Если спросить, какого корейца легче всего найти по адресу, я без колебаний назову Ю Чивон.

Если цивилизация на полуострове цела и президентская система ещё работает — Ю Чивон живёт рядом с Чхонвадэ.

Если Восточное Священное государство окончательно свихнулось, двинулось на юг и основало Священную Великую империю — Ю Чивон читает поздравительную речь рядом с Христом Мо Гвансо.

Если бывший мэр Пусана Чон Сангук каким-то чудом честно попросит прощения у Ли Хаюль, соберёт корейцев Японии, создаст многонациональную армию и вернётся в Пусан, Ю Чивон будет стоять на носу самого первого корабля, развевая серебряными волосами.

По сути, Ю Чивон — живой флюгер Ёыйдо.

Где живёт Ю Чивон, там и находится современный политический центр: хоть Ёыйдо, хоть Пукаксан, хоть Ёнсан.

Если она вдруг собирает вещи и переезжает, считайте, что политическую карту полуострова ждёт серьёзная встряска. Перед землетрясением животные тоже чувствуют опасность раньше людей и убегают; Ю Чивон — такой же зверь власти.

— Вот Магическое зеркало.

Поэтому её комнату я нашёл так естественно, будто всю жизнь здесь ходил.

Ровно в одиннадцати метрах от личной комнаты начальницы Дорожного корпуса Но Доха.

— А. Вы здесь раньше бывали? Всё-таки за две тысячи лет одиночества наверняка успели обойти много мест.

— Нет. Видела через [Ясновидение], но физически пришла впервые.

Святая покачала головой.

Комната была аскетичной: крупные и мелкие карты Корейского полуострова и Японии на стенах, вручную вырезанные шахматные фигуры, пустое кресло у окна — почти никаких украшений, если не считать полок с книгами по «Троецарствию».

Причём всякий раз, когда в книге появлялось имя персонажа, который нравился мне, оно было подчёркнуто жёлтым.

Вот это уже пугало.

Надеюсь, вам никогда не придётся в жизни связываться с психопатом уровня Ю Чивон.

— Если честно, даже сейчас у меня нет ощущения, что я вижу мир собственными глазами.

— Что вы имеете в виду?

— Примерно после первой тысячи лет моё зрение закрепилось в «всеведущей точке зрения».

А, точно.

— То есть вы смотрите сверху, как игрок на юнитов в StarCraft?

— Секунду.

Святая отпустила мою руку и тут же снова взяла её. Значит, пока я окаменел внутри [Остановки времени], она успела куда-то сходить.

— Да. Примерно так.

— …Вы сейчас не знали, что такое StarCraft, остановили время и тихо пошли узнавать?

— Гробовщик.

Святая совершенно спокойно сказала:

— Требовать, чтобы я сходу поняла отсылку к игре 1998 года, — немного несправедливо.

— …

Вы же сами сказали, что теперь примерно моего возраста! Меня захлестнуло чувство предательства. Как вообще национальная игра полуострова успела превратиться в «старпёркрафт»? Что дальше — ютнори будем называть «пенсионер-нори»? У народа, забывшего историю и традиции, нет будущего. Теперь ясно, почему цивилизация Корейского полуострова рухнула.

— К тому же у меня нет вашей памяти. Название игры я забыла больше тысячи лет назад.

— А. Простите. Из-за своей памяти я иногда плохо чувствую чужую перспективу.

— Ничего. В любом случае поэтому даже сейчас мне трудно смотреть вам прямо в глаза.

— …

— И не думаю, что привыкну.

В 107-м цикле, когда Святая почти пала и стала Исполнителем, она говорила то же самое. «Вот почему она всё время держится за руку и ищет физический контакт, не пытаясь встретиться взглядом». Зрение больше не позволяло ей точно ощущать собственное положение: весь мир, включая её саму, лежал внизу одинаково далёким видом сверху. Поэтому она сильнее цеплялась за осязание — только прикосновение к коже доказывало: я всё ещё здесь. «Хорошо, что я тогда обнял её».

Я всё ещё держал Святую на руках и одной аурой сорвал ткань, закрывавшую зеркало.

Открылось гладкое зеркало в человеческий рост.

В обычном цикле стоило ему увидеть моё лицо, как оно немедленно приветствовало бы:

— Умрите прямо сейчас.

Но сейчас…

— Вы думаете, это зеркало — проход в Изнаночный мир?

— Да. Однако из-за остановленного времени оно нас не распознаёт.

Удивительно: в отражении не было ни меня, ни Святой, и я вдруг почувствовал себя вампиром. Я прижал ладонь к стеклу — никакой реакции, рука не провалилась внутрь.

— Можете ненадолго отпустить остановку? Двух секунд хватит. Одновременно приложим руки к зеркалу.

— Хорошо.

Святая закрыла глаза. В тот же миг зеркало выдало автоответ: «Умрите прямо сейчас». Поток времени возобновился, на поверхности появились наши отражения, но даже когда мы вдвоём прижали ладони, пройти сквозь стекло не получилось. «Не сработало». Через две секунды время снова остановилось. Результата вроде бы не было, но я не расстроился: с аномалиями приходится перебирать варианты.

— Святая. Можете принести фею №264 и Ю Чивон?

— Да.

В следующую секунду Святая лишь на миг отпустила мою руку — и уже уложила у моих ног фею №264 и Ю Чивон.

— Вернулась.

— Спасибо?..

И только теперь меня догнал совершенно очевидный факт: Святая всё ещё у меня на руках. Значит, она сначала спустилась, сходила за ними, вернулась, снова залезла мне на руки — и лишь затем взяла меня за руку? Я уставился вниз. Святая, как обычно, наклонила голову с совершенно невинным выражением, а у меня в голове сама собой запустилась короткометражка в стиле раннего Disney: Святая с каменным лицом отпускает руку, слезает с моих рук, топ-топ идёт за феей и Ю Чивон, возвращается с ними, карабкается обратно ко мне на руки, будто по лестнице, и снова берёт меня за руку.

— Что такое, Гробовщик?

— …Ничего. Лучше освободите фею от [Остановки времени].

— Хорошо.

Через одну десятую секунды фея вырвалась из временного окаменения и забилась в припадке.

— Хо-ки-и-и-эк! Ч-что происходит?! Дышать… Нет! Моё существование прямо сейчас будто замазывают белой краской! Пхек! Какой кощунственный вкус! Кощунственное давление! Фея умирает! Хоэк! Умерла-а-а!

— На. Прикрою аурой.

— О! Сразу стало легче. Фея снова жива.

Глаза почти вылезали из орбит, но №264 потрясла головой и пришла в себя.

— Хи-э. Товарищ Генсек. Что это за контрреволюционное существо? От одного нахождения рядом меня плющит в фейное пюре…

— Вообще-то союзник. Будь вежлива.

— Хоэ-э. Вы в своём уме, товарищ? Наверное, примерно так чувствовал себя идейный коммунист, когда услышал, что Стальной Генсек подписал пакт о ненападении с одним неудавшимся художником.

— Тогда ты прекрасно знаешь, в чём главная специальность Генсека. Позвать другую фею?

— Хи-и! Только не чистку! Я навеки предана товарищу Генсеку!

Я в общих чертах объяснил ситуацию.

— Значит, тебе нужно настроить сон. Видишь вон того человека с серебряными волосами? Войдём в сон Ю Чивон.

— Хоэ.

— Фон должен полностью повторять эту комнату. И особенно важно, чтобы в нём было вот это зеркало.

— Поняла… Но вы правда собираетесь войти в сон вместе с этим существом?

Фея то и дело косилась на Святую и обливалась потом. Если бы над ней висел облачок комикса, там было бы написано «нервничаю».

— Да.

— Но, товарищ, если пустить это существо в сон, моя психика поджарится до хрустящей корочки с ароматом угля на сто двадцать процентов.

— Я защищу насколько смогу. А после работы дам тебе сто сосисок «Чхонхачан».

— Только храбрый получает красавицу!

Мы прослушали колыбельную и вошли в сон Ю Чивон. Во сне она сидела у окна и не двигалась: [Остановка времени] Святой действовала и здесь. Святая отпустила силу.

Ю Чивон огляделась с живым интересом.

— Как и ожидалось от вас, господин Гробовщик. Пробуждённый вашего уровня может свободно входить в чей угодно сон. В реальности льстивый сановник способен скрывать сердце сладкими речами, но во сне и ему не спрятаться. Перед вашим ясным взором кто осмелится таить истинную природу?

— Ты хотя бы иногда пробуй.

— Если вы пришли в мой сон, значит, причина серьёзная. Чем могу служить?

Вот же ублюдок. Умеет красиво переводить разговор, когда общается со мной.

— Для начала подойдём вместе к Магическому зеркалу.

— Слушаюсь.

Одержимый властью психопат даже не задал вопроса, просто подошёл и откинул покрывало. В зеркале сразу отразились четверо — я, Святая, Ю Чивон и фея.

— Умрите прямо сейчас.

— Умрите прямо сейчас.

Зеркало заговорило, будто кто-то залип на кнопке автоответчика.

— Сейчас.

— Да.

Мы со Святой одновременно протянули руки.

— Умрите прямо сей…

Раздался лёгкий звук разбитого стекла, и наши запястья прошли внутрь зеркала. Само стекло не треснуло, поверхность оставалась гладкой — только прозвучал звон.

— …!

Прозрачная аура Святой вспыхнула — так она выражала удивление. Человек, который больше не мог нормально показывать эмоции глазами и мимикой, заговорил единственным оставшимся языком: тонкой, невидимой, прозрачной аурой. Этот одинокий иностранный язык понимал только я, поэтому не ответил голосом — раскрыл свою ауру, мягко притянул её энергию и подстроил предложение под её грамматику. «Пойдёмте, Святая». «Да, Гробовщик». Беззвучный язык.

Мы взялись за руки. Я первым шагнул в зеркало, а Святая последовала — полшага, ещё полшага.

Дзынь.

Дзынь.

ДЗЫНЬ.

Пока мы пересекали зеркало толщиной всего в одно веко, звон разбивающегося стекла звучал десятки раз.

Скорее всего, Отчуждённый бог почувствовал чужеродное вторжение и в ярости пытался вытолкнуть нас.

Но как только Святая перешла полностью и снова остановила время…

Дзы-ы-ынь…

Даже звон стекла замер.

Я поднял голову. Мы стояли посреди Сеульского вокзала, рядом, рука в руке. Сотни прохожих окаменели, мир окрасился в серо-чёрное, будто кадр старого чёрно-белого фильма: власть Святой накрыла Изнаночный мир.

Я улыбнулся.

— Получилось.

А высоко над нами висел Отчуждённый бог. Там, где в обычном мире должно было находиться солнце, застыла богиня ночи Нут — с широко раскрытым глазом, неподвижная.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta