Похоже, судьба и правда велела мне умереть одиноким.

«Пожалуйста, не ищите меня».

«Человеческие отношения — джунгли посреди пустыни».

«Некоторое время хочу побыть в тишине».

«Гробовщик».

Оставив в убежище тоннеля Инунаки одну-единственную записку, я исчез.

С сегодняшнего дня Гробовщик открывал первую главу жизни беглого подростка.

ШШШШШ.

Сайпан.

На пляже бывшего знаменитого курорта разбивались волны.

Вместе с ними разбивалось моё сердце.

Причина выбрать именно далёкий чужой остров была проста: даже [Ясновидение] Святой сюда не дотягивалось.

Родился один, живу один — и даже чтобы побыть одному, приходится прилагать усилия.

Я печально произнёс:

— Одиноко.

— …

— Даже не знаю, как описать нынешнее чувство. Я всего лишь старался честно проживать каждую минуту. И вот к чему пришёл. Пожалуй, к жизни не привыкаешь, сколько ни живи.

— …

— Знаете, если честно, я вполне могу всю жизнь вообще ни с кем не встречаться. Почему любое чувство между мужчиной и женщиной обязано сводиться к любви? Как вина не имеют одного вкуса, так и человеческие чувства состоят из бесчисленных регионов, сортов и урожаев.

— …

— Наоборот. Пытаться определить мои отношения с близкими одним словом «романтика» — вот настоящее насилие. Мы просто подтверждаем существование друг друга.

ШЛЁП.

Очередная волна разбилась о берег.

Сколько бы её ни ломало, она без страха снова лезла на остров.

Почти человек.

Почти я.

— Хм-м…

Но Доха сузила глаза.

— А теперь, когда великий монолог окончен… Не соблаговолит ли господин регрессор объяснить, почему я закрыла глаза в своём кабинете, а открыла их на каком-то ебаном острове?

Да.

Но Доха оставалась Но Доха.

Ни прекрасный берег, ни моя трагическая исповедь не вызвали у неё ни капли сочувствия.

— Считайте, что вас привезли на курорт.

— Ого. Значит, современные отпуска теперь включают автоматическое прохождение границы, пока пользователь спит. Технологии впечатляют. Если бы они ещё не пропускали мнение самого пользователя, я бы, может, даже поаплодировала.

— О! Смотрите! Начальница!

Я принялся копать песок как пират, нашедший карту сокровищ.

Внутри действительно оказался деревянный ящик.

Я поднял крышку — и там рядами лежали дорогие вина из разных регионов.

— Господи. Вот это коллекция. Сейчас такие бутылки уже не достать.

— …

— Мир явно решил благословить нашу поездку. А здесь… Что?! Даже джазовые пластинки, которые любит начальница Но Доха! Всё. Отпуск официально удался.

— Может, я лучше закончу вашу жизнь?

Не сработало.

Невероятно.

Я был уверен, что человек, который на рассвете пьёт глинтвейн на рынке, обязательно купится на вино.

— Не беспокойтесь. Крем от солнца тоже есть. И о личных вещах думать не надо: я набил чемодан теми же марками, которыми вы пользуетесь, и уже поставил всё в ту красивую хижину.

— Хм.

— Ну как? Идеально, разве нет? Кто ещё среди человечества сегодня способен позволить себе такой отпуск? Вот это уровень начальницы! «Ты, кто работал до безумия, отдохни!»

— …

— …

— Итак, мудак. К делу.

— Я тут поговорил со старшей из близнецов Чхон, и…

Я объяснил.

— …В общем, по её мнению, единственный человек, который подходит для этой операции, — вы. Это её мнение, не моё. Лично я думаю иначе. Начальница Но Доха занята по горло. Разве вы согласитесь тратить время на такую чепуху…

— То есть вы предлагаете сговориться со мной, обмануть остальных и притвориться, что мы встречаемся?

— Если выражать максимально прямо — да.

— …

Меня схватили за горло.

* * *

Только следующим утром Но Доха согласилась сесть со мной за один стол.

Три бутылки из найденного ящика за ночь уже исчезли.

— Ситуацию я примерно понимаю.

Она покачала бокал.

Из HMV-граммофона в углу хижины тянулся мрачный джаз.

— Если вы всерьёз намерены когда-нибудь дойти до «финала», придётся думать и о мире после финала. А там ваши отвратительные человеческие связи действительно нужно будет как-то разрулить.

Она отпила.

— Но одного я не понимаю. Чхон Ёхва… Та самая, которую вы называете стратегом и которую запечатали [Печатью времени], из-за чего она выбыла из реальности?

— Да.

— Почему она предложила именно меня? Как вы знаете, Гробовщик, я вообще не хочу лезть в болото, которое вы вокруг себя устроили. Попросите лучше Ю Чивон. Она умная, всё рассчитает и удержит ситуацию.

У меня был тот же вопрос.

Поэтому я и спросил Ёхва, не сошла ли она с ума.

Здравый смысл подсказывал: Но Доха никогда не станет участвовать в таком цирке.

— Ёхва попросила передать вам записку.

— Хм?

Я достал листок из кармана.

На нём моим почерком, старательно скопировавшим почерк Чхон Ёхва, было написано одно короткое слово:

«Обратный ход».

Но Доха нахмурилась.

— Обратный ход?

— Да. Ёхва сказала, что после этого вы сами поймёте смысл.

— …

— Не зацикливайтесь. Возможно, она просто любит выглядеть загадочной. «Достаточно одной записки — и суть операции станет ясна». Кем себя возомнила, Чжугэ Ляном?

Но Доха не смотрела на меня.

ДЗЫНЬ.

Она поставила бокал и несколько раз медленно провела ногтем по стеклу.

Внутри задрожала винная рябь.

В её чёрных глазах бесцветно качалось то же вино.

— Есть ещё записки?

— М-м.

Я вздохнул.

И достал вторую.

— Вообще-то не хотел отдавать. Но Ёхва сказала: «Если начальница попросит ещё одну, передай это».

— Открывайте.

На втором листке было две строки:

«Просто поверить одному человеку».

«Ставка».

На губах Но Доха появилась насмешка.

— Хм-м…

Насмешка на её лице была столь же обычным явлением, как закат на западе.

Но сейчас даже это привычное природное правило выглядело иначе.

— Подождите. Вы правда поняли сообщение?

— Ну… примерно.

Слова говорили «примерно».

Взгляд — совсем другое.

Острие насмешки было направлено прямо в человека с оранжевыми волосами, которого здесь физически не существовало.

Прошло довольно много времени.

— Только…

Но Доха заговорила осторожнее.

— Хочу проверить, правильно ли иду. Раз она назвала это ставкой, я тоже поставлю кое-что.

— Что именно?

— Откройте третью записку, Гробовщик.

— …

— Думаю, там будет написано что-то очень ебаное. Если угадаю — соглашусь на ваш нелепый «фиктивный» сценарий. И отыграю всерьёз.

Она посмотрела прямо на меня.

— Если нет — забуду весь бред, услышанный на этом острове. Ни издёвок, ни упрёков. Считайте, что я действительно просто съездила в отпуск.

Я моргнул.

— Серьёзно?

— Да.

Вот это меня устраивало идеально.

Я достал третью записку.

О том, что она вообще существует, я не говорил.

Но Доха приняла её так, будто другого исхода быть не могло.

Увидела текст и тихо рассмеялась.

Глубже обычного.

Темнее собственных глаз.

«Трусость поражения».

«Если нужно больше — переверните».

Но Доха перевернула лист.

На обратной стороне было написано:

«Логика чуда: выставить самих себя счётом, получить желаемое, а потом объявить себя отдельными сущностями. Отделение! Ракета-носитель! Пуск!»

«Хорошо, что этот человек добрый. Правда?»

ЧШ-Ш.

Она разорвала лист на мелкие куски.

А потом сделала ещё более странную вещь: ссыпала клочки в бокал с вином и выпила одним глотком.

— Эм.

Я ошеломлённо смотрел, как Но Доха проглотила бумагу и вытерла уголок губ длинным рукавом белого халата.

— Гробовщик.

— Да?

— У вас поразительный талант собирать исключительно ебанутых людей. Если бы я вас не встретила, могла бы умереть, так и не узнав, сколько ублюдков помещается на этом крохотном полуострове.

— …

Человек, который плохо её знал, не заметил бы перемены.

Я заметил.

Но Доха сейчас была по-настоящему в ярости.

Нет.

«Ярость» слишком широкое слово.

Точнее:

она конкретно взбесилась.

И именно поэтому я сам был поражён.

«Три короткие записки — и Ёхва сумела действительно вывести Но Доха из себя?»

Что ты ей сказала, стратег?

— Хорошо. Гробовщик. С огромным удовольствием приму участие в ваших «фиктивных» отношениях.

Но Доха встала.

— Но с одним условием.

— Каким?

— Не бойтесь, условие всего одно.

Она отвернулась и подошла к граммофону.

Перебрала пластинки и вытащила Piazzolla — «Libertango».

— С момента, когда мы начнём встречаться, каждое моё слово и каждый поступок будут ложью.

— Что?

— Буквально. Скажу «люблю» — это ложь. Вообще я намеренно буду говорить и делать только то, что не соответствует моему настоящему чувству.

— …

— Возьму вас за руку — ложь. Скажу, что мне хорошо, — ложь. До самого конца этого цикла я больше ни разу не покажу, что действительно думаю.

Каждое слово и действие — перевёрнутая версия истинного чувства.

«Мне хорошо» будет означать «мне плохо».

Буквально —

фиктивные отношения.

— Разумеется, если вы сами что-нибудь себе нафантазируете, вмешиваться не стану. Заблуждаться — личная свобода.

— …

— Ну как?

Она по-прежнему стояла спиной.

— Всё ещё хотите встречаться со мной?

Я не понял смысла записок Чхон Ёхва.

Но в тот момент возникла совсем другая уверенность.

Но Доха приняла решение, к которому в остальных циклах либо не подходила, либо отворачивалась в последний момент.

Если сейчас упустить возможность, больше она сюда не вернётся.

Я ответил мгновенно.

— Да.

— …

СКРИП.

Но Доха опустила иглу на пластинку.

Музыка начала подниматься из глубины винила.

— Хорошо. Тогда с этого момента…

Она сняла белый медицинский халат.

А когда повернулась ко мне, «Но Доха» больше не существовало.

Передо мной стоял человек, который улыбался широко и ярко, как распустившийся цветок.

— Давайте вместе столкнём остальных в ад, господин Гробовщик.

— …

Так начались наши самые опасные фиктивные отношения.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta