— В вас заложен дар Святой Девы.

— В ком?..

Чего? Святой Девы?

Сперва она заподозрила неладное.

За пазухой Сейки прятала остро заточенный охотничий кинжал длиной с ладонь. Если какой-нибудь паршивый мошенник решит её облапошить, она без колебаний отхватит ему пару пальцев. А если кто-то позарится на её внешность, то лишится не только пальцев, но и кое-чего поважнее. Решимости ей было не занимать.

Таков был её образ жизни.

Снаружи — маленькая, хрупкая девочка. Идеальная жертва, чтобы обчистить или прибить в подворотне. Такая внешность в суровых буднях охотника не приносила ничего, кроме проблем. Разве монстры когда-нибудь отступали, видя её? Наоборот, они бросались в атаку, почуяв лёгкую добычу.

Может, и сейчас тот самый случай?

Но что у неё есть такого, ради чего стоило бы распинаться? Очередной ублюдок, вроде того сказочника в прошлом году? Тот тоже нёс всякую чушь, пялясь на её тело. Сейки тогда отделила от его туловища один лишний «придаток», чтобы он больше никогда не повторял своих ошибок.

Опыт научил её: если что-то идёт не так, небольшая демонстрация силы отлично проясняет ситуацию.

«Вряд ли он запал на мою внешность, учитывая, как я сейчас выгляжу».

Сейки хладнокровно оценила себя. Зеркало ей было не нужно, чтобы понимать масштаб бедствия. Лицо было перепачкано чёрной грязью — мылась она нечасто, а натянутая по самые брови меховая шапка скрывала уши.

Мужчина, заговоривший с ней, назвался жрецом какого-то храма. Его белоснежные с золотым отливом волосы были безупречно уложены, а в руке он сжимал предмет, похожий на золотую виноградную гроздь с семью ягодами. Очевидно, какой-то символ, причём довольно тяжёлый и увесистый.

Сейки тогда не знала, что жрецы носят с собой символы своих богов, которые служат знаком их статуса и принадлежности к Культу.

«Оружие?»

Непохоже. Да и сам мужчина не выглядел опасным. Ни его ряса, ни аура не излучали угрозы. К тому же, они стояли не на глухой лесной тропе, а в углу рынка небольшого городка. Какой идиот станет выкидывать фокусы на виду у всех? Более того, её звериные инстинкты молчали. Наоборот, казалось, что этот человек излучает к ней безграничную доброжелательность.

Она как раз продала шкуры и кое-какие потроха монстров, купила соль со специями, когда они столкнулись. Встреча явно была случайной.

Он просто подошёл к ней на улице, остановил и заговорщицки зашептал про какую-то «Святую Деву».

И продолжал щебетать елейным голосом: просил зайти в храм, называл её крестницей бога, твердил о благословении.

Обычно она бы просто послала такого к чёрту и пошла своей дорогой, но сейчас обстоятельства были иными. Сейки замолчала, задумавшись.

«Так и будешь всю жизнь ковыряться в потрохах монстров? Расширяй кругозор, посмотри мир».

Дед, который постоянно это повторял, отсутствовал уже больше трёх месяцев.

Честно говоря, ей не особо хотелось. Зачем? Вот о чём она подумала в первую очередь. Святая Дева, боги — ей до этого не было никакого дела. Если тебя сожрал монстр или тварь, это не потому, что тебе не повезло или боги от тебя отвернулись, а потому, что ты плохо подготовился и мало тренировался.

Но дед почти всегда оказывался прав. Значит, и в этих словах был смысл.

— И что мне даст статус этой вашей Святой Девы? — спросила она.

На этот размытый вопрос жрец ответил с лучезарной улыбкой:

— Всё, что пожелаете. Всё, что может достать Церковь, станет вашим, Святое Дитя.

Церковь любила называть Святых Дев и Святых Юношей «детьми Бога».

— Меня зовут не Святое что-то там, а Сейки.

Тринадцатилетняя Сейки знала, как устроен мир, но до житейской мудрости ей было далеко.

Короче говоря, её одурачили. Ошибаются все, и теперь Сейки считала то своё решение главной ошибкой.

Был ли тот жрец плохим человеком? Нет. Он искренне радовался встрече, благословлял её и свято верил, что её счастье — в лоне Церкви, и что там она получит жизнь, о которой можно только мечтать.

Но даже если бы она послала этого добряка подальше, даже если бы отказалась идти с ним — Священное государство, узнав о существовании Святой Девы, ни за что бы не оставило её в покое.

Так Сейки оказалась в каком-то церковном монастыре.

Он располагался даже не в городе, а на склоне горы, в глуши. Жрец, который привёл её туда, плакал от счастья, осыпая её благословениями перед уходом.

— О-о, это доказательство того, что Господь хранит нас! Все плоды принадлежат Ему, а изобилие — Его дар!

Пропустив эти бредни мимо ушей, Сейки переступила порог. А уже через два дня поняла, что попала в клетку.

— Куда вы направляетесь?

У её дверей всегда кто-то дежурил. Жрец так называемого Культа Изобилия следил за каждым её шагом, оправдывая это тем, что должен привить ей манеры Святой Девы.

Внешне ей вроде бы разрешали гулять по территории, но любой выход наружу был под строжайшим запретом. По сути, её просто посадили под замок. И тело, и душа словно попали в клетку.

Сейки уже приходилось сидеть взаперти три дня, когда ей было двенадцать. За то, что устроила поножовщину в городе. Тогда деду пришлось продать ценную шкуру, чтобы её вытащить.

Сейчас всё было точь-в-точь как тогда.

Была ли в этом проблема? Ещё какая.

Почувствовав, что дело нечисто, Сейки начала под разными предлогами бродить по монастырю, изучая его ногами и сканируя глазами.

И вот, бродя по коридорам…

— А это что за место? — спросила она.

Под монастырём находилась какая-то подземная пещера, и туда вели человеческие следы. Сейки не стала спускаться и проверять лично — ни времени, ни возможности на это не было.

— Это часовня для молитв в строгом посте.

Они утверждали, что там молятся без еды, но Сейки, хоть пахло и слабо, чётко уловила оттуда запах пищи. На пути туда валялись хлебные крошки и следы мелких грызунов вроде крыс.

Что это значило?

«Они держат там людей?»

— А что вообще делают Святые Девы?

Она прикидывалась дурочкой, засыпая их наивными вопросами. Половина ответов была пустым трёпом, но попадались и полезные крохи. Этого хватило, чтобы сложить картину целиком.

— Создают святую воду и зелья. Божественная сила Святых кардинально отличается от силы обычных верующих. Это сила, способная даровать благо. В этом плане вы, Святая Сейки, ещё неопытны, вам предстоит долгая тренировка.

Так сказал Шилма, настоятель монастыря.

«Подземелье. Еда. Карцер».

Святая Дева делает зелья. Какова сейчас её ценность? Она понятия не имеет, как пользоваться этой самой божественной силой. А если научится, что с ней будет? С огромной долей вероятности её превратят в машину по производству святой воды и зелий. Иначе зачем бы им держать её взаперти?

Сейки хотела посмотреть мир и извлечь для себя выгоду из статуса Святой Девы, а не гнить в клетке. Но было очевидно, что если она сейчас скажет «Я передумала, отпустите меня домой», никто перед ней двери не распахнёт.

С этого момента Сейки начала наблюдать за людьми, изучать здания и запоминать планировку. Это было нетрудно. С самого детства она запоминала расположение ловушек по одним лишь очертаниям леса. Не умей она этого, давно бы сдохла.

По сравнению с дикой природой, архитектура зданий, участки, покрытые мхом из-за тени, и стены, обвитые плющом, были слишком явными ориентирами. В её голове формировалась чёткая структурная карта.

И не только рельефа — она отмечала патрули, пути их движения и наличие оружия. Даже люди, двигавшиеся в реальном времени, словно находились у неё в голове. Это был один из навыков, которому её научил дед. Её главное достояние и сила.

Она проделала всю эту работу тайно, прямо под носом у стражи. И, нарисовав в голове эту объёмную карту, пришла к единственному выводу:

«Без помощника мне отсюда не выбраться».

Её единственная попытка побега увенчалась успехом.

Всё началось с того, что посреди урока теологии она приставила нож к горлу наставника. Обычный столовый нож, стянутый за обедом. Но для того, чтобы перерезать кому-то глотку, предназначение ножа значения не имеет, так что аргумент получился весомым.

Всё это время она притворялась послушной, слабой девочкой, так что никто и подумать не мог о подобной выходке. На уроке в маленькой комнатке были только она и учитель.

Сейки досконально изучила повадки обитателей монастыря и теперь играла на их реакциях. Она знала, где находятся окна и подземные склады, знала глухие коридоры и оживлённые залы, знала, где держатся громилы, способные вырубить её с одного удара, и по каким маршрутам они бросятся в погоню.

Раскидав повсюду ложные следы и создав видимость побега за пределы монастыря, Сейки юркнула в келью молодого монаха, который всегда смотрел на неё с жалостью.

— Спасибо, — шепнула она.

— …Отец наш небесный, покарай грехи Церкви и наставь её на путь истинный, — пробормотал молодой монах, тем самым признавая гниль происходящего.

Он ничего не мог изменить в самой системе. Но он мог помочь бедной девочке.

Она попросила лишь ненадолго её спрятать. Этого было достаточно. Или пусть он назовёт ей хоть одну причину, почему она должна провести здесь остаток жизни. Таких причин не было. А значит, и возразить ему было нечего. В её логике не было изъянов, и монах исполнил её просьбу. Это был максимум того, на что он мог пойти.

Если бы он посмел открыто выступить против Церкви, его бы просто отправили на костёр как еретика. Он был крохотной крупицей совести, уцелевшей в насквозь прогнившем Культе. Сейки безошибочно считала эту черту его характера.

В охоте на монстров нужно уметь использовать всё, что есть под рукой. Именно так она и поступила.

Этот монастырь больше походил на крепость, и населяли его исключительно жрецы и фанатики. Но даже среди них были не только подонки.

Она просидела в келье монаха ровно полдня. И ровно в тот момент, когда стража начала понимать, что их водят за нос, и у них закрались первые сомнения, Сейки вышла наружу, облачившись в рясу молодого монаха. Рядом с ней, под благовидным предлогом, шла женщина-жрица, которая всё это время заменяла ей няню.

Два союзника. Без них побег из монастыря-крепости был бы абсолютно невыполним.

Миновав колоннаду, оставив позади статуи семи мучеников и изваяние бога с семью виноградинами, Сейки навсегда покинула тюрьму, которую они называли монастырём.

— Спасибо, — бросила она на прощание.

Женщина средних лет, ставшая ей няней, улыбнулась. У неё были очень добрые глаза.

— Живите так, как желаете.

— Но если я уйду, у тебя будут проблемы, так?

— Разве ты из тех детей, кто остановится из-за подобных тревог, Сейки?

Женщина была бесконечно щедрой и милосердной. Если бы боги или их воплощения существовали, разве они не должны были бы выглядеть именно так? Сейки кивнула, прокручивая в голове обрывки теологии, которую успела усвоить.

— Прости. Но у меня есть цель, и я буду идти к ней.

Жалость не могла её остановить.

Она покинула храм и с тех пор безостановочно бежала и шла, обходя города стороной. Ей приходилось читать следы монстров и тварей, чтобы не стать их добычей. Заметив погоню, она совершила немыслимое: в одиночку, без снаряжения, прорвалась через болото, кишащее десятками ящеролюдов. Выбрав маршрут, на который никто бы не отважился, она решила, что стряхнула хвост.

Но после такого безумного рывка ей пришлось зайти в город, чтобы пополнить припасы. Разумеется, ищейки тут же взяли след и пошли за ней.

Была ли это ошибка? Нет. Без надлежащей экипировки дальнейший побег был бы невозможен. Сейки продала серебряный подсвечник размером с ладонь, который прихватила из храма, и закупилась всем необходимым.

«Жаль мой кинжал».

Её любимый охотничий нож давно отобрали, так что она была безоружна. На вырученные кроны она купила новый кинжал, ботинки на толстой подошве, плащ и плотную одежду.

Всё это она успела провернуть до того, как в город ворвалась погоня. Иначе стража уже давно скрутила бы её.

Стражники легко выпустили оборванную девочку, поверив её байке о том, что она бежит в лагерь охотников к родителям. А дальше — снова бесконечная ходьба.

Если бы она умела маскироваться, было бы проще, но это не было её сильной стороной. Зато её вели навыки выживания, вбитые в неё с пелёнок.

«Дедушка».

Вполне естественно, что в такие моменты она вспоминала человека, который её вырастил и выучил.

Ранним утром её пробирал ледяной холод, а днём солнце порой припекало так, что она покрывалась потом. Она старалась передвигаться по открытой местности. Избегала холмов, пещер и ущелий, держа дистанцию. Это было умение постоянно контролировать пространство, расширяя поле зрения и сканируя местность.

Пережив несколько смертельно опасных моментов, она добралась до Пелхайма. Здесь она собиралась окончательно стряхнуть остатки погони, но…

«А они упёртые».

Когда она вошла в город и уже собиралась его покинуть, число преследователей внезапно выросло в десятки раз. Если раньше она чувствовала у себя на хвосте от силы человек десять, то теперь их были десятки. Они рассыпались широким фронтом, загоняя её, словно дичь, в гигантскую сеть.

Здравый смысл гласит: если за тобой погоня, не загоняй себя в угол. Но она поступила именно так. Она сама отрезала себе путь к отступлению, нырнув в лес.

Почему? Потому что это был лучший вариант побега.

«Всё не так уж плохо».

По пути она не раз получала раны, но всё же она была официально признанной Святой Девой. В ней спала божественная сила. Она понятия не имела, как высвобождать её или использовать в бою. Зато любая рана на теле Сейки затягивалась невероятно быстро. Её не брали яды, и даже когда ей едва не оторвало ногу, она умудрилась быстро оправиться.

— Ты точно полуэльф, а не фрогг-полукровка? — удивлялся как-то дед.

— Фрогги откладывают икру. Я что, вылупилась из икринки? Тебе виднее, дедушка.

— Твоя мать — моя дочь, соплячка ты эдакая.

Способность к регенерации поражала даже бывалого охотника. Сейки была такой с самого детства. Поскольку человек и фрогг не могут иметь общее потомство, они списывали её живучесть на природную аномалию.

Откуда им было знать, что всё дело в божественной силе?

Так или иначе, Сейки намеревалась прорваться на север и окончательно оторваться от погони. Сбросить их в лесу и уйти на север. План был прост, но подготовка к нему потребовала немало усилий.

Прошло полдня. День сменялся ночью, а она продолжала идти, жертвуя сном. Спать так, чтобы тебя не сожрали монстры, она научилась давно. От накопившейся усталости руки и ноги налились свинцом.

Обогнув город, она добралась до подножия горного хребта. Это были отроги гор Гигант, которые местные называли Норт Пелхайм. И это место было невероятно опасным. Настоящее логово огнедышащих монстров.

Сейки собиралась рискнуть и уйти по горным тропам. Таким был её план.

План, который рухнул, когда она увидела людей, преградивших ей путь.

— Святое Дитя.

Женщина с мягкой, милосердной улыбкой, стоявшая в центре отряда, подала голос.

— Меня зовут Сейки, — отрезала девочка, отстаивая своё право на имя. Она не была «Святым Дитя», она была Сейки.

А женщина, стоявшая перед ней, была той самой жрицей, которая поздравляла её со статусом Святой Девы в том самом монастыре-тюрьме.