— Поразительно, — протянул Рем, опуская топор.

— О чём ты?

Энкрид покрутил лодыжкой. Нога ныла после того, как он подвернул её, но перелома не было, да и боль казалась терпимой.

«Неплохо».

Только что, в пылу спарринга с Ремом, Энкрид совершил слишком резкий манёвр. Его лодыжка вывернулась под неестественным углом, но не хрустнула и даже не вывихнулась.

Обычный человек на его месте заработал бы сложный перелом и, не получи он срочной помощи, остался бы калекой на всю жизнь. Но Энкрида эта участь миновала.

Помогли изнурительные тренировки на гибкость, которые он проходил вместе с Аудином.

Сыграла свою роль и рыцарская «Стойкость», переросшая в «Железную броню», укрепившую кожу и мышцы. И, наконец, спасло умение использовать «Связующую Волю».

Этой технике его тоже научил Аудин. По его словам, любой уважающий себя паладин оттачивает этот навык постоянно.

— В момент удара или когда сустав неестественно выгибается, вы просто направляете в него «Волю», чтобы зафиксировать кости и связки. Паладины используют святую силу — она не только защищает от травм, но и сразу исцеляет. «Воля» же на исцеление не способна, её задача — просто удержать сустав на месте, — объяснял Аудин.

Конечно, овладеть этим было не так-то просто.

Энкриду пришлось пройти через адские муки, в буквальном смысле. К счастью, до настоящей смерти дело не дошло. А то встретиться с Лодочником из-за травмы на тренировке было бы как-то неловко.

Возможно, Лодочник бы поприветствовал его:

— Эй, умирать разрешено только об мою Стену! Какого чёрта ты сдох сам по себе, придурок?

Или что-то в этом духе.

Впрочем, после последней встречи Энкриду казалось, что Лодочник вряд ли скажет нечто подобное.

Его слова звучали иначе:

— Наслаждайся. Когда придёт миг отчаяния, я буду рядом и посмотрю на тебя.

Это не звучало как благословение. Впрочем, и на проклятие не было похоже. Просто констатация факта.

Но думать о Лодочнике сейчас не было смысла.

Метод, который Аудин предложил для освоения «Связующей Воли», отличался пугающей прямолинейностью.

— Итак, я буду ломать вам кости. Ваша задача — удержать их с помощью «Воли».

Он произнёс это, одной рукой намертво зафиксировав предплечье Энкрида, а ребро другой ладони занеся для сокрушительного удара.

— Медведь окончательно сбрендил, — прокомментировал наблюдавший за этим Рем.

— Если кость сломается, Сейки поможет с лечением. Заодно это станет для неё отличной практикой в применении святой силы, — невозмутимо добавил Аудин.

Аудин, разумеется, пропустил его слова мимо ушей. А вот у Энкрида, который всё это слушал, вполне мог проступить холодный пот. Судя по тону Аудина, он был настроен ломать кости всерьёз.

— Займись чем-нибудь полезным. Поспи, например, — бросил Рагна.

— А что, практично, — отозвалась Руагарне, оценив подход с позиции фрогга.

Рофорд и Пел же просто побледнели.

— Неужели обязательно заходить так далеко? — пробормотал Пел, но, забегая вперёд, вскоре им с Рофордом пришлось пройти через точно такие же тренировки.

В общем, Энкрид постиг «Связующую Волю» через боль и вывернутые суставы. Иногда он думал: реши он изложить этот опыт в мемуарах, одно только описание тренировок растянулось бы на добрый десяток тысяч слов. Настолько тяжело они ему дались.

И весь этот опыт — выстраданный через боль фундамент, озарение от эльфийского фехтования и собственный отточенный арсенал — Энкрид сегодня без остатка выплеснул в спарринге с Ремом.

Именно поэтому, когда они закончили, тот и выдал своё «поразительно».

Размышления Энкрида, какими бы глубокими они ни казались, пронеслись в голове за долю секунды — воспоминания о днях мучительных тренировок промелькнули в памяти в мгновение ока.

Этого мига как раз хватило, чтобы спросить Рема, что тот имел в виду.

Рем, почесав макушку рукоятью топора, ответил:

— Иногда ты кажешься абсолютно бездарным, точно благовоспитанный гуль. А иногда выдаёшь такое, что хоть в гении тебя записывай.

Выслушав этот сомнительный комплимент, Энкрид спокойно ответил:

— Это не гениальность и не талант. Это накопленный опыт. Несколько разрозненных идей наконец-то спрессовались в голове, и благодаря этому я нашёл верное направление.

— Так я о том и говорю: разве без таланта такое возможно?

— Просто нужно получить много опыта.

— Что? Ты, часом, не воскресаешь после смерти и не повторяешь всё заново?

— Как ты догадался?

— Да ну тебя к чёрту.

Рем даже не подозревал, что случайно попал в самое яблочко.

Энкрид не стал его переубеждать — поверит тот или нет, ему было всё равно. Вместо этого он вернулся к анализу того, что извлёк из сегодняшнего боя.

В последнее время он постоянно структурировал свои свежие озарения. Именно поэтому его медитации стали такими долгими.

И самым большим открытием для него стало следующее:

«Техники "Полная Концентрация" не существует».

В критические моменты боя, когда концентрация достигает пика, время словно замедляется. Это — ускорение мышления. Анализируя это состояние отдельно от конкретных приёмов, Энкрид осознал одну забавную вещь: все члены его Ордена умеют делать то же самое.

И Рагна, и Рем, и Аудин, и Заксен — все они владеют этим. Но никто из них никогда не изучал технику под названием «Полная Концентрация». И тем не менее, они её используют. На вопрос «почему?» ответ был до абсурда прост: «Потому что умеем».

Энкрид не стал зацикливаться на их раздражающей манере. Сейчас его это совершенно не волновало. Главным было осмыслить сделанное открытие.

«Тогда зачем давать техникам названия?»

Ответ оказался прост: без чёткой формулировки и названия технику практически невозможно освоить телом. Без структуры передать этот навык кому-то другому практически нереально. Вот что он понял.

— Ты ведь не используешь «Полную Концентрацию»? — Энкрид поймал Рагну и задал ему этот вопрос, чтобы подтвердить свою догадку.

Ответ того самого человека, который когда-то рассказал ему об этой технике, был великолепным:

— Нет. Не использую.

Энкрид не стал спрашивать «почему». В этом не было необходимости.

Осознав это, он понял, что больше не нужно выдумывать красивые названия для каждого взмаха меча, если за ним стоят чёткое намерение и выверенное действие.

«Всё должно происходить естественно».

Концентрация и направление «Воли» требовали упорных тренировок. Но после того, как навык освоен, главная задача — довести его до автоматизма, чтобы тело действовало быстрее мысли.

Да, это была прописная истина. Можно сказать, основа фехтования. Но именно сейчас Энкрид постиг её по-настоящему.

Сначала он понял это умом. Затем — телом. И вот теперь это знание укоренилось глубоко в его сути.

— Тебе же говорят, делай это естественно, как дышишь! Сколько раз повторять?!

Теперь Энкрид прекрасно понимал раздражение Рема, который то и дело бросал эту фразу. На словах всё звучит просто. Но между «понять умом», «выполнить телом» и «принять сердцем» лежит огромная пропасть.

А уж для человека, обделённого врождённым талантом, совет «делай естественно, как дышишь» звучал как издевательство.

Именно из-за этого он застопорился при создании нового стиля, который назвал «Волнорезом».

Волна — это стихия. А значит, меч должен стать непреодолимым барьером, способным отразить шквал непредсказуемых, бесформенных атак. Такова была идея. Но как воплотить её в жизнь?

Любое стоящее боевое искусство держится на трёх китах: идея, способ воплощения и метод тренировки. Это три столпа, необходимых для освоения техники. До сих пор в «Волнорезе» Энкрида присутствовала только идея: «Меч, останавливающий даже волну».

Но теперь к нему пришло понимание способа воплощения, а за ним неизбежно последовала мысль о методе тренировки. Техника ещё не была идеальной, но туман, скрывавший путь, рассеялся в одно мгновение.

Именно это стало результатом сегодняшнего спарринга с Ремом. Да и не только сегодняшнего. Как и всегда, новые знания ложились поверх накопленного опыта, растворялись в нём и начинали проявляться в бою естественно, без лишних усилий.

Можно ли было передать весь этот процесс словами?

«Сложно. Вот почему так трудно объяснить кому-то то, что ты только что осознал».

Но при этом Энкрид был уверен: путь, который он прошёл, можно систематизировать. Он пока не знал точного метода, но чувствовал, что это возможно.

И тут его осенило:

«Так вот почему Синар говорила со мной языком меча».

Словами этого не передать. Только сейчас Энкрид понял, что, демонстрируя ему уникальное фехтование эльфов, Синар прощалась с ним. А ещё он наконец-то разгадал истинный смысл её письма с обещанием «ждать предложения».

«Это значит: "Не ищи меня"».

Зачем говорить о предложении, если она знала, что он будет её искать? Она прекрасно помнила, что он всегда отвечал отказом на её шутки про помолвку. Использовать это слово — значит сказать: «Не приходи».

Конечно, Энкрид не мог знать наверняка, что творится в голове эльфийки. Это была лишь его догадка.

Но догадка оказалась верной. Именно этот смысл Синар и вложила в своё послание.

***

На дворе стояла глубокая зима, но в Бордергарде кипела жизнь.

Топорный отряд Рема и основные силы гарнизона практически завершили зачистку территорий от последствий хаоса, устроенного сектантами. Крайс, прислушавшись к советам Абнайера, решил воспользоваться затишьем и начать масштабную реорганизацию войск.

Точнее, это была полная перестройка военной структуры. Ранее они уже набрасывали примерный план, но теперь взялись за дело всерьёз, прорисовывая каждую деталь.

Начали с отряда Энкрида, который теперь официально именовался «Гвардией Безумцев».

Её командиром был назначен Пел.

— С какой стати я должен этим заниматься? — возмутился он.

— Разве эта должность не предназначена для самого талантливого бойца ордена?

Энкрид слышал, что разговор между Пелом и Крайсом проходил примерно в таком ключе. Наверняка там было больше аргументов и сложных словесных конструкций, но суть сводилась именно к этому.

И Пел, польщённый таким признанием, согласился стать командиром Гвардии.

— Тот, у кого таланта меньше, чем у меня — на плац. Бегом!

Он начал гонять бойцов даже жёстче, чем Энкрид. Ему активно помогала Руагарне.

В том, что касалось индивидуальной тактики боя с использованием окружения, равных ей было мало. Это была та сфера, где опыт и хитрость значили больше, чем рыцарские титулы.

Впрочем, глядя на неё, бойцы и сами быстро схватывали суть.

Что касается Топорного отряда Рема — его было решено оставить в прежнем виде. Это вызвало бурю недовольства, и Крайс даже получил письмо с угрозами для жизни, в котором требовалось немедленно расформировать этот отряд.

Крайс, заботясь о собственной безопасности, мигом примчался с этим письмом к Рему. Рем мгновенно собрал своих людей.

— Так, слушайте сюда. Я даже искать не буду того идиота, который написал это письмо. Вы — одно целое. Накосячил один — отвечают все.

— Разве это справедливо? — возмутился один из бойцов.

Он был упрямцем, привыкшим полагаться только на свои навыки, и в прошлом числился в элите. Да, здесь он многому научился. Но он ничего не писал, ничего не знал об этом письме, так почему он должен отдуваться за чужие грехи?

— У меня такие правила. Не нравится — победи меня и сам стань командиром.

Ох уж этот Рем.

Он даже не пытался ничего объяснять. Просто не видел в этом смысла. Он правил исключительно грубой силой.

— Вот же поехавший ублюдок.

Даже если кто-то из бойцов бурчал подобное себе под нос, Рем пропускал это мимо ушей. Ругань во время тренировок была делом обычным.

В качестве наказания Рем устроил им «Десятидневный спарринг».

Суть заключалась в том, что все десять дней они должны были по очереди сражаться с ним. И Рем не собирался их жалеть.

— Думаете, я вас в итоге не пришибу? Вы — не Командир. И если парочка из вас сдохнет, мне плевать.

Шаманизм идеально подходил для манипуляций с бесформенными энергиями. Страх, который внушал Рем, пробирал бойцов до самых костей.

Единственным шансом выжить было сражаться так, словно от этого зависела их жизнь. Они так и делали — и выжили.

Естественно, вопреки своим угрозам, Рем сдерживал удары, но для солдат это был опыт балансирования на грани жизни и смерти. Ещё бы чуть-чуть — и кто-нибудь действительно мог бы отправиться на тот свет.

К этому времени Рем глубоко уверовал в теорию: «Если избить человека до полусмерти, даже бездарь чему-нибудь научится».

И эта теория работала. Эффект был потрясающим.

Впрочем, если кто-то выживал после таких тренировок, он по определению становился элитным бойцом.

Конечно, после этого инцидента находились те, кто продолжал сверлить Крайса злобными взглядами, но...

— Рем!

Крайсу было достаточно выкрикнуть одно это имя, чтобы мгновенно подавить любое недовольство.

Со стороны могло показаться, что они намеренно пытаются довести Крайса до ручки, да и за словом в карман эти парни не лезли.

Но дисциплина в отряде была железной.

О бунте не могло быть и речи. Бойцы безупречно выполняли свои обязанности и беспрекословно подчинялись приказам.

— Подразделение, в котором рушится дисциплина — это гнилое яблоко. А одно гнилое яблоко заражает всю корзину.

В вопросах дисциплины Крайсу сильно помог Абнайер.

И пока в отряде Рема кипели страсти, Крайс продолжал делать свою работу. Он решил передать под командование Рагны один из отрядов.

Да, ожидать от этого безумного лентяя выполнения командирских обязанностей было наивно, но у Крайса был план.