тысячи светофоров. Из каждого красного сигнала переливалась багровая кровь.

— Эй?

— Эй! Вы меня слышите?

Кровь превращалась в «красные отпечатки ладоней», и те шлёпали по переходам.

Не один и не два. Десятки тысяч ладоней беспорядочно ползали туда-сюда.

На вид всё было как прежде.

До тысячного цикла я успел пресытиться этим пейзажем.

«Почему я слышу голоса?»

Вот слух изменился полностью.

— Наш дом исчез. Господин полицейский, пожалуйста, найдите наш дом.

— Мама не отвечает. Я ненадолго выключил телефон. Потом увидел пропущенный. Не надо было выключать… Мама не отвечает.

— Меня выгнали из собственного дома. Разве такое возможно? Это мой дом, а внутри жили незнакомые люди.

Шлёп, шлёп.

Каждый раз, когда кровавый отпечаток касался земли, из него проигрывался голос — будто заранее записанная реплика.

Словно сотни людей одновременно бормотали каждый своё.

— …

На мгновение я потерял дар речи.

«Почему? Я ни разу прежде не слышал здесь голосов. Почему именно в тысячном цикле, совершенно без предупреждения?..»

Нет.

Тогда я был слишком ошеломлён и не связал факты, но примерно в тот же момент появилась и другая перемена.

— На самом деле… я слышу музыку.

Изменилась и Тан Сорин.

— И от вас тоже слышу песню.

Если точнее — ещё с девятьсот девяносто девятого цикла.

Её свидетельство оставалось неизменным и после тысячного: весь мир, буквально всё вокруг вплоть до закатного неба, звучал для неё как «музыка», «шум», «песня».

Что за магия произошла?

Тан Сорин начала слышать «звук» во всём сущем.

А я — распознавать «голоса» аномалий, которые прежде были для меня сплошным шумом.

Сходство было слишком явным.

Но сколько я ни думал, понять, почему нам обоим вдруг и без всякого предвестия достались новые «способности», не получалось.

— Токсо.

— М?

— Похоже, примерно к концу девятьсот девяносто девятого цикла произошло какое-то крайне странное событие, о котором я ничего не знаю. Не можешь через [Написание спин-оффа] разобраться, что там случилось?

Если вдуматься, сам девятьсот девяносто девятый цикл тоже был подозрительным.

«Мы просто выпивали вдвоём с Тан Сорин — и вдруг мир ни с того ни с сего погиб».

Ни улики. Ни доказательства.

И всё же сам факт какого-то события угадывался.

— Э-э… Я бы и рада помочь, дядька.

— Но?

— Девятьсот девяносто девятый — слишком свежий. Я роман ещё даже близко туда не дописала. Чтобы [Написание спин-оффа] позволило в кого-то нормально войти, нужный период должен быть хотя бы более-менее рядом с тем, что я уже написала…

— …

— А. Ну что? Не смотри на меня так.

— …

— Я сама хочу писать! Хочу, чтобы читатели боготворили меня как супердобросовестного автора, который не пропускает ни дня, кроме Чхусока и Рождества! Думаешь, я по собственной воле так живу?! Ты ничего не понимаешь. Ни мук творчества, ни страданий души! Блядь, все эти ублюдки со стабильным графиком просто родились талантливыми! Это всё ДНК! Вот дали бы мне родители побольше генов усидчивости, я бы не…

Продолжение я опущу не ради чести О Токсо, а ради чести её родителей.

И тут меня снова осенило: если когда-нибудь я женюсь, но решу не заводить детей, причина будет одна — страх, что существует хотя бы 0,01 процента вероятности появления ребёнка вроде О Токсо…

«Две О-Токсообразные формы жизни на одной планете?»

По шее поползли мурашки.

Я профессионально пережил столько концов света, что мог считать себя специалистом по апокалипсисам, но даже такой сценарий был выше моих сил.

— В-в общем, постарайся писать побыстрее. Теперь ведь можно не бояться, что из-за скорости Оператор Вселенской Игры заразит мир.

— Чем сильнее торопишь, тем меньше мне хочется писать.

— Тогда пиши как можно медленнее.

— Ты мне не доверяешь, дядька?!

— …Просто будь здорова.

— Я как раз думала взять персональные тренировки у дядьки Со Гю. Говорят, он бог персоналок. Замолви за меня словечко.

— Хорошо. Только когда станешь сильнее, читателей не избивай.

— М? Ах-ха-ха! Ты дурак? Какой автор вообще избивает читателей?

— …

— Смотри! Вот подкачаюсь — и обязательно добьюсь звания добросовестного автора: пять публикаций в неделю, без пропусков, кроме праздников!

Ага. Конечно.

Из-за самоубийственного темпа одного автора разгадка снова скрылась в тумане.

Но положение всё равно улучшилось.

Перед нами была не «неразрешимая загадка», а лишь «отложенная загадка».

В конце концов, если подождать ещё тысячу или десять тысяч лет, будущая О Токсо сама когда-нибудь допишет до девятьсот девяносто девятого цикла.

У регрессора времени хватает.

— Но зачем так нервничать, дядька? В любом случае у тебя появилась ещё одна способность. Это же удача.

— …

— Пробуждённый пробудился второй раз. Пока можно смотреть на это так, разве нет?

До беззаботности О Токсо мне было далеко, но иного выхода, кроме как привыкнуть к новому положению, у меня пока не было.

Тем более способность [полностью понимать голоса аномалий] приносила колоссальную пользу.

Например:

— Мерцай, мерцай, звёздочка.

— Как прекрасно ты сияешь.

— В небе на востоке…

— И в небе на западе.

— Мерцай… маленькая звезда.

— Как прекрасно ты сияешь.

Метеоритный дождь. Метеор.

Аномалия падающих звёзд, которая неизменно появлялась над равниной Кимхэ на седьмой год после начала регрессии.

Когда-то она держала в страхе весь Корейский полуостров и даже уничтожала мир.

Теперь и от неё доносился «голос» кристальной чистоты.

— Хм.

Прежде, до тысячного цикла, я мог услышать от Метеоритного дождя разве что помехи.

Если передать текстом:

— Мер҉цай҉,҉ мер҉цай҉,҉ звёз҉до҉чка.

— У-и-и-и-и-и-и!

— Как҉ прекрас҉но҉ ты сия҉ешь.

Привычная мелодия позволяла догадаться, что это колыбельная, но разобрать песню по-настоящему было невозможно.

Теперь — можно.

— У-и-и-и-и-и-и.

— Как… прекрасно ты сияешь.

— И на западе… и на востоке…

И потому я заметил крошечную деталь, которую прежде никогда бы не услышал.

«Голос дрожит».

Пела женщина.

Между сияющими полосами звёздного дождя рвал ночь протяжный вой сирены.

Воздушная тревога.

Первое. Ночь и сирена воздушной тревоги.

Второе. Женщина поёт колыбельную.

Третье. Голос женщины дрожит.

Четвёртое. Люди, погибающие от Метеоритного дождя, умирают мгновенно и не чувствуют боли.

— …

Если, собрав столько подсказок, я всё ещё не мог прыгнуть к ответу, значит, жизнь регрессора была прожита зря.

Возможно, вы помните.

Когда мы впервые победили Метеоритный дождь, я уже рассказывал: в момент Пришествия Пустоты равнину Кимхэ подвергли загадочной «бомбардировке».

Никаких свидетельств о ней не осталось. Мы даже не знали точно, каким образом наносились удары.

Причина смерти исчезла.

А раз исчезла смерть — исчезли и жизни тех, кто погиб.

«А если…»

Я опустил Но Доха на землю и снял ауру.

Из-за Отчуждённого бога Ю Чивон — Левиафана — мне требовалось экономить ауру везде, где возможно. До сих пор Метеоритный дождь был исключением.

Другого способа победить его, кроме как разрубить чудовищной аурой одним ударом, я не знал.

Но теперь…

— …Мама.

Лишь спустя больше тысячи циклов мне впервые показалось, что я понимаю.

— Всё хорошо.

Я поднял глаза прямо на рой Метеоритного дождя, исчертивший ночное небо.

— Мне не страшно.

— Мерцай, мерцай, звёздочка.

— Я ведь с мамой.

— Как прекрасно…

— Когда мама рядом, мне почти не страшно.

Выла сирена.

— Мне наоборот страшнее, когда мама закрывает мне глаза.

Выла сирена.

— Поэтому не надо их закрывать.

Выла сирена.

— Я хочу до самого конца видеть мамино лицо.

Метеоритный дождь посыпался вниз.

Полосы света, без конца рассекавшие ночное небо, одна за другой оборвались. Тук. Тук. Тук-тук-тук — вокруг меня, словно град, посыпались маленькие кусочки звёздного света.

Среди светящегося дождя что-то обняло меня за плечи.

Формы не было видно, но очертания напоминали человеческие руки.

— Я люблю тебя, малыш.

Последний свет растаял, и ночное небо размылось в темноте.

— Мама тебя очень, очень любит.

Я обхватил невидимую руку.

— Да. Я тоже тебя люблю.

Тук.

Сирена умолкла.

Кусочки на земле перестали светиться. Ночь снова стала тихой, словно ничего и не происходило.

— …

Я нагнулся и поднял один потухший камешек.

И понял.

Нельзя пользоваться непобедимой аурой.

Но аномалии всё равно нужно усыпить.

До сих пор этот маршрут казался противоречивым и почти невозможным.

Теперь я наконец увидел, как по нему идти.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta