Немного отвлечёмся. Мои истории написаны в режиме «всеведущего регрессора», поэтому вы получаете довольно объективную информацию, сравнительно близкую к истине; надеюсь, вы цените мои постоянные попытки быть с вами честным. Большинство людей внутри этого мира такой роскоши не имеют: почти любой пробуждённый скрывает или искажает истинные условия своей способности.

Например, [Миникарта] Ю Чивон.

[Аноним: народ, сорри, а какое условие активации способности начальницы оперативников?]

[└ [Дорожный корпус]ОтделЗапретныхКниг17: либо физический контакт вплоть до касания одеждой, либо зрительный контакт дольше 3 секунд.]

[└ Аноним: спс!!]

[└ [Дорожный корпус]Летописец: можно узнать, почему вас внезапно заинтересовала такая деталь?]

[└ Аноним: ой]

Ответ содержал ложную информацию. На самом деле для [Миникарты] достаточно, чтобы Ю Чивон когда-то встретила человека и знала его имя; причём «встречей» считается не только реальность, но и SG.net. Автор вопроса сам не заметил, как уже попал на её карту: имя Со Гю мог вычислить через администраторские права, а Святая — узнать и передать.

Следующий пример.

[Песенное заклятие] Тан Сорин.

— Блядь! Великая Ведьма запела!

— Здесь где-то спрятаны тотемы! Ищите, быстрее — разбейте их!

Мы с вами знаем: Тан Сорин достаточно просто петь, чтобы Песенное заклятие сработало. Остальные этого не знают, поэтому перед каждой войной она разбрасывает по полю африканские деревянные фигурки, словно заклятие действует только пока «тотемы» целы.

— Гильдмастер! Два нашли и уничтожили, остальные не вижу!

— Ищите! Они обязательно где-то рядом!

И противники ведутся: как только по полю звучит песня, они отчаянно ищут «скрытые тотемы», тратя впустую время, людей и внимание. Тан Сорин тем временем получает преимущество. Ложь, маскировка, искажение информации — для пробуждённого, который борется хотя бы за один дополнительный день жизни, это базовые навыки.

Итак.

Почему я вдруг заново объясняю вам настолько очевидную вещь?

— Наверное, вам было тяжело столько лет не иметь возможности похоронить друга. Всё в порядке. Я попробую применить способность и найти хотя бы его вещи.

— П-правда, Гробовщик?

— Конечно. Назовите имя, родной город и как можно более точные данные. Если я найду реликвию, вы сможете хотя бы устроить небольшие похороны, и тогда погибший, надеюсь, больше не станет скитаться как [Мёртвый].

— А-а, спасибо! Гробовщик, спасибо — никогда не забуду!

Так я, Гробовщик, эволюционировал в ещё более совершенную форму профессионального гробовщика максимального уровня — Гробовщика Lv.5.

* * *

Святая ответила на переданные данные.

[Имя — Ли Ынджу. Из Сеула. Последний раз видели у выхода со станции Хапчон.]

[Поиск в «Доме Жабы» дал двух людей с такими же данными.]

[Судя по браслету на запястье, первый вариант правильный.]

— Спасибо. Передайте Чивон.

[Хорошо.]

Постепенно сформировался новый процесс. Сначала я получал от семей сведения о пропавших — через личные обращения или постоянную форму на SG.net — и через Телепатию Святой передавал данные в подземную тюрьму штаба Дорожного корпуса. Там в «Доме Жабы» находили останки или вещи пропавшего, Но Доха и Ли Хаюль делали подходящее реабилитационное средство, его надевали на смертника и отдавали магазину; останки возвращались семье, после чего устраивались похороны.

— Пиздец как занято…

Но Доха, у которой под глазами всегда будто крупными буквами написано «УСТАЛА», пробормотала:

— Только за прошлую неделю я сделала шестнадцать протезов рук и двадцать два протеза ног. Если бы в бытность госслужащей я работала с такой скоростью, могла бы одна обслуживать все государственные реабилитационные центры страны.

— Делайте грубо: ими никто не собирается пользоваться, протез нужен только как товар для «Дома Жабы». Зачем вы каждый раз включаете ремесленную гордость?

— Ц…

Но Доха недовольно поморщилась, но, увидев гору документов на столе, только тяжело вздохнула.

— Ладно. Ничего не поделаешь. Буду лепить простые палки.

Она всегда делала каждому пациенту индивидуальное реабилитационное средство исключительно ради удобства самого человека. Технически можно было взять деревянную палку и рыболовный крюк, объявить «Комплект капитана Крюка готов», и [Изготовление реабилитационных средств] всё равно сработало бы; правда, крюком можно было бы разве что цеплять Тинкер Белл в качестве наживки. Человек ощущал бы связь с конечностью, но практической пользы — ноль, а перфекционист Но Доха такое ненавидела.

Но перфекционистом она была после прагматика. Мой аргумент — «Эта дрянь всё равно через день уйдёт аномалии; зачем стараться, вы что, на стороне аномалий?» — оказался достаточно убедительным.

И в итоге…

— Следующий.

— Н-начальница, госпожа начальница! Я больше не хочу, чтобы мне отрезали руку — это больно! Я всё понял, я виноват, пожалуйста!

— Из-за вас продлевается мой рабочий день. Запомните: между моей возможностью уйти с работы и вашей продолжительностью жизни существует обратная зависимость. Следующий.

— А-а-а! Пощадите! Пощадите!

— Следующий.

Так возникла система массового производства, способная выдавать сотни реабилитационных средств в день. Сначала даже Но Доха смотрела на эту бездушную промышленную революцию с отвращением — пока не посетила первые общие похороны.

— …

Первая общая церемония в Пусане прошла торжественно и скорбно. В мире, скатившемся в апокалипсис, сохранять человечность было трудно, и придуманная Святой система Созвездий по сути служила временной подпоркой, как крепления на стройке, не дающие конструкции рухнуть.

— Соболезную вашей утрате.

— Спасибо…

— Айго! Зачем ты тогда пошёл вниз?! Зачем?!

— Папа. Прости. Я люблю тебя, папа.

Я делал нечто похожее. Святая переосмыслила [Телепатию] и [Ясновидение], создав Созвездия, а я использовал аномалию «Дом Жабы», чтобы выстроить систему похорон. Человек, который смог по-настоящему проститься, чуть лучше готов встретить кого-то нового; человечность рождается не в одиночке, а между людьми, поэтому похороны — окончательное прощание — тоже становились ритуалом, сохраняющим её.

— Хм. Пройдёмся?

— Конечно.

После церемонии Но Доха неожиданно предложила прогуляться — событие редкости примерно раз в сто лет. На пляже Хэундэ она почти всю ночь молчала; волны выплёвывали пену, и на её краю дрожала галактика. Чёрные глаза Но Доха почти не отличались от ночного моря, а бодрствовала она не благодаря выдающейся ауре, а потому, что постоянно пила специальный алхимический энергетик Уэхары Сино из Совета девочек-волшебниц.

Лишь после шести утра Но Доха наконец заговорила:

— Делать протезы живым — моя работа. Но не думала, что однажды буду делать протезы мёртвым.

— Жизнь всегда кажется знакомой, будто ты уже её проживал. Но незнакомое подходит медленно.

— Не хочу списывать всё словом «жизнь».

Но Доха взглянула на меня, стоя на шаг ближе к морю.

— Потому что этот проект — совершенно конкретный результат вашего предложения и ваших действий.

Я знал: в этом смысле она была похожа на Святую. Обязанность и рациональное решение «если больше никто не может, значит, придётся мне» составляли железный каркас её сердца.

— А теперь почему-то есть смысл. Делаю протезы пропавших. Мы возвращаем останки.

— Понятно.

— Видимо, в конце концов я всё-таки протезист.

Снова пришла тишина, и волны заполнили её. Но Доха прошептала в ночное море:

— Без великих дел. Вы ведь можете аурой отключать боль.

— Да.

— Берёте Сим Арён: руки и ноги она восстановит. Ходим по миру, спрашиваем, кто кого потерял, а я рядом просто бросаю железные палки — и достаточно.

— А может, так и сделаем?

Предложение вырвалось само.

— Следующий будет 710-й цикл — отлично подходит для отпуска. Дорожный корпус как-нибудь оставим работать, а сами пойдём втроём или вчетвером бродить.

Но Доха посмотрела на моё лицо; три волны ударили по берегу, губы дёрнулись четыре раза.

— Потом.

— Потом?

— Да. Немного позже.

Она прошла мимо по песку и бросила на ходу:

— К этому времени рынок Чагальчхи уже откроется. Выпьем глинтвейна и пойдём работать.

— Отлично. Вообще-то красное вино входит в десятку суперфудов мира.

— Опять начал…

Перед уходом я ещё раз посмотрел на море: в следах Но Доха на песке собирался маленький рассвет.

* * *

Короткое послесловие.

Ровно шестнадцать лет спустя Но Доха поднялась на крышу из-за очередной [Волны монстров]. С [Мёртвыми], пришедшими из-за Гималаев и Урала, и летающими кусками зданий — теми самыми Пожирателями городов — всё было понятно. Но затем она заметила нечто новое: гигантские клубки перепутанных металлических прутьев, похожие на перекати-поле, увеличенное в сто тысяч раз.

— Хм. Металлические прутья перепутаны и двигаются — хотя «двигаются» громко сказано: еле катятся.

— Это ведь не…

— Это протезы, которые вы изготовили. Я всё думал, куда делись бесчисленные железки, забранные «Домом Жабы»; похоже, их пожрала [Волна монстров], и теперь они пришли вместе с ней.

— …

— Но выглядят слабыми. [Изготовление реабилитационных средств] само по себе не опасная в физическом смысле способность. Получается, общая сила Волны снизилась.

Пока эффект был небольшим: это был первый цикл, в котором мы начали использовать «Дом Жабы», только первый удар лопатой. Но чем больше проходило циклов и накапливалось опыта, тем слабее становилась [Волна монстров]; в итоге нам удалось ослабить больше половины её общей силы. Правда, по закону эквивалентного обмена железная «мочалка» тоже росла от цикла к циклу, пока люди на последней линии обороны не начали смотреть на гигантский шар и спрашивать: «Что это за ебаная хрень?»

— Спасибо, начальница Но Доха. Чтобы навеки увековечить этот блестящий подвиг, предлагаю назвать новую обнаруженную аномалию «аномалией Но Доха»…

Меня начали душить.

Дистрибьютор. Конец.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta