В го существует понятие «разбор партии». Игра вообще требует уважения между соперниками, поэтому открыто вести себя как мудак во время матча трудно, а подсказки почти табу. Но человеческая природа есть человеческая природа — желание ткнуть соперника носом в ошибку просто так не исчезает.

Поэтому после партии игроки заново воспроизводят её с первого хода до последнего и уже тогда совершенно легально обсуждают, кто где сыграл ужасно и как стоило ходить. Гениальность идеи особенно понятна, если вместо го представить StarCraft.

Представьте: вы проиграли матч, но просто выйти нельзя — нужно вместе с соперником открыть реплей и обсудить, где был провален микроконтроль и куда следовало перебросить армию. Современные игроки и древние мастера го одинаково серьёзно относились к тиибэггингу. А если вы плохо знаете StarCraft и пример не работает, разве это не ваша вина — кореец, который не знает StarCraft, такая аномалия существовать не может.

— Сонбэ. Иногда вы специально включаете режим старика. На самом деле нравится смотреть, как окружающие морщатся от кринжа?

— Читать чужую психику без разрешения. Как и ожидалось от владыки аномалий.

— Я просто читаю ваше лицо. Оно неожиданно понятное…

Ха-а. Девушка с лицом президента Пэкхва Чхон Ёхва вздохнула.

— Итак. Триста лет меня не навещали, а теперь внезапно заговорили о го. Хотите сыграть?

Чхон Ёхва взмахнула рукой, и на парте уже стояли доска и чаши с камнями. Девушка улыбнулась и взяла чёрный камень.

— Кстати, я всё-таки дочь хорошей семьи. У меня приличный уровень. Сонбэ, поблажек не будет.

— М-м.

На ней была чёрная матросская форма. Когда-то её называли Муган; она поглотила Заговорщика, но сама просила называть её просто Чхон Ёхва. Это существо объявляло себя старшей сестрой-близнецом знакомой мне Чхон Ёхва и в 688-м цикле, во время уничтожения Заговорщика, попало под [Печать времени].

Перед этим она оставила непонятное последнее признание: «Сейчас я люблю вас». Как вы знаете, человек под [Печатью времени] исчезает из реальности без следа, и Чхон Ёхва не стала исключением. На террасе штаба Дорожного корпуса осталась лишь прозрачная кристальная могила, похожая на тайную дверь, а сама она — человек или аномалия — будто испарилась навсегда.

— Каждый раз странно.

— Что?

— Люди под [Печатью времени] обычно не помнят собственную жизнь. Даже не понимают, что их запечатали. А ты…

— А я?

Я немного помолчал.

— Чхон Ёхва. Каждый раз, когда я прихожу, ты понимаешь, что находишься внутри [Печати времени]. Это из-за уровня Отчуждённого бога?

— А-а, нет-нет, аха-ха. Совсем не поэтому.

Она замахала рукой.

— Сонбэ уже сам монстр почти уровня Отчуждённого бога. Разве я могла бы просто игнорировать вашу силу из-за «ранга»? Я тоже повторяю в этом классе один и тот же «самый счастливый день».

— Тогда почему знаешь, что запечатана в кристальной могиле?

— Всё просто. Самый счастливый день моей жизни — тот, когда я призналась вам. И в тот же день я сама попросила [Печать времени].

— …

— В отличие от остальных людей, которых вы похоронили, у меня сама секунда запечатывания входит в счастливый день. Как же мне её не помнить?

Уголки губ поднялись.

— Вообще-то поэтому я и призналась прямо перед тем, как попросить запечатать. Если заимствовать любимую фразу сонбэ: у любой способности есть лазейка.

— …Умно.

— Ха-ха, всё-таки я Чхон Ёхва: наследница культа, злодейка-барышня и стратег регрессора одновременно♪

Она неизвестно откуда достала перьевой веер и начала обмахиваться.

Даже понимая, что запечатана, Чхон Ёхва не могла унести нынешний разговор дальше этого дня: после его окончания память снова сбрасывалась.

— Ладно. К делу…

— А. Сонбэ услышал, что день признания был моим самым счастливым, сердце дрогнуло, поэтому быстро меняете тему.

— …К делу. Я хочу использовать тебя для разбора партии — как в го или в игровом реплее — и обсудить нынешний цикл.

— О-о.

Она подперла подбородок рукой.

— То есть ту теорию? Что апокалипсис стал слишком удобным, а значит, это заговор аномалии?

— Да.

— Хм-м… Мне всё равно. Забавно только: вы обращаетесь за советом об аномалиях к той, кого сами считаете не человеком, а Отчуждённым богом.

— Не дразни. Именно поэтому я каждый раз называю тебя Чхон Ёхва. Продолжишь — снова буду говорить Муган.

— Хе-хе. Прости.

Она улыбнулась глазами. Когда перед тобой строит глазки лицо любимой ученицы, ругаться трудно. С этим существом у меня была плохая совместимость.

— Если сразу отвечать на вопрос… Да. Я думаю, сонбэ прав.

Вот!

— Я ведь раньше уже говорила. Регрессор, проживший сотни циклов, сам становится частью окружающей среды. Значит, аномалии тоже будут приспосабливаться к среде «сонбэ», чтобы продолжать размножаться.

— Делают вид, что облегчают мою жизнь, чтобы паразитировать на человечестве.

— Если выражаться настолько радикально — да.

Тук. Чхон Ёхва поставила камень; я не отвечал, а она сама продолжила выкладывать позицию чёрными и белыми.

— Назовём эту неизвестную аномалию «Инфраструктурой». Вау, прямо напоминает наши совещания по Заговорщику — ностальгия.

— Мм.

— Думаю, её модель — обучающие феи, демоны снов. При сонбэ они не просто не потеряли царство сновидений, а фактически закрепились там навсегда.

— Верно.

— Возможно, Инфраструктура хочет повторить: «Господин регрессор, я могу дать вам пассажирские самолёты и железную дорогу — только, пожалуйста, не уничтожайте меня».

— …

Тук. Тук. Я смотрел на борьбу территорий на доске.

— Тогда… Рост Инфраструктуры нужно понимать не как угрозу, а как капитуляцию врага?

— Возможно.

Чхон Ёхва наклонила голову и улыбнулась. Солнце за окном бросало косую тень ровно на половину её лица.

— А может, сама капитуляция — маскировка. Чтобы вы расслабились и получили удар в затылок.

— …

— Что именно? Искренняя сдача или ловушка? Мне кажется, материал для ответа у вас уже есть.

Я потёр подбородок. Тук, тук — ровный ритм камней неожиданно помогал сосредоточиться. Через некоторое время мысль оформилась.

— Понятно.

— М?

— Обычно товарищи почти безоговорочно доверяют моим словам, если речь идёт об аномалиях. Но в этот раз, когда я говорил именно об Инфраструктуре, все будто договорились считать меня параноиком.

— Да.

— Тогда я отшутился. Но если сейчас провести разбор партии, это само по себе невероятно странно.

Мои товарищи были максимально разными людьми: Тан Сорин и младшая Чхон Ёхва терпеть друг друга не могли, Ю Чивон и Ким Джису были буквально врагами. И всё же все одновременно согласились, что в аномалиях, работающих как инфраструктура, нет ничего странного — без единого возражения.

— Промывание мозга.

— Как и ожидалось от сонбэ.

Чхон Ёхва улыбнулась.

— Я тоже так думаю. Точнее, это ближе к подмене здравого смысла: по всему обществу расползается искажённое представление, будто «нет ничего странного в том, что аномалии помогают человеческой цивилизации».

— Если бы они действительно хотели сдаться, не стали бы делать настолько подозрительную вещь.

— Да. И твой любимый магазин «Дом Жабы» тоже, скорее всего, часть Инфраструктуры.

— …

— Сонбэ уже использует её в повседневности, даже не замечая. К счастью, ваша психическая защита слишком прочная, поэтому подмена здравого смысла на вас не сработала.

Если сложить картину целиком, получались [Комплексный подоходный налог] Налоговой службы, зарубежные рейсы аэропорта Ёыйдо, дальние пересадки автобуса №44, железная дорога [Дилеммы вагонетки] и доставка останков «Дома Жабы». Если мыслить шире — как о государственных институтах, — сюда могла относиться и [Центральная разведка] Намсана, а возможно, даже недавняя аномалия «Товарищ Верховный Вождь».

По шее прошёл холод. Под самым фонарём темнее всего: то, что выглядело отдельными и никак не связанными аномалиями, могло оказаться частями одного организма.

— Сонбэ. Если предположить, что специальность Инфраструктуры — подмена здравого смысла, в нынешнем цикле есть ещё одна деталь, которая вдруг становится понятной.

— …

Ю Чивон — сереброволосая секретарь и единственный человек, встретившийся с Ко Ёри и не поддавшийся внушению, обладатель абсолютного эго. Когда все остальные объявили меня больным паранойей, именно она сказала: «Я не доверяю этим психологическим тестам, господин Гробовщик» и «Ваши слова совершенно верны, господин Гробовщик». Получалось, она поддержала меня не только потому, что была властолюбивой психопаткой, но и потому, что оказалась невосприимчива к подмене здравого смысла.

— Говорят, даже сломанные часы дважды в сутки показывают правильное время. Не думал, что единственный здравый голос среди товарищей однажды окажется у Ю Чивон.

— Аха-ха, значит, вы не зря её сохранили: у всех есть применение. Ну, кроме меня — меня вы выбросили.

Почему у неё каждое предложение настолько тяжёлое?

— Посмотрите на доску, сонбэ.

Я посмотрел: за разговором Чхон Ёхва уже довела партию почти до конца, осталось только подсчитать территорию.

— Нигде не видели?

— Эту партию?

— Да.

— …Нет. Даже [Абсолютная память] ничего не выдаёт. Если что, уровень обоих игроков примерно второй-третий любительский кю.

— Конечно, не помните. — Чхон Ёхва тонко улыбнулась. — Мы сыграли её, когда сонбэ работал в нашем доме репетитором; мы тогда тайком прогуливали занятия.

— …

— Это сегодняшняя плата за консультацию.

Шурх.

Прошлое, которого не было в [Абсолютной памяти], вдруг обрело цвет. В памяти вспыхнул огромный ханок, почти дворец: Чхон Ёхва ведёт меня тайным коридором в своё убежище, мы выбираем, во что играть, и она внезапно достаёт доску для го. Кадры шли перед глазами как монтаж лучших сцен фильма, каждое мгновение навсегда записывалось в память, а сама Чхон Ёхва будто только что поставила в моей душе маленький камень вечности.

— …

— Угу. Сегодня тоже было весело!

Вот главная причина, почему я редко посещал кристальную могилу Чхон Ёхва. Она пожрала Муган и Заговорщика — двух Отчуждённых богов — и как советник по аномалиям была, возможно, лучшей в мире, но каждый раз требовала плату: небольшое воспоминание, эпизод, который я уже никогда не смогу забыть, кусочек самой себя. Даже исчезнув из реальности под [Печатью времени], она сохраняла способ вмешиваться в мою реальность — вполне в духе стратега.

— Кстати. Не хотите заплатить ещё? Тогда могу вместе придумать способ уничтожить Инфраструктуру.

— Не надо. Достаточно уверенности, что Инфраструктура — одна аномалия. Способ зачистки найду сам.

— А-а. Жалко.

Лицо говорило обратное.

— Тогда сервисная подсказка.

— Сервисная?

— У меня всё-таки есть совесть. Немного неловко брать плату только за штамп «да, это аномалия». Если окажетесь в тупике, выход может быть у существа, о котором сонбэ совсем не думает.

— Запомню.

Я встал и сдвинул дверь класса. Чхон Ёхва махнула мне вслед.

— Приходите ещё.

— …

— В следующий раз давайте снова сыграем в го. Как раньше, сонбэ.

Я смотрел на её улыбку и уже не мог называть её Муган.

— …Хорошо. Ёхва.

— Угу!

Дверь закрылась, и холодный воздух реальности коснулся щеки. Под Вавилонской башней лежали руины Пусана, уже уничтоженного [Волной монстров], и я криво улыбнулся: «Вот же. Что на этом свете, что на том — вокруг одни существа, которые пытаются меня очаровать».

Пора было снова уничтожать аномалии. В следующем цикле.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta