Опуская вступление.

Надеюсь, вы все поживаете хорошо.

Я, если честно, даже не совсем понимаю, к кому именно сейчас обращаюсь. В первую очередь потому, что моё собственное существование стало довольно неопределённым.

Сначала Муган.

Потом жрица Тайного кукловода.

Потом Чхон Ёхва.

Потом Гробовщик.

Потом снова Чхонхва.

Если кризис идентичности довести до такого уровня, это уже не проблема, а фестиваль.

Говорят, если слишком долго повторять одну и ту же шутку, на каком-то этапе она становится искусством. Следовательно, нынешняя «я» уже должна была обогнать Леонардо да Винчи.

Всё равно весь мир забит аномалиями и перемешан Пустотой, как лапша в соусе. Через несколько лет такой стиль жизни станет мировым трендом, а значит, я, Чхонхва, просто ранний последователь новой моды.

Но мир любит баланс.

Если кто-то слишком быстрый, обязательно найдётся тот, кто слишком медленный.

Таков закон.

Поэтому даже я, размешанная в кашу из идентичностей, могу совершенно уверенно заявить хотя бы одно.

— этотгребаныйсонбэсукареальнодоужасамедленныйахблядьсерьёзно.

— ? Сестра?

Опуская дальнейшее.

* * *

Пятый год с тех пор, как я вошла в сон.

Глядя на кусок неба, аккуратно обрезанный линией крыши бокового корпуса, я пусто пробормотала:

— Сонбэ опаздывает… Я так и аномалией стать успею.

Ёхва, делавшая рядом отжимания, повернула только голову.

— Знаете? Сестра иногда выглядит полной дурой.

— Ой-ой. Любимая сестра. Если я дура, то из-за идентичности ДНК близнецов ты автоматически тоже регистрируешься дурой. Зачем плевать вверх?

— Простите. Неправильно сказала. Сестра всегда выглядит полной дурой.

— Как жестоко.

Небольшой удар по сердцу.

Куда исчезла та девочка, которая ещё несколько лет назад рыдала: «Не хочу больше шоколадное мороженое, которое приносит сестра!»?

— Может, виноват человек, который полгода кормил меня мятным мороженым, называя его шоколадным?

— Это всё отец.

Я печально вздохнула.

— С момента, когда он решил, что дочери великого рода и наследницы секты должны даже между собой говорить на вы, забывая о нормальной близости, твоя жизнь уже была обречена. Грустно.

— Вы сами точно так же разговариваете!

— Непростительно. Ради нормализации младшей нужно поскорее исполнить перед отцом традиционную сыновнюю почтительность.

— …Я даже если когда-нибудь выйду замуж, детей не рожу. Передавать такую ДНК дальше — преступление против человечества.

Вот примерно так.

Внешне и внутренне я уже почти полностью окрасилась в Чхонхва, но где-то на самом краю сознания ещё существовала память о «Гробовщике».

Недавно я разговаривала с обучающей феей.

— Хоэ-э, товарищ генеральный секретарь… Мы растягиваем время сна по вашему приказу, но становится опасно.

— В чём именно?

— Увеличивать время можно только одним способом: погружаться во сне в новый сон. Сейчас вы уже на четвёртом уровне. Сон внутри сна внутри сна внутри сна.

— Сновидение внутри сновидения. Значит, мы всё глубже падаем к тому бессознательному миру, где бродит розовая особь.

— Точный диагноз!

Веер в моей руке раскрылся и снова сложился, кончиком коснувшись подбородка.

— Всё равно. Продолжайте.

— Хоэк?! Точно можно?!

— Бессознательный мир находится на седьмом уровне.

Я улыбнулась.

— Максимум через три года придёт новый репетитор. Нужно выдержать только до этого момента.

— Хоэ… Три года действительно можно уместить не глубже пятого уровня, но…

Был и другой расчёт.

Феям я его не сообщала, но сама хотела сблизиться с Ко Ёри ещё сильнее.

«Это сон Ёхва. Но с того момента, как появилась Ко Ёри, он уже не только её».

Данные, из которых собран этот мир…

Я почти была уверена, что часть их течёт со стороны Ко Ёри.

«Информация, которую я сама никогда не получу».

Использовать Ко Ёри как источник восстановления.

Заглянуть не только в память Ёхва, но и в память Ко Ёри.

Безумно опасный план.

«Раньше я бы даже не подумала о такой операции. Но теперь, после странной удачи на SG.net, мы хотя бы немного знаем, как с ней разговаривать».

Можно рискнуть.

— Вы правда уверены?

Фея смотрела на меня круглыми глазами.

— Товарищ генеральный секретарь. Вы уже очень изменились. Не только внешне.

— М-м.

— Во сне само «я» начинает плавиться! Вы держитесь невероятно долго — это доказывает железную волю, — но всё равно страшно!

Я кивнула.

— Ничего. У меня есть память.

— Хоэ.

— Лучше вкладывайте ресурсы в удержание идентичности Ёхва.

— ХИ-И-ИК! Но уже сейчас шестьдесят процентов мощности уходит только на неё! Вы хотите ещё сильнее уменьшить долю товарища генерального секретаря?!

— Да.

Глаза сами сузились.

— Случайная встреча с розовой особью сделала ситуацию интереснее, но нельзя забывать исходную цель.

— …

— Нужно оставить в подсознании Ёхва память о старшей сестре и хотя бы частично заделать ту бездонную дыру.

А я могу потерять немного себя.

У меня всё равно есть [Абсолютная память].

И когда-нибудь я проснусь.

Вернусь к исходному состоянию.

— Н-но…

— Делайте. Приказ генерального секретаря.

— Хиик! П-поняли!

Феи разбежались.

Я закрыла один глаз и посмотрела на небо.

Никто в этом мире не замечал, но оно уже четыре года абсолютно одинаковое.

Оттенок.

Форма облаков.

Сила света.

Феи постепенно удаляли из симуляции всё, что считали ненужным для основной задачи.

«Похоже на те дни, когда мы с Ёхва уничтожали Муган».

Тогда мир тоже постепенно сжимался, пока не осталась только комната студсовета Пэкхва.

«Тогда я изо всех сил пыталась убить Муган. А теперь пытаюсь восстановить её. Хотя нет. Не Муган. Чхонхва».

Жизнь любит странную симметрию.

Небо не менялось.

А время продолжало течь.

— Хоэ. Товарищ генеральный секретарь. На четвёртом уровне мы больше не успеваем выдержать нужное время. Простите, но придётся перейти на пятый!

— Хорошо.

— Но совпадение между товарищем генеральным секретарём и здешней барышней уже слишком высокое. Может произойти что-нибудь странное.

Я наклонила голову.

— Странное?

— Мы тоже впервые такое видим! Но верим, что товарищ генеральный секретарь не растеряется и преодолеет любую трудность!

Ответ пришёл очень скоро.

* * *

— ?..

Как обычно, феи окружили меня и помогли перейти в следующий сон.

Я открыла глаза.

И услышала тишину.

Слишком глубокую.

— Феи?

Никто.

Обычно они липли ко мне при каждом удобном случае и плакали «хоэ-э-э», пока не хотелось закрыть уши.

Теперь — пусто.

— Фея №264?

Нет ответа.

— …

Понятно.

Полные административные права над этим сном принадлежали «Гробовщику».

Но нынешняя маленькая Чхонхва — уже не совсем он.

— Значит, отныне настоящую реальность помню только я.

— Сестра? Ты чего там стоишь?

Я повернулась на голос.

Ёхва.

Моя единственная сестра.

В Пустоте сновидения, где вокруг ходили только тени, она одна всё ещё излучала живое присутствие.

Даже взгляд, которым она смотрела на меня, был живым.

— Тогда, наверное, всё нормально.

— А. Опять время монолога? Простите, что помешала драгоценной борьбе сестры с синдромом восьмиклассника. Я пока пойду качаться.

— Было бы хорошо, если бы ты перестала незаметно скатываться с вежливой речи на фамильярную.

— Не хочу. Сама попробуй. Весело.

— Правда? Тогда попробую. Писания закончила? На следующей неделе отец лично будет спрашивать главы, не забывай.

— Люблю тебя, сестра! На этот раз тоже притворись мной и сдай вместо меня. А я пошла заниматься ради режима медленного старения. Пока! Love you!

— …

Нахальная младшая.

Куда исчезла та милая девочка?

Хотелось предъявить Вселенной иск за ущерб.

Время текло независимо от моего ворчания.

В какой-то момент обращаться к памяти Гробовщика стало трудно, если специально не сосредотачиваться.

— Ёхва. Иди-ка сюда.

— Да?

— Забавная статья.

Тук-тук.

Отец щёлкнул пальцем по газете.

Газете.

Даже старики в наше время прекрасно умеют жить вторую жизнь внутри смартфона, отец.

Надо действительно поскорее оказать ему традиционную почтительность, которая передаётся на полуострове ещё со времён Корё.

— В этом году экзамен на максимальный балл написал только один человек. И интервью забавное.

— ?

Сколько вообще может быть веселья в интервью единственного человека с максимальным результатом?

Я заглянула.

* * *

Вопрос: ваша религия?

Ответ: «Даосизм. Каждый раз, когда говорю, что верю в даосизм, друзья странно смотрят. Но я действительно верю. Для меня это тесно связано с самодисциплиной и воспитанием сознания».

* * *

— …

— Ну как, Ёхва?

Отец выглядел довольным.

— Твоя сестра всё время ворчит, что у даосизма маленькая масштабируемость. А вот смотри: даже ученица извне, не связанная с нашей сектой, сама говорит, что верит в Дао!

Он явно ждал одобрения собственного выбора.

Что ж.

Учитывая, что я слегка изменила внешность — и он железно решил, будто перед ним «Ёхва», совместимость глаз отца с сучком в доске можно было считать доказанной.

— Ого. И правда интересно.

Я охотно сыграла младшую и удовлетворила его желание.

В последние годы внутри секты всё сильнее росла группа, поддерживающая «Чхонхва».

Это естественно.

Даже при всей путанице личности у меня были знания и опыт «главного героя».

Если дать мне несколько лет, даже отец, десятилетиями обладавший абсолютной властью, неизбежно начнёт проигрывать.

Он уже чувствовал угрозу.

Поэтому всё чаще держал рядом «Ёхва» и демонстративно показывал окружающим близость с младшей.

— Иногда именно внешний человек приносит в религию свежий воздух!

— Ах-ха-ха.

Полагаю, он пытался всем напомнить: право назначить наследника принадлежит ему.

Но понимал ли отец, что сама попытка цепляться за это право — плохой ход?

«Глава культа», который должен быть царём религии и наместником бога, слишком явно показывает страх потерять контроль.

И прежде всего:

моя сестра не может быть моим конкурентом.

Будущее, где имущество Пэкхва и секты достаётся Ёхва?

Невозможно.

Разве что однажды я добровольно стану жертвой, чтобы подавить Отчуждённого бога, и сама окажусь [запечатана].

Ах-ха-ха.

Шутка человека под [Печатью времени].

Время продолжало идти.

— Барышня Чхонхва. Барышня Ёхва.

Однажды, во время очередного занятия, Ко Ёри закрыла писания.

Тот самый репетитор, который с детства раз в неделю приносил нам «знания снаружи».

— Простите, но со следующей недели я больше не смогу вести уроки.

— Что?!

Ёхва, спокойно жующая шоколадное мороженое, подпрыгнула.

— Что вы имеете в виду, учитель?

— Простите. Семейные обстоятельства.

Ко Ёри выглядела так, будто действительно тяжело переживает и чувствует вину.

— Вместо меня придёт другой преподаватель.

— Э? Другой…

— Фух. Вам уже пора всерьёз готовиться к вступительным экзаменам. В этом мой преемник намного сильнее меня.

Я чуть прищурилась.

— Значит, вы знакомы?

— Да.

Ко Ёри улыбнулась.

— Очень. Очень хорошо знакомы.

— …

— Он даже когда-то получил максимальный балл на вступительном экзамене. За качество занятий можете не переживать.

Скрывать нечего.

Через неделю после внезапного ухода Ко Ёри в учебную комнату нашего особняка вошёл человек.

— Добрый день. Впервые встречаемся, барышня Чхонхва, барышня Ёхва.

У него было лицо, которое я знала.

— Меня зовут ■■■.

Гробовщик.

— Предыдущая преподавательница подробно передала мне ваши программы и успехи.

Гробовщик до конца света.

До Пришествия Пустоты.

— Результаты у обеих прекрасные. Единственная проблема — родители хотят Сеульский университет, а значит, нужен человек, который будет идти рядом и держать темп. С текущими оценками проблем нет. Между нами говоря, мне сообщили, что школа, где вы учитесь, находится в довольно… специфической ситуации.

Мужчина слегка улыбнулся.

Сколько бы я ни искала по архивам, его след невозможно было найти.

Он показывался лишь крошечными фрагментами, когда я исследовала прошлое Ю Чивон, пытаясь заполнить белое полотно её памяти.

Пропавший человек этого мира.

Секретная фигура, о которой никто ничего не знал.

— Начнём первый урок?

Наконец-то…

он появился передо мной.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta