Ким Чису знала своё имя только как звук. Какие значения стояли за этими слогами, она не знала: человек, который мог бы объяснить, давно умер — очень давно, а может, совсем недавно.

— Довольно распространённое имя.

Ю Чивон знала.

— Как говорил Конфуций, всё начинается с правильного имени. С Пробуждёнными так же. Я дам вам новое значение.

«Чи» — пруд.

«Су» — болото, заросль.

— Вы — болото, застоявшееся прудом в самом дальнем углу мира.

— …

— Не понимаете? Ничего. Со временем поймёте.

Каждому похищенному — сама Ю Чивон иногда говорила «усыновлённому» — она подбирала собственные значения для уже существующего имени. Звучание не меняла, только переписывала смысл. Поэтому называла себя не матерью, а крёстной матерью: не потому, что благословляла или защищала, а потому, что силой заняла место настоящей.

Перед несколькими десятками «приёмных детей» Ю Чивон произнесла речь.

— Мир переполнен аномалиями. Они оскорбляют человека и саму человечность. Это враг мира.

Это Джису понимала.

— Но вы, лишь потому что не пробудились, переложили обязанность сражаться с аномалиями на других. Странно. Аномалии не делают различий между обычными людьми и Пробуждёнными. Вы — такие же участники войны за выживание вида.

И это было понятно.

— Вы ленивы. Безответственны. Считаете пробуждение даром небес, убегаете с поля боя и даже лишаете себя возможности выплеснуть собственную ярость и ненависть. Поэтому…

Ю Чивон спокойно сказала:

— Я помогу.

Вот этого Джису уже не понимала.

— От вас требуется только одно.

Бесстрастный взгляд крёстной матери прошёл по пленникам; один из них потом описал его как «взгляд, который режет человека по всему телу». Ким Чису впоследствии утверждала, что именно тогда Ю Чивон особенно внимательно смотрела на неё.

— Посмотрите на собственную рану.

Дальше становилось ещё труднее.

— Не отворачивайтесь. Не бегите. В отличие от меня, у вас есть сильные чувства. Они — ваше оружие. Смотрите на себя прямо. Осознайте, почему вам больно, чего вы желаете, что ненавидите.

— Преодолейте себя.

По-корейски Ю Чивон сказала «кыкки»: это можно записать со значением «преодолеть себя», а можно услышать как «возненавидеть до предела».

— И тогда вы пробудитесь.

После этого начался ад — тот самый, подробности которого уже прозвучали в показаниях Ю Чивон. Ким Чису ломалась. Не один раз.

— Джису. У вас есть талант.

Лучше бы его не было.

— Между обычным человеком и Пробуждённым пропасть. Хотите вы этого или нет, нашу эпоху ведут Пробуждённые. Радуйтесь. Теперь вы наконец получили положение, с которого можете сами решать собственную жизнь.

Ложь.

Если это правда, почему она не могла просто уйти?

— Хм.

Ю Чивон наклонила голову.

— Эгоистично. Я разочарована. Вы пробудились раньше остальных. Теперь ваша очередь вести товарищей.

— …

— Человек, которого я уважаю и которому служу, много раз говорил: только тот, кто умеет отвечать за последствия, действительно человек. Тогда чем шире ответственность — тем человечнее личность. Джису, пробуждение — не конец. Станьте человеком.

В голове всё смешалось: правильное и неправильное, добро и зло. Мозг кипел, как лава, но сверху его прижимал слишком тяжёлый слой земли — извержения не случалось, жар только копился. И каждый раз, когда Чису пыталась прорваться наружу, цена сопротивления становилась ещё выше. Крёстная мать была страшной.

— Прекрасно, Джису.

Но страшнее всего было другое: всё происходило именно так, как Ю Чивон обещала. Человек без связей, которому суждено было безымянно погибнуть в Пустоте, действительно стал Пробуждённым; когда Чису превратилась в «помощницу» крёстной матери и подчинилась, товарищи один за другим тоже начали пробуждаться. Ю Чивон оказывалась права. Крёстная мать не ошибалась. Боль становилась сущностью, несчастье — благословением. И тогда возникал другой вопрос: если мир оправдывает такую боль, может быть, неправ именно мир?

— Вы обязательно станете куда более человечным человеком, чем я.

В самом дальнем углу мира копилось болото, и только тогда Ким Чису поняла: вода в глубине этого пруда горячая, как магма.

* * *

После окончания расследования Ю Чивон вынесли окончательный приговор: пожизненная служба в штрафном отряде.

— По сути, приказ воевать, пока не умрёшь.

— Хм. В своей смерти я как раз не уверена.

Подразделение назвали 703-м штрафным отрядом. Имя придумал я без всякого пафоса — просто всё произошло в 703-м цикле.

— Да. Тихо умереть и считать долг выплаченным тебе не позволят. Я лично прослежу, чтобы ты не сдохла.

— Для меня честь, ваша светлость.

— …Хоть немного изобрази сожаление.

— Прошу простить. Я поклялась всегда быть перед вашей светлостью максимально искренней.

Разумеется, в 703-й отряд вошёл и я. В конце концов, именно я решил оставить рядом серийную убийцу — и не только её, ведь Ли Хаюль, убившую собственного отца, я тоже принял как товарища. От поступков людей, которых назвал своими, я не мог считать себя свободным и не хотел. Но Доха только покачала головой: «Вы и раньше целыми днями носились по миру и убивали аномалии. Какая разница, называется это штрафным отрядом или нет?» Возможно. Но для регрессора, для которого смерть не является высшей карой, оставался один способ отвечать за содеянное — жизнью.

[Тогда я тоже.]

Ли Хаюль немедленно решила присоединиться. Можно было бы спросить, какое преступление совершила она, но все и так знали: Хаюль — знаменитая убийца родственника. Прошла.

— Я-я тоже! Дядька!

— Токсо, у тебя вообще нет преступления.

— …Систематически мучила читателей паузами в публикации?

— Если знаешь, так публикуй!

— Эй! Я ради дядьки хочу в штрафной отряд, а ты только на меня орёшь! Всё равно вступлю! Не разрешишь — пойду и кого-нибудь зарежу!

О Токсо выглядела так, будто действительно готова немедленно совершить преступление ради соответствия требованиям, поэтому пришлось принять и её. Перед отставкой Но Доха подделала бумаги и навесила на Токсо целый букет мерзких обвинений. Прошла.

[Так вот оно что. Оказывается, О Токсо была посредником Ю Чивон и массово похищала невиновных. Шок. Разочарование.]

— Я вообще-то не просила настолько детально прописывать…

В тот день читатели SG.net получили уникальное объявление: [Автор совершила тяжкое преступление. Сериал заморожен на неопределённый срок.] Читатели взвыли.

Так родился 703-й штрафной отряд: Ю Чивон, я, Ли Хаюль, О Токсо и ещё несколько настоящих тяжких преступников — число постоянно менялось, потому что они быстро погибали. 703-й отправляли только на самые опасные фронты; без меня выживаемость была бы почти нулевой. Мы не жили в Пусане, не могли входить в Седжон и Пхеньян и, как и положено заключённым, ставили временные лагеря у городов, переходя с одного поля боя на другое. Иногда Тан Сорин или Чхон Ёхва тайком приезжали навестить.

— Гробовщик. Есть новенькая.

— М? В этот раз никто из наших не погиб. Пополнение не требуется.

— Это не замена. Настоящий новый заключённый. Совершила тяжкое преступление и очень настойчиво требовала отправить именно сюда.

Из-за такой жизни я плохо знал, что стало со ста шестьюдесятью выжившими с Фабрики несчастья. Однажды Тан Сорин привела в лагерь нового бойца.

— Ким Чису.

— …

— Вы уже встречались. Ладно, я правда завалена работой. Хотела бы посидеть подольше, но никак. В следующий раз постарайтесь стоять ближе к Пусану.

— Хорошо. Береги себя.

— И ты.

Когда Тан Сорин ушла, над пустым участком лагеря повисла тяжёлая тишина. Ким Чису смотрела на меня: из-за недоедания и предельного стресса тело осталось маленьким, волосы были угольно-чёрными, а в тёмно-зелёных глазах едва проступал коричневый оттенок.

— Здравствуйте. Я Ким Чису.

От первого же звука по спине прошёл холод. Интонация, темп, высота голоса — всё до боли напоминало Ю Чивон. Отличия тоже были: лицо Чису оставалось куда живее, а за тёмно-зелёными глазами кипела магма ярости. Бесстрастный голос и слишком эмоциональное лицо скрипели, не совпадая друг с другом.

— Мы виделись, когда вы спасали нас с Фабрики. Помните?

— Конечно.

— Тогда спасибо. И сейчас ещё раз хочу сказать: спасибо, Гробовщик.

Она безупречно поклонилась.

Даже жест копировал Ю Чивон.

— Следователь часто навещал нас. Поэтому мы подробно узнали, как именно нас спасли.

— Понятно.

— Пусть именно вы когда-то рекомендовали ту женщину на должность, но вы первыми раскрыли преступление, не побежали от ответственности и сами приняли наказание. Я считаю это выдающимся.

— …

— Правда уважаю. У меня нет отца. Можно называть вас крёстным отцом?

Чису застенчиво улыбнулась. Слушать было тяжело — и не только из-за совести. В её голосе, между буквами, словами и предложениями, будто стекал растопленный свечной воск; в белых застывших потёках снова и снова проступало одно слово: ненависть. Передо мной стоял человек, который лишь имитировал человеческую речь; каждая фраза была эхом одного чувства.

— Новая жизнь…

— Что?

— Ты ведь получила новую жизнь? Насколько знаю, Дорожный корпус хорошо позаботился. Дом. Работа.

— А. Да.

Чису неловко почесала щёку.

— Следователи действительно сделали всё возможное. Но встретиться с крёстной матерью Ю Чивон никак не получалось.

Разумеется. Никто не позволит преступнице приближаться к жертве; 703-й отряд в том числе создавался именно для полного разделения.

— Поэтому я убила.

— Что?

— Примерно семь человек. После этого меня наконец арестовали.

— …

— Мне любой ценой нужно было встретить крёстную мать. Простите жертв. Но другого способа я не увидела.

В этот момент из палатки вышла Ю Чивон.

— Ваша светлость. Еда готова. Запас риса заканчивается, сегодняшнее снабжение… О?

Её взгляд переместился на девушку рядом.

— Чису?

Тон был самый будничный — будто встретила хорошую знакомую после долгой разлуки.

— И правда вы. Как здесь оказались?

— Здравствуйте, крёстная мать. Я тоже теперь в 703-м штрафном отряде.

— Вот как. Хм. Бывшая начальница Но Доха довольно строга с такими переводами. Просто так не разрешила бы. — Ю Чивон, всё ещё держа рисоварку, наклонила голову. — Сколько убили?

— Семь.

— Какая жалость.

В голосе слышалось искреннее сожаление.

— Можно было добиться перевода эффективнее. Гнев подобен клинку: если размахивать им как попало, это уже не техника, а простая истерика. Я много раз говорила — сначала дисциплинируйте себя.

— …

— Ненавидеть мир — полезно. Но обычные люди никак не связаны с вашим несчастьем. Вы умны и сами это знаете, однако поддались эмоциям. Чису, преодолейте себя.

Глаза Чису сузились.

— Крёстная мать совсем не изменились.

— М? Разумеется.

— Спасибо.

Ю Чивон снова наклонила голову.

— Моя позиция исходит только из меня самой. Не понимаю, за что благодарить.

— Я боялась: вдруг, хоть один шанс из миллиона, вы изменились? Оказалось, зря. Какое облегчение.

Плечо Ю Чивон едва заметно дёрнулось. Она коснулась шеи и посмотрела на меня.

— Ваша светлость. Только что мне перерезали горло.

— …

— Точнее, я почувствовала боль от разрезанного горла. А, ещё отрезанное запястье. Чуть не уронила рисоварку.

Так в нашем отряде появился новый член.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta