Дофарминг.

Новое слово: буквально «фарм дофамина».

Когда цивилизация ещё держалась, так называли поведение интернет-призраков, которые бродили по сети в поисках всё более возбуждающих видео, новостей и прочего контента.

Но даже после конца света история продолжила прогрессировать.

В эпоху апокалипсиса мы наконец реализовали «дофарминг» не как метафору.

А буквально.

— С-счастье!..

Сим Арён содрогнулась.

— Ч-что это за счастье? Я ведь просто сварила рис и съела. Просто поглотила комок углеводов! А меня накрывает! Совершенно безумное счастье! Гильдмастер! Что… что это вообще?!

— Новый сорт риса, который будет кормить весь Корейский полуостров. «Дофамин».

— Т-так вкусно! Я чувствую, что могу есть один белый рис три раза в день и каждый раз кричать от счастья! Я всю жизнь жила неправильно… Н-нормальные люди каждый день ощущали вот это? Эта сказочная мелодия без единой крупицы депрессии?..

— Нет. Думаю, обычным людям жизнь всё-таки не настолько нравилась…

Кто мог предсказать?

После первой, второй и третьей промышленных революций четвёртой окажется не революция ИИ и не роботизация.

А новая аграрная революция.

Теперь любую землю на полуострове, пригодную для сельского хозяйства, засеивали дофамином.

С виду — обычный рис.

Посмотри иностранец на поля и мог бы решить:

«Погодите. Это точно современная Корея, а не Чосон?»

При этом дофамин даже не выжимал почву.

Наоборот.

Ему требовалось меньше плодородия, чем обычному рису.

Добавляй удобрения.

Высаживай рассаду.

И дофамин буквально клонируется.

— И желудок полный, и счастье само приходит… Б-безумие. Это безумное растение, гильдмастер…

Разумеется, изменился и SG.net.

— Аноним: признание. Я всегда сидел анонимно и писал гадости.

— Аноним: но уже месяц ем дофамин и вдруг понял — зачем я вообще так жил? если я изо всех сил ищу недостатки других людей, моя жизнь от этого лучше не становится.

— Аноним: особенно хочу извиниться перед постоянной участницей СудьяВедьм. Это я каждый раз писал под её постами «железнодорожная отаку-тётка».

— Аноним: я высокомерно писал, что представительница пробуждённых Кореи должна «держать лицо», что это «ответственность публичного человека». На самом деле я просто хотел расплатиться за собственное несчастье её несчастьем.

— Аноним: жалею о прошлом. СудьяВедьм, простишь?

└ [Три тысячи]СудьяВедьм: Конечно^^ А в каком городе живёт наш друг?

Но и это были мелочи.

Произошло событие настоящего исторического масштаба.

— СтариковНаСвалку: Ухожу с SG.net.

Сим Арён объявила, что бросает SG.net!

— СтариковНаСвалку: Реальная жизнь отнимает много времени.

Сим Арён использовала выражение «реальная жизнь»!

— СтариковНаСвалку: Если за время моей активности я причинил кому-то душевную боль, хочу воспользоваться случаем и извиниться. Простите.

Сим Арён извинилась!

От шока у меня едва не отпала челюсть.

За шестьсот семьдесят один цикл, во всех мирах, где существовали и SG.net, и Сим Арён, она ни разу добровольно не отказывалась от личности СтариковНаСвалку.

А теперь отвернулась от сетевого мира?

Решила полностью посвятить себя роли Святой Севера в Пхеньяне?

Такое вообще возможно?

— Арён. Ты… серьёзно?

— А? Д-да. Мне теперь вроде намного приятнее просто есть дофамин и жить обычную жизнь, чем сутками писать херню на SG.net…

Разумеется, спустя неделю СтариковНаСвалку тайно вернулась.

Оставив мне бессмертную фразу:

«Гильдмастер, оказывается, одним счастьем жить всё-таки нельзя».

Но если перевернуть:

даже СтариковНаСвалку добровольно не заходила на SG.net целую неделю.

Челюсть так и не вернулась на место.

— Это правда настолько великое событие?..

— Начальница Но Доха, поживите столько же, сколько я. Я много раз видел, как солнце встаёт на западе. Но Арён такой не видел ни разу.

— Потрясаться одному интернет-троллю сильнее, чем движению небесных тел. Ценная жизнь регрессора…

— Кстати, начальница, вы сами дофамин не едите?

— Не ем.

Но Доха лениво перебирала бумаги и без всякого удовольствия пила кофе, который я приготовил.

— Пусть он и прошёл испытания на побочные эффекты за пятьдесят лет, зачем мне жрать подозрительное растение из Пустоты? Я не нанималась лабораторной крысой.

— Но это же почти наркотик без побочных эффектов. Действительно делает человека счастливее. В ваших документах должна быть статистика: удовлетворённость жизнью теперь выше, чем до конца света.

— О. Счастье. Сладкое слово…

Но Доха усмехнулась.

— Я и без этой херни прожила. И дальше проживу. Хотя спасибо ему хотя бы за то, что преступность и число жалоб резко упали, производительность труда выросла и у меня стало меньше работы.

— Мм.

— И пробуждённый Гробовщик. Вы думаете, я не понимаю вашу мерзкую душонку? Вы просто хотите подсмотреть, как я обожрусь счастьем и начну лыбиться как идиотка.

— Неправда.

Как она узнала?

У Но Доха тоже внезапно проснулось чтение мыслей?

Настоящая ведьма.

— Кстати. Совет девочек-волшебниц просит поделиться семенами дофамина. В обмен обещают открыть нам больше сельхозземель на Кюсю.

— И думать нечего. Делитесь. В тяжёлые времена хорошее надо распределять между людьми.

— Хм.

Глаз Но Доха за моноклем сузился.

— Это ведь совсем не потому, что вы хотите расширить масштаб эксперимента и окончательно проверить, правда ли чудо-растение не имеет побочных эффектов? Пробуждённый Гробовщик. Вы ведь сами дофамин вообще не едите, как и я.

На это подозрение я промолчал.

Потому что примерно наполовину оно было верным.

В конце концов вся человеческая цивилизация — не более чем бесконечная попытка добраться до двух слогов: «счастье».

Минимальное и среднее условие счастья — избежать несчастья.

То есть не позволять нарушать собственные права.

Чем больше общество — сто человек, тысяча, десятки миллионов, — тем сильнее его понятие счастья усредняется.

Поэтому законы любого достаточно крупного общества почти всегда сосредоточены именно на минимальном условии счастья:

не дать нарушить чужие права.

Всё остальное приходится искать лично.

И потому общественное счастье и частное счастье принципиально расходятся.

Суметь одновременно добиться обоих, несмотря на разрыв величиной в десятки и сотни миллионов человеческих жизней.

Разве не это конечная цель человечества и цивилизации?

«Возможно, дофамин станет инструментом, который наконец позволит добраться до вершины цивилизации».

Звучит смешно.

Но я рассматривал эту возможность совершенно серьёзно.

Для множества людей жизнь была болезненной.

И вот представьте: дать им растение, которое повышает бодрость, восстанавливает усталость, увеличивает производительность, уменьшает чувство голода — и при этом графа «побочные эффекты» пустая.

Может быть, жизнь наконец перестанет быть страданием и станет настоящей удачей.

Регрессор, проживший намного больше нескольких тысяч лет, вынужден думать и о мире после того, как все аномалии будут уничтожены.

«Если у дофамина действительно нет побочных эффектов, Маркиз Меча станет вечным спасителем человечества».

…И если вы дослушали историю до этого места, то уже представляете, что будет дальше.

Чудесное растение, которое приносило всем людям «happy», к сожалению, не смогло закончиться «happy ending».

— Гробовщик.

Через год пришла Тан Сорин.

— В этом году в Пусане не родилось ни одного ребёнка.

Говорить, что корейская рождаемость из года в год обновляла мировой антирекорд, уже давно стало банальностью.

Но настоящего нуля не существовало.

Даже в апокалипсисе, где аномалии захватили мир.

И Тан Сорин сообщала:

в Пусане он достигнут.

— …Ни одного?

— Ни одного.

На первый взгляд её голос был спокойным.

Это была защита.

Чем страшнее ситуация, тем холоднее становилась Тан Сорин.

Человек, который понимал: если дрогнет он, дрогнет и вся организация.

— Я несколько раз перепроверяла. Не верила. Сколько людей живёт в Пусане — и чтобы вообще ни одного новорождённого? Может, просто рожали не в больницах и не в клиниках.

— …

— Но нет. Точно. В этом году не родился ни один новый человек.

При этом я оставался для Тан Сорин единственным человеком, перед которым она могла ненадолго отпустить холод.

Она замолчала.

Потом сказала уже не только как глава гильдии, но и как человек:

— Все дети были мертворождёнными.

По её данным, одна и та же вещь происходила примерно на восьмой неделе после зачатия.

Ребёнок в утробе внезапно прекращал расти.

Более того.

Тело начинало сжиматься.

Становиться всё меньше.

Словно вообще не хотело оставлять в мире след.

Словно вся беременность была только воображением.

— …

— …

Пока она говорила и передавала документы, я молчал.

Тан Сорин тоже.

Потому что оба уже догадывались.

Что стоит за этим феноменом.

И что причина, скорее всего, не ограничивается одним городом на южной окраине полуострова.

— Конечно, может быть, всё это только в Пусане.

Нет.

Через неделю приехала Чхон Ёхва.

— Учитель. Дети умирают.

— …

— Нет. Наверное, правильнее сказать «исчезают». В любом случае исчезают. Один за другим.

Пусан.

Седжон.

Пхеньян.

Тэджон.

Юг Сеула.

Японские острова.

В каждом городе и каждой деревне, где люди ещё цеплялись за жизнь в этом жестоком мире, приходила одна и та же новость.

Дети не рождаются.

Больше никто новый не приходит на землю.

— …

— …

Зал Альянса регрессоров утонул в холодном молчании.

Ли Хаюль — та из нас, кто последней постучалась в дверь мира, — тихо сказала:

— …Может, только этот год такой?

Нет.

Через год доклады повторились.

— Пусан. Рождаемость ноль.

— У-у. В Седжоне тоже ни одного ребёнка…

— П-пхеньян тоже…

Странно.

Несчастных людей больше не осталось.

Кроме нескольких упорных исключений вроде Но Доха, которые сознательно не ели дофамин, все стали счастливы.

Цивилизация человечества будто достигла вершины.

И ровно в этот момент человечество внезапно отказалось повторять собственную жизнь.

Почему?

Все видели общество, где «люди не заводят детей, потому что жизнь несчастлива».

Но противоположное?

«Жизнь предельно счастлива, поэтому дети перестают появляться».

Такого прецедента не было.

Но причина казалась очевидной.

— Я хочу кое-что проверить.

Все за столом повернулись ко мне.

— Это точно работа аномалии. С дофамином что-то происходит — что-то зловещее, связанное с эмбрионами.

Чхон Ёхва наклонила голову.

— Но учитель. Мы наблюдали за ними разными способами. До восьмой недели всё нормально, а потом вдруг без всякой причины начинают уменьшаться.

— Именно. «Снаружи» всё выглядело так. Значит, аномалия работает не с внешностью эмбриона, а внутри него.

— Внутри эмбриона? Что там?

— Сон.

Я перевёл взгляд в угол.

Там сидела фея №264 и строила LEGO.

Фея, которую правильнее читать как «демон снов».

Глядя на неё, я сказал:

— Я сам войду в сны нерождённых детей и посмотрю, какая аномалия крадёт наше будущее.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta