— Сестра, знаешь…

— На «вы».

— Знаете…

— Да. Что такое?

— Кажется, я влюбилась.

— Я же говорю: если отец услышит, как мы между собой фамильярничаем, ещё придерётся. Нужно привыкать к вежливой речи даже наедине… Что? Что ты сейчас сказала?

— Я влюбилась.

В один прекрасный день моя милая младшая сестра вот так взяла и раскрыла мне сердце. Я отложила ручку и резко повернулась к ней.

— А. М-м. Понятно. Вот как…

— Сестра, у вас вдруг взгляд страшный стал.

— Мои глаза — твои глаза. Если тебе кажется, что они страшные, значит, где-то в глубине души ты сама хочешь выглядеть страшной. Так кто он?

— Учитель.

— А-а, прежняя учительница? Хм. Не думаю, что наш семейный уклад одобрит отношения между женщинами, но не переживай, сестрёнка! Как только я устрою отцу незабываемую экскурсию в духе сыновней почтительности, я весь этот проклятый семейный уклад разнесу к чертям и…

— Нет. Нынешний репетитор.

— …

— Эй, не смотрите так. Ещё чуть-чуть — и взглядом человека убьёте. Сестра, это же первая любовь вашей обожаемой младшей! Первый роман! Вы ведь мне поможете?

Вот, значит, как. Мне предлагалось помочь младшей сестре, влюбившейся в будущего «меня», чтобы лично «я» всеми силами устроила собственный роман с ней?

— Хм…

Нет. Это уже слишком.

* * *

Когда-то в Древней Греции жил человек, который любил спорить с окружающими до такой степени, что в конце концов его сочли главным троллем местного сообщества и приговорили к смерти. Он особенно любил повторять:

«Познай самого себя».

В последнее время я тоже всё чаще принимаю эти слова близко к сердцу. Ведь нет ничего печальнее человека, который делает вид, будто знает весь мир, но понятия не имеет о собственной природе.

И именно поэтому я скажу прямо:

— Вот же грёбаный ворюга.

— …Что? Барышня Чхонхва?

— Ах, ничего. Я так глубоко задумалась об одном человеке, что внутренний монолог случайно прорвался наружу. Хе-хе.

— А-а. Вот как. У меня тоже есть знакомая, которая постоянно разговаривает сама с собой, так что я привык.

— Надо же. Правда?

— Да. Вы её знаете. Та, что преподавала вам раньше…

— А-а, наша первая учительница. Похоже, вы с ней близки?

— Ха-ха. «Близки» — громко сказано. Но мы действительно очень хорошо знаем друг друга.

— Редкостный мерзавец.

— Простите?

— Ой. Опять приступ хронического синдрома непроизвольного монолога прорвался через губы.

— …

— Что? Чего вы так смотрите? А-а. Наверное, впервые видите дочь человека, который отстроил на лучшем склоне Седжона особняк в несколько тысяч пхёнов и управляет оттуда сектой. Понимаю, зрелище редкое.

— Н-нет. Ничего.

Человека напротив звали ■■■. Но раз уж это всё равно слишком утомительно, буду называть его просто Гробовщиком. Итак, этот Гробовщик был прошлым мной — регрессором первого цикла.

Чем регрессор первого цикла отличается от обычного человека? Ничем. Именно в этом и проблема.

Регрессор, который ещё ни разу не регрессировал! Что это вообще такое? Это уже не рыбная булочка без рыбы — это рыбная булочка без самой булочки! Возьмёшь в руку, а начинка потечёт между пальцами. Даже съесть невозможно.

А несъедобную еду человечество договорилось называть пищевыми отходами.

— Мусор.

— ?!..

Гробовщик первого цикла вздрогнул от моего тихого бормотания. Ой? Неужели его сломало уже такое жалкое давление?

Ах, какая же дрянь — мой прошлый я.

Ещё бы! Даже до сотого цикла далеко, не то что до тысячного. Мелкий, зелёный, слабый мусор — куда ему выдержать мою ауру!

— Т-тогда, барышня Чхонхва… Пожалуй, пора заканчивать перерыв и переходить к следующему разделу…

— А пенсионный план у вас есть?

— Что?

— Вы знаете, как будете стабильно управлять капиталом так, чтобы доходность хотя бы не отставала от инфляции?

— Э-э… м-м… что?

— Ах, простите. У вас даже стартового капитала пока нет. Мы с сестрой родились с золотой ложкой во рту и не проявили должной деликатности. Переформулирую: когда, сколько и каким способом вы собираетесь накопить первоначальный капитал?

— …

— Неужели вообще не думали?

— Ик!

— Понятно. Собираетесь положиться на молодость, кровь и боевой дух и кататься с миром по грязи. Я ничего не имею против такого юношеского максимализма, но именно потому, что у вас в голове ни единого плана, вы потом больше десяти тысяч лет будете кувыркаться по циклам! Вы вообще это понимаете?!

— Я не очень понимаю, но простите!

— И, ничего не понимая, посмели охмурить мою сестру?!

— Н-нет! У меня правда нет таких намерений. Даже если барышня Ёхва и испытывает ко мне подобные чувства, я решительно намерен ей отказать…

— Чего?! Ты ещё смеешь отвергать признание моей сестры?!

— Пожалуйста, пощадите.

С ним невозможно было разговаривать! Я вскочила со стула и, тяжело дыша от злости, уставилась на Гробовщика, который уже распластался на полу.

До чего же бесхребетный мужик!

…Это я.

Он вырастет и станет мной.

Так вот что чувствовал Арчер!

— Барышня…

— Да?..

— Могу ли я, недостойный внешний, спросить, почему вы легли рядом со мной?

— Замолчите, пожалуйста.

— Да.

Впрочем, совсем без результатов этот разговор не остался.

«Теперь точно известно: Гробовщик этого времени знаком с Ко Ёри. Нет — они не просто знакомы. Скорее всего, тесно сотрудничают».

Я подозревала это ещё после того лета с Ю Чивон в её школьные годы, но теперь получила подтверждение. Очень ценное.

И всё же оставался главный вопрос: откуда вообще взялась эта информация?

«Мы внутри сна Ёхва. Но Ёхва не могла помнить ничего подобного. Как бы ни старались обучающие феи, восстановить данные о Ко Ёри и Гробовщике им было неоткуда».

Значит…

Сон Ко Ёри?

«Данные Ко Ёри поднимаются из глубин бессознательного мира, будто сточные воды после летнего ливня… Это выглядит самым разумным объяснением».

Странно.

Я вошла в прошлое только ради того, чтобы заполнить □ Ёхва — огромную дыру, зиявшую в сердце моей сестры.

«Но почему □ Ёхва каким-то образом соединена с бессознательным Ко Ёри?»

Сплошная загадка. И ещё неясно, какая часть этого сна — правда, а где уже начинаются загрязнённые данные.

— Значит, это и предстоит выяснить.

— …

— А, вы всё ещё исполняете мою просьбу молчать? Молодец. Теперь можете честно отвечать на вопросы.

— Понял.

Я поднялась, Гробовщик тоже сел, и мы устроились по разные стороны стола. Я дважды хлопнула в ладоши — свет в учебной комнате погас.

Голосовое управление. Гробовщик вздрогнул так, словно впервые столкнулся с технологиями нового века. В каждой реакции буквально читалось бедное детство.

— Сразу предупрежу, сонбэ.

— Сонбэ?

— «Учитель» уже заложен за одним человеком. Ёхва, кажется, не придаёт значения названиям и обращениям, но для меня это важно.

— …

— В Сеульский университет я всё равно поступлю. Так что начну заранее называть вас сонбэ. Не возражаете?

— Конечно, нет.

— Тогда первый вопрос. В каких именно отношениях вы с нашей «учительницей»?

Лицо Гробовщика застыло.

Какой наивный. Я будто слышала, как у него в голове шестерёнки скрипят: что сказать, чтобы я перестала подозревать и успокоилась?

— К слову, я очень, очень не люблю ложь. Настолько, что под угрозой может оказаться даже сумма, которую вам обещали за репетиторство.

— Деньги не имеют значения.

— Именно люди, которые говорят, что деньги не имеют значения, обычно связаны ими крепче всех.

Я раскрыла веер и прикрыла рот. Пора было немного надавить — иначе он не покажет слабое место.

— Слышала, есть один человек, которым вы особенно дорожите.

— Что?

— Где-то в Сеуле… в каком-то бедном квартале на холме. Ах-ха-ха, название вылетело из головы.

Я небрежно вытащила с полки журнал и раскрыла его. На странице красовалась очень красивая девушка — модель лукбука.

Глаза Гробовщика мгновенно расширились.

— Вы… Чивон… Откуда…

— Я её поклонница.

Наконец-то лицо стало интереснее.

— Говорят, она одна содержит бабушку. Какая умница. Но сколько ни работай моделью, заработок ограничен. Наверняка ей очень нужен человек, который сможет приносить деньги.

— …Чего вы хотите?

— Правды. Информации.

Я захлопнула журнал.

— Спрошу ещё раз, сонбэ. Наша учительница, которая сопровождала всё наше детство и помогла нам хотя бы немного дышать в этом проклятом доме. Кто она для вас?

Повисла долгая тишина.

— …Даже если расскажу, вы не поверите.

— Истину определяет тот, у кого есть власть.

Гробовщик тихо вдохнул. Через несколько секунд он поднял на меня взгляд, в котором появилась решимость. Хм. Вот это уже немного похоже на характер.

— Мир погибнет.

Я моргнула.

— Что?

— Можете считать это пророчеством. Но я считаю это уже подтверждённым будущим. Потому что эту информацию дала именно ваша «учительница».

— …

— Похоже, вы всё-таки не верите.

— Нет. Не в этом дело.

Причина моего потрясения была другой.

«Я — то есть Гробовщик первого цикла — уже в это время знал, что миру предстоит конец?!»

Невозможно!

«Тогда почему я позволил старику Шопенгауэру потерять госпожу Адель? Если знал о конце света, если знал, что Сеул накроет Белая ночь… её ведь можно было эвакуировать сколько угодно заранее! Или… это было намеренно? Я сознательно допустил смерть госпожи Адель? Зачем?»

Сквозь хаос мыслей до меня донёсся голос Гробовщика:

— Остановимся?

— Нет. Продолжайте.

— Хорошо. Причин конца света много, но одна из главных — вы двое. Барышня Чхонхва и барышня Ёхва.

— Что-о?

— Именно вы неизбежно призовёте существ, которые станут одними из главных виновников гибели мира.

— …

Отчуждённые боги.

Ян Великого предела — Муган.

Инь Великого предела — Тайный кукловод.

— Мы называем их Внешними богами.

Не «Отчуждёнными», а Внешними богами?

Выходит, в это время я — или какая-то команда, созданная мной и Ко Ёри, — официально использовал именно этот термин?

— Пришествия Внешних богов избежать невозможно.

— …Простите, но разве не достаточно убрать нас? Вы ведь сказали, что призовём их именно мы.

— Даже если не вы, Внешние боги явятся другим способом. Это тоже подтверждено.

— …

— Более того, тогда всё станет хуже. Как видите, с вами можно разговаривать разумно. Но если жертвами выберут других кандидатов, контроль почти исчезает.

Я нервно усмехнулась.

«Подтверждено?»

Иными словами, они уже переживали циклы, где жрицами Муган и Тайного кукловода становились не Чхонхва и Ёхва. Они это проверяли.

То есть…

«Здесь сейчас… не первый цикл?»

Закружилась голова. Все знания, которые я до сих пор считала очевидными, зашатались разом.

— Барышня? Вы в порядке? Может, лучше остановиться?

— Нет.

Я прижала ладонь ко лбу и твёрдо посмотрела на Гробовщика сквозь пальцы.

— Продолжайте.

— …Простите, но даже то, что ваша учительница пришла в этот особняк как репетитор, было частью заранее подготовленного плана.

— А-а. Чтобы заранее понравиться нам? Завоевать доверие в детстве, а потом, когда мы станем жрицами Внешних богов, вертеть нами как захочется?

— Нет.

Гробовщик ответил без колебаний:

— Чтобы спасти вас.

…Что?

— Изначально в момент Пришествия Внешних богов вы теряете себя. Это естественно. С рождения вы находились под постоянной промывкой мозгов со стороны главы культа. Стать жертвами Внешних богов — единственный смысл вашего существования и единственная радость вашей жизни.

— Что вы такое говорите?.. Ёхва… и я… Мы ведь сумели жить собственной жизнью…

— А как это стало возможно?

Глаза Гробовщика чуть сузились.

— Другого пути у вас не было. Мать, единственный человек, который хотя бы немного окружал вас любовью, умерла рано. Отец относился к вам не как к дочерям, а как к живым жертвам. Все верующие, работавшие в особняке, были его прислужниками и разделяли его взгляды.

— …

— Так какой внешний фактор позволил вам вырасти не просто наследницами секты и жертвами, а полноценными людьми?

— Это…

Ко Ёри.

— Учительница.

— …

— Разве не так?

Ах.

— Вообще-то чтение писаний было настолько важным занятием, что глава культа должен был вести его лично. Это первый этап воспитания наследниц.

— Но…

— Да. И именно это важнейшее время перехватила ваша учительница. Потому что годами добивалась абсолютного доверия главы культа.

— …

— И именно она рекомендовала меня ему как своего преемника.

Значит…

— Даже в интервью после максимального балла на экзамене она специально сказала, что верит в даосизм… чтобы произвести впечатление на отца?

— Да.

Гробовщик кивнул.

— Даже журналиста для интервью нашла ваша учительница. Она знала, какую газету глава культа читает постоянно.

— …

— Барышня Чхонхва. Вы должны стать жертвой. Потому что…

В прошлом. Уже тогда.

— Только вы способны призвать Внешнего бога и при этом остаться собой. Остаться человеком. Вы — идеальный кандидат.

Регрессор существовал уже тогда.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta