Для начала уточню одну вещь: между мной и Муганом установлена совершенно однозначная иерархия. Клише вроде «Муган, которого все считали запечатанным, на самом деле годами копил силы, терпел, а потом однажды ударил Чхон Ёхва и меня в спину!» здесь не существует. Вообще.

— Ну-у, сонбэ. Можно хотя бы вероятность в 0,02% оставить? Героиня, которой самой судьбой предписано всегда проигрывать, — это слишком грустная жизнь… или аномальная жизнь.

— Кто тут чья героиня?

— Ну я же твоя. Скрытая личность героини с раздвоением личности! Для какой-нибудь нишевой части фандома наверняка культовый архетип.

— Допустим, заявление «Ёхва — героиня» мы пока опустим. Муган, ты случайно вот это не потерял?

Я достал из кармана бумажку с надписью «Самообъективность» и протянул её Мугану. Тот уставился на меня с очень странным выражением.

— Ты больной? Зачем вообще носишь с собой такую бумажку?

— Как думаешь?

— Не знаю. Потому что ты псих? Собираешься сдавать экзамен по корейскому и учишь слова? Или… ты знал, что когда-нибудь я скажу что-то подобное?

Он оборвал себя, и лицо исказилось ещё сильнее: с его вычислительными способностями ответ нашёлся быстро.

— Вот именно.

У каждого Отчуждённого бога есть область, в которой он особенно силён, и, естественно, слабое место. Муган даже по меркам своих собратьев был особенно уязвим перед регрессией: называл себя воплощением случайности, а сам в одинаковых обстоятельствах снова и снова делал одно и то же. После того как Святая 267-го цикла заморозила область Нут и тем самым ещё сильнее стабилизировала мою регрессию, Муган тем более не мог её пробить.

— Да блин! Нечестно! Регрессор — просто читерская имба!

Муган затопал ногами. Я видел этот паттерн уже не раз: даже темп и частота топота совпадали с тем, что наблюдал в прошлых циклах. Что тут ещё говорить. Правда, смотреть, как это делает тело Ёхва, было неприятно.

— Переоденься.

Муган наклонил голову.

— М?

— Белая матроска — символ старшей школы Пэкхва. Ты не человек оттуда. Надень что-нибудь другое.

— Э? Подожди. Я же ради этого уже распустил волосы?

— Просто сделай.

— Ну это уже…

Он пробормотал что-то вроде «слишком жестоко», но, несмотря на жалобы, ткнул себя в форму. По ткани пробежал лёгкий шум, и через мгновение белая школьная форма Пэкхва стала чёрной — чёрная матроска, идеальная противоположность «Пэкхва», «Белому цветку».

— Да-а, да-а. Теперь устроило? Ну и придирчивый…

Муган надул губы. Даже эта манера тянуть окончание и угол, под которым он выпятил губы, были точной копией поведения из других циклов.

Поэтому принять его за человека — по крайней мере мне с [Абсолютной памятью] — было невозможно. Чхон Ёхва и я всего лишь заставили эту сущность «разыгрывать человека».

— Итак, сонбэ-одиночка без семьи, родственников и друзей. Все маршруты перекрыты. Как собираетесь идти дальше? Хотелось бы услышать мудрость Владыки человечества.

— Пойду по собственной памяти до четвёртого цикла.

Я указал на набережную Хангана.

Там стояла скамейка, вполне подходящая для сна.

Правда, никто не ухаживал за местом, и трава уже доходила до пояса.

— Войду в сон и буду откатывать свои циклы назад. Двести пятидесятый. Двухсотый. Сто пятидесятый. И так далее.

— А зачем? Разве нельзя сразу прыгнуть в четвёртый?

Я вздохнул.

— Муган. Представь, что я действительно «существо, внезапно упавшее с неба в четвёртом цикле». Аномалия.

— Ага.

— Тогда где гарантия, что я точно так же не возник внезапно только в 266-м?

— …М?

Муган моргнул.

Я продолжил:

— Да, я помню всё до 267-го цикла. Но это может быть всего лишь моей иллюзией. Я могу быть аномалией, которая появилась только сейчас — уже с искусственно внедрённой памятью о первых двухстах шестидесяти семи циклах.

— О… О.

— Если «регрессор» способен внезапно возникнуть в четвёртом цикле, по той же логике он способен возникнуть в любом. Значит, проверять нужно всю цепочку.

— А-а.

Муган действительно впечатлился.

— Точно. Одна и та же возможность. Мозг в колбе? Гипотеза пяти минут? Хм-м.

— Кажется, ты ещё вот это уронил.

Я протянул новую бумажку: «Интеллект».

Муган разорвал её на клочки и швырнул мне в лицо.

— Ты больной?! Это сонбэ украл мой интеллект! Сейчас мой мозг, если сравнивать с компьютером, — RAM на 64 мегабайта!

— «Троецарствие III» запустится.

Чего ещё хотеть.

Мы легли на скамейку — точнее, не совсем рядом: я устроился на скамье, а Муган предоставил колени вместо подушки. Белый палец из чёрного рукава коснулся моего лба, будто кончик циркуля.

— Но ты всё-таки смешной, сонбэ. С одной стороны рассказываешь, как дорожишь связями, как благодарен Святой из 267-го цикла… А с другой допускаешь, что всё это может быть подделкой.

— Убери руку.

— Ай, прости. Поцарапал?

Я крепче сжал трость-меч.

Белая насмешка, принявшая форму ногтя, отступила от моего лба.

— Страшно. Ладно, быстрее ныряем в сон. Закрой глаза, сонбэ.

Я закрыл глаза, и мы вошли в сон. Цель — 250-й цикл. Муган, бывший хозяин демонов снов, и я, нынешний хозяин, заключили временный союз двух опасных специалистов; попасть именно в нужный сон оказалось простейшей задачей. И как только мы вошли в осознанный сон…

— М?

Мужчина повернулся к нам.

Гробовщик 250-го цикла.

Он сидел на скамейке моста Чамсу и читал «Феноменологию духа».

Примерно тогда мы изучали её со Святой.

— Ёхва? И… я?

Гробовщик изогнул бровь.

— Доппельгангер?

— Нет. Гробовщик 250-го цикла. Это осознанный сон, а ты — всего лишь персонаж внутри него. Существо рядом со мной — не Чхон Ёхва, а Муган.

— О.

Его губы выгнулись. Чернильные глаза совсем не блестели: с какого угла ни падай свет, не отражали ни капли, словно колодцы, похожие на чёрные дыры. Каждый раз видеть собственные глаза со стороны было неприятно — как слушать запись собственного голоса.

— Значит, ты утверждаешь, что я персонаж твоего сна? Интересная гипотеза. Хорошо. Если ты настоящий Гробовщик, назови пароль.

— Кофе с молоком.

— Дальше.

— Шопенгауэр — ублюдок.

— Дальше.

— Прошу позаботиться обо мне. Мой спутник во времени.

Хлоп. Гробовщик закрыл книгу и ещё до того, как стих звук, выхватил Доха и бросился на меня. Всё произошло за миг: его тёмная аура столкнулась с моей — БА-А-АХ! — и по Хангану за мостом пошла рябь. Удар был мощным, но окружающее пространство почти не пострадало: моя аура подавила его и погасила большую часть силы.

— Значит, правда.

Я поймал лезвие рукой. Гробовщик кивнул: это была проверка. Если я действительно пришёл из более позднего цикла, я обязан быть намного сильнее.

Чёрные глаза смотрели на меня.

— Что нужно?

— Сначала скажи номер цикла.

— Двести пятидесятый. А у тебя?

— Двести шестьдесят восьмой.

— Совсем недалеко.

— Да.

Я кивнул.

— Теперь немедленно покончи с собой.

— Мой класс вообще-то не Лансер.

Несмотря на жалобу, Гробовщик во сне тут же убил себя — без малейшего колебания. Муган рядом прыснул.

— Ты реально псих, сонбэ.

— Просто заранее прописанный протокол.

Тело рухнуло, и мир одновременно погас — не в переносном смысле: его буквально накрыла полная тьма, где ничего не существовало. Сон закончился.

— Муган. Для одного вопроса разрешаю доступ к данным демонов снов. Чувствуешь здесь кого-нибудь ещё?

— Секунду… Нет. Пусто. В прямом смысле. Ничего. Пустота.

— Отчуждённого бога тоже?

— Совсем нет. Только сонбэ.

Муган нахмурился.

— Но что ты вообще растишь у себя в черепе? Настоящая человеческая чёрная дыра.

— Ничего. Дальше.

Двухсотый, сто пятидесятый, сотый, пятидесятый… Следующие Гробовщики проверялись ещё проще. У всех нас был общий протокол, поэтому версии меня добровольно принимали решение. Проблем не возникло — у меня.

— У-у-э-э-эк!

Проблема возникла у Мугана.

Чем глубже мы уходили в ранние циклы, тем хуже он выглядел.

А возле пятидесятого вдруг рухнул на землю и начал блевать.

— Вэ-эк! Уп… Пхэ-эк! Уэ-э-эк!

Разумеется, даже рвота Отчуждённого бога отображалась радужным шумом — отлично, теперь ни одна платформа не сможет нас зацензурить. Муган долго извергал наружу собственное существование, и это не метафора: комья радужной рвоты, падая на землю, превращались в крошечных Муганов, которые изо всех сил разбегались и постепенно растворялись. От одного вида хотелось проверить собственную психику, а сам Муган мотал головой, будто именно его психика сейчас развалится.

— Что это вообще за сон… Только внешность сна. Внутри всё другое.

— Мм.

Как и ожидалось от бывшего Отчуждённого бога.

Феи обучающего подземелья ничего не замечали, а он понял, что перед ним на самом деле.

— Ты никому не мешаешь. Если специально сюда не лезть, никого не ранит.

— Да какое… У-у. Тут будто HP и MP просто от дыхания улетают. И это ты называешь нормальным?

— Держи.

Я вырвал лист из блокнота, написал «HP и MP» и протянул Мугану. Он посмотрел на меня как на психа, но бумагу взял; когда между нашими ладонями остался лист, дыхание Мугана постепенно начало выравниваться.

Через некоторое время он заговорил:

— Сонбэ… Можно один вопрос?

— Какой?

— Это вообще сон?

Муган вытер рот чёрным рукавом.

Шум перебрался и на ткань.

— Здесь… не сон. Это просто твоя область. Помнишь мою божественную область в старшей школе Пэкхва, до того как ты меня уничтожил? Разве не то же самое?

— …

— Бесконечно похоже на сон — и полностью другое. Как существует Пустота, имитирующая школу, так это «Пустота, имитирующая сон». Если мой анализ верен…

Муган держал меня за руку и смотрел снизу вверх.

В красных глазах отражалось моё лицо.

То же лицо, что у всех Гробовщиков, которых мы только что заставили покончить с собой.

— Сонбэ. Ты хоть раз в жизни вообще видел настоящий сон?

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta