Мне снился сон.

Во сне мы с Ко Ёри дружно плыли в одной лодке. Уже поэтому я почти сразу понял, что сплю.

«Ха. Невозможная сцена».

Даже если я умру и снова проснусь — и это не гипербола, а буквальное описание моей жизни, — я ни за что не окажусь рядом с Ко Ёри в одном месте, да ещё в такой тесной лодке.

Я, Гробовщик, между прочим, всегда серьёзно относился к взрослому совету не соваться в опасные районы.

«А этот гребец ещё кто?»

«Лицо похоже на Святую, но на глазу повязка. И манера речи… Господи. Гибрид Токсо и Святой?»

«Ну и ебанутый сон».

Я уже хотел фыркнуть, когда внутреннее зрение мигнуло, будто лампа.

«Постой. Со мной такого никогда не происходило. Тогда эта сцена… её создаёт какая-то аномалия, проникшая в мой сон?»

Для человека с [Абсолютной памятью] сны всегда сводились к одному из двух: либо реальность повторяется заново, либо в них вмешивается аномалия.

«Путешествие на лодке с Ко Ёри по затопленному миру» совершенно точно не было повторением реальности.

Такого воспоминания у меня не существовало.

Не было.

Не существовало.

Не происходило.

Я отрицал картину всем, чем мог: отсутствием существования, отрицанием утверждения, отрицанием действия.

Голова справлялась.

Сердце — нет.

Оно продолжало биться.

«Что это за чувство? Будто края и контуры постепенно белеют. Нет… правильнее сказать — удаляются».

«Цвет моря. Выражение Ко Ёри. Кажется, мы говорили о чём-то важном…»

«А».

Осознание пришло чуть медленнее сердечного удара.

«Понятно».

«Вот как ощущается забвение».

Мир начал быстро выцветать.

Синий цвет моря, налёт на бортах лодки, мелкая рябь от вёсел — всё стало белым, как мелкий песок на берегу.

Да.

Я что-то забывал.

— …

Меня затошнило.

— Господин Гробовщик.

Голос прозвучал в полностью побелевшем мире.

Я повернулся.

Передо мной стояла Святая с длинными водянисто-голубыми волосами.

— Святая?

— Да.

Во всём белом пространстве больше никого не было. Поэтому казалось, будто место, где она стоит, и есть центр мира.

— Что происходит? В мой сон опять проникла аномалия? Или на этот раз кто-то украл облик Святой и показывает мне иллюзию?

— …

Она не ответила.

Просто смотрела.

И почему-то лицо казалось печальным.

— …Святая?

Для человека, который почти никогда не показывает эмоций, выражение было слишком явным.

Она тихо вдохнула. Странно: если ей требовалась пауза, она могла на секунду применить [Остановку времени].

— Господин Гробовщик сейчас умирает.

— Что?

— Буквально. Снаружи ваша жизнь уже почти оборвалась. Я остановила мир и сумела ненадолго вырвать время, чтобы поговорить с вами.

Я не понимал.

Как я мог внезапно умирать? Ведь только что…

— Это невозможно. Ещё минуту назад я просто пил с Тан Сорин…

Стоп.

Глаза Святой стали ещё печальнее.

— Мир 999-го цикла уже подходит к концу. И мир 173-го тоже. Поэтому договор, обещание между вами и Гекатой, начинает исполняться.

Она говорила тихо.

— Это короткий антракт, который мы с Гекатой с трудом создали своими силами. Крошечная щель между одним временем и другим.

— Да, я живу в 999-м цикле. Но что значит «173-й»? Это давно завершившееся прошлое.

— …

И ещё Геката.

Имя я, конечно, знал — богиня из греческой мифологии. Но в моей жизни не существовало сущности с таким прозвищем.

Большинство имён Пробуждённых и аномалий давал лично я, а с именами богов обращался особенно осторожно. Название — простейшая магия; дашь слишком сильное имя — и существо действительно может стать сильнее, чем нужно.

Из мифологических имён я, пожалуй, использовал только Нут.

Геката в моей жизни не появлялась.

Ни разу.

Ни в одном воспоминании.

— …Вы действительно не помните.

Святая протянула руки.

Самый древний человеческий способ пересечь пропасть между мирами.

— Но ничего.

ДЗЫНЬ.

Где-то прозвенел колокольчик.

Она крепко взяла меня за обе руки.

— В памяти ничего не осталось, но в сердце след сохранился. Значит, не сейчас — так однажды вы всё равно вспомните.

— …

— Так же, как мы расстались в 267-м цикле, а в 999-м снова встретились.

Глаза у меня расширились.

Теперь я понял, откуда звон.

На запястье Святой висел серебряный колокольчик.

Сувенир, который я неизменно получал на Пусанском вокзале. Браслет, который во всех циклах принадлежал только одной-единственной Святой.

Я ошеломлённо смотрел на неё.

Она поняла взгляд и медленно, почти непривычно улыбнулась.

— Я ведь говорила: «Увидимся через минутку».

— …

— Вы сдержали обещание, господин Гробовщик. Сколько бы циклов ни понадобилось, сколько бы времени ни прошло — вы всё-таки пришли меня спасать.

ДЗЫНЬ.

Фразу заменил звон.

Потому что я её обнял.

— …

— Слава богу.

Голос дрогнул.

— Правда… слава богу.

В белом мире раздался тихий плач.

Почему я должен умереть в 999-м? Почему Святая остановила смерть? Почему передо мной именно Святая 267-го цикла?

Я ничего не понимал.

И понимать не требовалось.

Человек, которого я считал потерянным навсегда, снова был рядом.

Этого было достаточно.

Хотя бы один раз.

Я хотел встретить её ещё раз.

— …

Руки Святой несколько секунд нерешительно двигались у меня за спиной.

Потом тоже обняли.

— …Ах.

Мы не видели лиц друг друга.

Наверное, она закрыла глаза и в этом бесконечном белом мире держалась за единственную разрешённую ей тьму — за человеческое тепло.

Я тоже спросил, не отпуская:

— Вам было тяжело?

— …Нет. Это ведь оказалось совсем недолго. Я просто закрыла глаза и ждала здесь, в остановленном времени.

— Правда?

— …Если честно, немного чувствовала. Начиная с 999-го мира, время почему-то снова стало двигаться. И через глаза Гекаты я едва-едва ощущала вас.

— Я скучал.

— Да. Я тоже… скучала.

Её дыхание снова сорвалось.

Потом она сглотнула плач.

— Простите. Мне тоже хочется поговорить дольше, побыть вместе… Но отсрочка короткая.

— Что вы имеете в виду?

— Вы многое не понимаете, потому что многое потеряли. Но жертва не была напрасной. Господин Гробовщик действительно совершил нечто огромное.

Она выговаривала каждое слово очень ровно, заставляя дыхание не превращаться в рыдание.

— Не тревожьтесь. Не нужно грустить. Теперь очередь не ваша, а товарищей. О Токсо однажды обязательно увидит «этот момент».

— Токсо…

Я сразу понял.

[Написание спин-оффа].

Способность возвращаться к эпизодам моей жизни, словно открывать [Галерею воспоминаний] в игре.

— В любом случае вы не сохраните эту минуту. Таков договор.

— Понял.

Я не знал, что произошло. Даже не представлял, что за договор.

Но я не всеведущ.

И не всемогущ.

Не нужно было в одиночку понимать всё и отвечать за всё.

У меня были товарищи.

— Вы справились очень хорошо. А я теперь освобожусь от цепей остановленного мира и вернусь в обычную временную линию регрессора.

— …

— Но перед этим нужно сделать ещё одно.

Святая отстранилась.

— Остался последний шанс.

Это не было прощанием.

Мы одновременно снова крепко взялись за руки.

— Какой шанс?

— Благодаря тому, что вы собрали мои фрагменты… И благодаря тому, что Геката, изначальная хозяйка силы, добровольно отпустила себя… Сейчас я стала необычайно сильной.

Она добавила, что и сама должна отказаться от этой власти, иначе жертва Гекаты потеряет смысл.

Я почти ничего не понял.

Наверное, это уже было сказано не мне, а будущей О Токсо.

— Хотя вы забыли разобраться с Люй Бу, поэтому мне пришлось немного отвлечься.

— Что? Люй Бу?

Святая слабо улыбнулась.

— Зато благодаря этому я смогла применить усиленную [Остановку времени] и создать и этот антракт, и разновидность Утопии.

— …

— С [Телепатией] то же самое.

Она посмотрела прямо мне в глаза.

— Сейчас я могу один раз передать кому-то сообщение, преодолев и время, и пространство.

Я открыл рот.

— …Если это правда, способность невероятная.

— Правда.

Ответ был твёрдым.

— И речь не только о будущем. Я могу послать [Телепатию] в прошлое. Даже во времена до того, как вы вообще начали жить как регрессор.

— …

— Использовать эту возможность — последний квест 999-го цикла. Одно чудо. Я хочу вместе с вами решить, кому его отдать.

Решение было чудовищно важным.

По сути — ещё один чистый лист, добавленный в историю мира.

Казалось, нужно думать очень долго.

Но вариант возник почти сразу.

Будто инстинкт.

— …

— …

Я посмотрел на Святую.

Она смотрела на меня.

Без слов.

И я вдруг был уверен: она придумала то же самое.

— Святая. Помните, когда вы ещё играли для меня роль «Созвездия»? Когда носили маску [Святой Спасения Отечества], а я впервые поднялся в Сеул ради встречи с вами?

— Да.

— Я тогда почти каждый раз задавал похожий вопрос.

Самое старое воспоминание.

Тридцать шестой цикл.

Я только раскрыл, что [Святая Спасения Отечества] на самом деле человек, и спрашивал, зачем она вообще изображала Созвездие.

— Сначала я хотел узнать о Созвездиях. Что они такое? Настоящие трансцендентные сущности? А Святая — их представитель?

Я был намного неопытнее.

Наши отношения ещё не стали тем, чем стали потом.

— Созвездий… не существует.

— Не существует?

— Да. [Святая Спасения Отечества], [Покоритель Альп] — все они были просто персонажами, которых придумала я одна.

— Зачем?

И тогда она ответила:

— Я Пробудилась примерно двадцать дней назад.

Раньше остальных.

— Тогда изменился цвет волос, а во сне начали появляться кошмары с чудовищами. Настолько реалистичные, что отмахнуться как от фантазии не получалось.

Но не только это.

— Почему-то я была уверена: всё это произойдёт на самом деле. И стала думать, что именно могу сделать. Не просто купить консервы или набрать воду, а что-то, что могу сделать только я.

Теперь это казалось странным.

Тогда я ещё плохо её знал.

Позже понял: Святая совсем не тот человек, который идёт за суевериями или иррациональным импульсом.

Она почти всегда холодна и рациональна.

Неужели такой человек, увидев несколько очень реалистичных снов, серьёзно поверил бы в конец света и начал строить план?

— Значит, это было сейчас.

— …Да. Наверное.

— Именно сейчас.

Святая не была пророком.

Не была сектанткой.

Чтобы человек, опирающийся на рациональность и этику, искренне поверил в конец света, одного убедительного сна недостаточно.

Но «почему-то» она начала играть роль Созвездий.

Составила план.

Воплотила его.

Встретила меня.

Оказалась здесь.

Если бы не существовало этого «почему-то» — если бы она рационально отвергла апокалиптический сон, не начала планировать, не наблюдала Пусанский вокзал, когда действительно пришла Пустота, не прошла вместе со мной 999 оборотов колеса, — нынешняя минута никогда бы не существовала.

— Отправим [Телепатию].

Сообщение Созвездия.

— Святой из прошлого.

Той, которая ещё не знала, что сама станет звёздным светом.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta