У Ю Чивон было мало друзей. Насколько это утверждение истинно, легко проверить, если ненадолго пробраться в школу и посмотреть на её повседневность.

— Чивон, привет!

— ?.. Простите, кто вы?

— Э? Я Ынсо, Хван Ынсо — мы же говорили, что будем дружить. Не помнишь?

— А, простите. Вы сменили лосьон, поэтому я перепутала.

— …

— Офигеть! Чивон, тебе вчера признался президент школьного совета?!

— А. Так это был он?

— …Э? Н-ну конечно. Самый красивый сонбэ в школе.

— Хм. Не знала. Насколько мне известно, одинаковым солнцезащитным кремом пользуются как минимум шесть учеников.

— …

Лицевая слепота у Чивон была катастрофической, но одной ею проблемы не ограничивались. Она круглые сутки носила выражение лица холоднее сухого льда и была настолько ярко выраженным типом T, что обычным T рядом делать нечего.

В её мозгу будто не нашлось места для слов «сочувствие», «печаль» и «понимание». Услышав о смерти родственника подруги, Чивон скорее всего первым делом заметила бы, что расходы и процедуры похорон станут для семьи серьёзной нагрузкой. С такими настройками друзей много не бывает: сначала одноклассники тянулись к ней из-за внешности, но месяца не прошло — почти все отсеялись, а возникшую дистанцию быстро заполнили слухи.

— У неё мать в той секте…

— Правда? Там же вообще опасные люди.

— Я живу неподалёку. Её отец всё время орёт в переулке. Один раз смотрю — он собственную мать матом кроет.

— Чивон материт свою мать?

— Нет-нет! Отец Чивон — свою. То есть бабушку Чивон.

Ю Чивон быстро оказалась на периферии школьной жизни — не затравленной, просто изолированной. При этом она уже работала моделью, обладала выдающейся физической формой и стабильно занимала первое место по учёбе, так что даже детям было понятно: перед ними человек совсем не обычный. Слухи о ней иногда поднимали волны, но до самого «необитаемого острова» по имени Ю Чивон так и не добирались.

В итоге я нашёл её одну у ворот средней школы Синсо, спиной к пыльному школьному двору. Она ждала водителя — меня. «Рано или поздно произойдёт одно из двух: либо мир научится подходить к Ю Чивон на её условиях, либо Ю Чивон научится подстраиваться под мир».

В будущем случится второе: она научится безупречно маскироваться, а апокалипсис и Пробуждение даже облегчат ей задачу. Обоняние станет сверхчеловеческим, и Чивон научится различать людей почти исключительно по запаху.

«А как рассуждал бы молодой я?» Через несколько лет мне предстояло стать домашним репетитором семьи Чхон Ёхва и переехать в Седжон, так что глупым и невнимательным тот двадцатилетний парень явно не был. Скорее всего, он довольно быстро понял бы, что собой представляет Ю Чивон: ребёнок из дома с постоянным насилием, фактически зарабатывающий вместо родителей и одновременно ухаживающий за бабушкой с деменцией.

Но одной беспомощной жертвой она не была. В некотором смысле Чивон вообще была неблагодарной: сколько ни помогай ей из добрых побуждений, чувство благодарности само собой не появится. Она просто оценит объём полученной помощи, а затем вычислит, выгоднее ли отплатить эквивалентной услугой или сделать вид, что ничего не должна, и какой вариант несёт меньше риска.

«Продолжил бы молодой я ей помогать, поняв это, или разочаровался?» Я не знал. Но внутри иллюзии аномальной Чхон Ёхва решение теперь принимал не прежний я, а нынешний.

— Йо.

— …

Ю Чивон читала у школьных ворот и выглянула поверх обложки. Между нами было метров пять — слишком далеко, чтобы обычным обонянием узнать человека.

— Простите. Мы знакомы?

— Оу. Господин Матиз прибыл-у.

— А.

ХЛОП. Ю Чивон закрыла книгу со светло-фиолетовой обложкой. Это оказалось английское «Введение в латынь» — и первоклассница средней школы совершенно невозмутимо читала его у всех на виду; после этого ещё удивлялась, почему у неё нет друзей.

— Простите. Не узнала. Но по этой несмешной манере речи теперь уверена.

— Не умничай. Подойди ближе.

— ?.. Хорошо.

Чивон подошла без подозрения. Вероятно, логика была простой: господин Матиз регулярно возит её на большие расстояния, значит, просьба пройти пять метров вполне разумна.

— М?

Остановившись почти вплотную, она наклонила голову.

— Господин Матиз.

— Что?

— Вы пользуетесь духами?

Я улыбнулся.

— Нет. Это мой настоящий запах.

Ложь. За последние дни я обошёл магазины и выбрал семь ароматов, которые по карману молодому человеку в начале карьеры: самый дешёвый стоил 30 000 вон, самый дорогой — 300 000. Затем разобрал их по составляющим и смешал в разных пропорциях — было непросто, но за тысячи лет я успел освоить и парфюмерию.

После апокалипсиса парфюмеры в Пусане, кстати, неожиданно жили неплохо. Почему люди в погибшем мире так цеплялись за запахи — отдельная история; сейчас важнее была маленькая психопатка передо мной.

— Правда?

— Правда.

— Раньше от вас такого запаха не было.

— Потому что я пользовался слишком сильным гелем для душа. Теперь сменил на мягкий. Это и есть мой естественный запах.

— Хм.

ХВАТЬ. Ю Чивон подняла мою правую руку — не из внезапного интереса к физическому контакту, а просто потому, что ещё плохо социализированный ребёнок проверял утверждение самым прямым способом.

— Наклонитесь немного.

Она приблизила нос к тыльной стороне моей ладони.

— …

Она тихо вдохнула и повела носом вдоль руки — от тыльной стороны ладони к запястью и предплечью, затем к локтю и плечу. Проверка заняла около тридцати секунд.

— …Определённо.

Ю Чивон нахмурилась.

— Пахнет будто знакомо и одновременно совершенно незнакомо. Уверена, база древесная, но для духов слишком слабо. Верхняя нота — перец… нет, не понимаю.

— Я же сказал: это мой запах.

— Будем считать так.

Она отпустила руку.

— Но запах удачный. Уникальный.

— Нравится?

— Да. Очень слабый, сложно заметить. Но если вы рядом, теперь я точно пойму, что это господин Матиз.

— О.

— Лично мне тоже приятно. Если бы было немного больше спиртового оттенка — ещё лучше. Но человеческий запах таким обычно не бывает.

Лицо осталось бесстрастным, но по поведению чувствовалось удовлетворение, и я невольно улыбнулся: получилось. В будущем Ю Чивон подстроит себя под общество, а здесь я делал обратное — подстраивал способ общения под неё.

Если молодой я действительно понял бы характер Чивон и всё равно решил помогать, первым делом он наверняка придумал бы для неё единственный в мире узнаваемый запах. Разумеется, у него было бы меньше денег и навыков, поэтому шесть из семи компонентов я специально взял у дешёвых брендов. Нынешний я сразу вычислил удачные пропорции; молодой потратил бы на это множество попыток, но для правдоподобного прошлого этого было достаточно.

Я продолжил сближаться с Чивон. Лицевая слепота быстро перестала мешать: она привыкла к моему искусственному «запаху тела» и больше меня не путала.

— Так. Бензин за этот месяц — сто тысяч.

— Приемлемо.

— С учётом всего предыдущего транспортный долг примерно двести семьдесят тысяч. Процент — по базовой ставке, как договаривались.

— Хорошо. Всё равно планирую выплатить разом до конца года.

С родителями и одноклассниками Чивон почти всегда возникали трудности. Я был уверен, что дело не в её молчаливости, а в том, что окружающие просто не знали, как с ней разговаривать. Если подобрать правильный способ, Ю Чивон вовсе не молчунья — скорее наоборот.

Взрослая Чивон во время лести могла выдавать многоэтажные панегирики без передышки. Например, разговор о будущем образовании шёл так.

— То есть потом хочешь учиться в США?

— Да. Со следующего года начну готовиться всерьёз.

Не «ты же бедная, какие США?», а практический разговор:

— Ты собираешься в естественные науки? С гуманитарным профилем и там, и после возвращения будет трудно.

— Гуманитарные мне ближе, но окончательно не выбрала.

Не «тогда иди в STEM», а предложение, которым она действительно могла воспользоваться:

— Подумай о серьёзном изучении латыни и древнегреческого. Людей с такими знаниями за границей считают редкими зверями.

— Почему?

— Если скажешь, что читаешь Библию на латыни и Еврипида в оригинале, в университете тебя по крайней мере не будут легко списывать со счетов.

— Понятно. Об этом я не думала. Латынь уже начала, так что вариант действительно практичный.

Вот так и надо было с ней говорить.

— Но ты ведь хочешь в политику. Может, проще поступить в Сеульский университет?

— Это тоже рассматриваю. Однако…

— Однако?

— …

Ю Чивон смотрела в пассажирское окно «Матиза», а подаренный когда-то для безопасности топорик всё ещё лежал у неё на коленях.

— Иногда мне кажется, что эта земля слишком тесная.

— …

Такого признания взрослая Ю Чивон почти наверняка не произнесла бы.

— Не знаю, как объяснить точно. Иногда трудно дышать.

За окном моросил дождь.

— Здесь будто заранее определено, как правильно жить. Но этот способ лежит не в самой жизни, а сначала в словах. Люди сталкивают слова и предложения и уже ими судят и свою, и чужую жизнь.

Четырнадцатилетняя Ю Чивон сама назвала эту мысль странной.

— Жизнь — это смерть, а смерть не слово. Она реально стоит перед глазами каждого как зеркало. Я не понимаю, почему люди говорят так, будто никогда не умрут, и потом кладут свою жизнь поверх этих слов.

— …

— Простите. Это впечатление, которое мне самой трудно выразить словами.

— Нет.

На красном свете я положил ладонь ей на плечо, но не стал трогать волосы — причёску уже подготовили к съёмке.

— Ты ни в чём не ошибаешься. Именно поэтому всё так трудно.

Не знаю, дошли ли до неё мои слова. Чивон сняла мою ладонь с плеча, поднесла к носу и некоторое время молча вдыхала знакомый запах.

Тихое дыхание смешалось с шумом дождя. Когда красный сигнал сменился жёлтым, Чивон отпустила мою руку, но прохладное тепло ещё некоторое время оставалось на коже. В тот день уличную съёмку отменили из-за сильного дождя.

* * *

Обычный сезон дождей уже должен был закончиться, но климатические изменения словно продолжали выпускать обновления для сервера Земли: ливни возвращались снова и снова. Я нервничал всё сильнее, и дело было не в меме «это было лето».

Четырнадцать лет. Лето Ю Чивон. Чхон Ёхва не случайно отправила меня именно сюда: этим летом Ю Чивон должна была убить родителей.

Когда-то в далёком будущем я не раз говорил взрослой Чивон:

— Блядь, я знаю, что в пятнадцать ты убила человека, расчленила и бросила в болото у Пукхансан. Уже поверь мне, психопатка.

— О. Теперь ваши слова гораздо убедительнее.

— Почему? Потому что это секрет?

— Точнее, потому что вы ошиблись: мне было четырнадцать, а местом был Тобонсан, не Пукхансан.

Итак: Ю Чивон, четырнадцать лет, лето. Впереди — убийство родителей и попытка избавиться от останков в заболоченном месте у Тобонсана.

В это прошлое я попал в начале лета; теперь уже наступил август. Лето нажало на педаль газа, а я ждал «того дня».

— А… а-а…

И однажды ночью сквозь грохот ливня мои слишком острые чувства уловили необычный звук — крик отца Ю Чивон.

— А-А-А-А-А!

Он звучал не так, как обычные домашние скандалы. Я понял сразу: сегодня, прямо сейчас, Ю Чивон убивала родителей.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta