В состав отряда, отправленного Священным государством в погоню за Святой Девой, входило пять человек.

Ядром группы была троица: храмовник Альма, жрица Шилма и инквизитор Берт.

Непосредственно в бою участвовали Альма и двое его учеников. О боевой мощи самого Альмы не приходилось и говорить — она была подавляющей.

Силу Церкви традиционно представляли святые рыцари — паладины. Считалось, что их мастерство ни в чём не уступает мастерству светских рыцарей.

Но это не означало, что храмовники были слабаками.

Среди них хватало бойцов, чья сила вплотную приближалась к рыцарской. Тем более что за их спиной стояла мощь целой Церкви.

Одного этого статуса было достаточно, чтобы к храмовникам относились с почтением в любой точке континента.

Впрочем, не все из них удостаивались такой чести.

В ордене храмовников Изобилия те, кто не смог доказать свою силу, лишались права носить имена. Их называли просто «учениками» или «послушниками». Именно такими и были двое спутников Альмы.

Почему у них не было имён? Это символизировало отречение: посвятив себя Церкви, ты становишься подобен опавшему плоду или сухому листу. Отринь всё мирское и посвяти себя служению Господу.

Поэтому обретение имени означало не просто получение крестильного имени Изобилия. Это было доказательством того, что на тебя снизошла божественная сила и ты подтвердил своё мастерство. Храмовник по имени Альма мог рассчитывать на трепет и уважение везде, куда бы он ни пошёл.

И вот такой человек был вынужден таскаться по лесам в этой утомительной погоне. Официальная причина гласила: «на случай непредвиденных ситуаций, требующих применения силы».

— Ну и где же наша Святая Дева?

Лоб Альмы прорезали глубокие морщины. Эта гримаса ясно говорила о том, насколько он был выведен из себя.

По правде говоря, он был просто в бешенстве.

Его бесило, что ему пришлось лично тащиться на такое плёвое задание. И ещё больше его бесило, что кучка бездарей не смогла решить эту проблему своими силами, заставив их пересечь границу.

— Разве кто-то мог знать, что у Святого Дитя обнаружатся такие таланты? — подала голос жрица, стоявшая в трёх шагах от Альмы и его учеников.

Её звали Шилма. Она была настоятельницей того самого монастыря-крепости. Шилме не нравился взрывной характер Альмы, но сейчас их объединяло одно желание: поскорее закончить с этим.

Ей не терпелось схватить Святую Деву.

Мужчина, стоявший перед ними, разделял их нетерпение.

Это был Берт — тот, кто вёл за собой Альму с учениками и Шилму.

С виду — неприметный человек, но остальные ловили каждое его слово. Берт не мог похвастаться выдающимися боевыми навыками, зато в искусстве выслеживания людей ему не было равных.

Переведя взгляд с Альмы на Шилму, Берт заговорил:

— Вы правы, брат Альма. Но смею предположить, что уже сегодня мы её поймаем. Сестра Шилма, только начав расследование после инцидента, мы выяснили: с самого детства её опекал «свободный рейнджер» — один из Горцев.

Услышав это, Альма презрительно дёрнул бровью.

Мало того что ситуация бесила его сама по себе, так ещё и всплыли факты, о которых он не имел ни малейшего понятия. Двое учеников тут же испуганно покосились на наставника.

Они знали: их учитель уже несколько дней не давал выхода своему гневу.

Если добегавшуюся Святую Деву поймают... вряд ли она вернётся в монастырь с целыми руками и ногами.

Ученики прекрасно знали о садистских наклонностях своего наставника.

Говорят, больше всего в жизни ему нравилось, когда еретики пытались сопротивляться. А точнее — он обожал их за это избивать.

Учитель получал нездоровое удовольствие, ломая людям кости и калеча их тела.

Берт, мельком взглянув на нахмуренного Альму, кратко пояснил:

— Их ещё называют независимыми бойцами...

Свободные рейнджеры, или независимые бойцы — так их называли те, кто любил умничать.

Некоторые учёные, отмечая их продолжительность жизни, отличную от обычной человеческой, утверждали, что это вообще другой вид, и называли их «Хайлендерами» — Горцами.

Впрочем, в народе их звали просто горцами или отшельниками.

Большинство из них жили в горах, никогда не покидая своих территорий, отсюда и название.

Откуда они взялись — никто не знал. Если проводить аналогии, то людей, прекрасно адаптировавшихся к жизни в городах, называли «своими», а тех, кто не прижился, — «чужаками». Так вот, горцы были самыми радикальными из чужаков.

Их образ жизни действительно был уникален.

В мире, кишащем монстрами и тварями, они умудрялись выживать семьями по три-четыре человека, а то и вовсе в одиночку.

Они не искали работы и ничего не просили взамен.

Всё, чего они хотели, — чтобы их оставили в покое на их земле.

— Вы сказали — Горцы? — перебила его Шилма.

— Да, именно так, — кивнул Берт, поглаживая брошь на груди.

Сжимая в руке символ Бога Изобилия — гроздь из семи виноградин, олицетворяющую Семерых Мучеников, — он пытался унять тревогу.

Если он облажается, его, конечно, не убьют, но потери для него будут катастрофическими.

— Разве у Горцев не алебастровая кожа и глаза, похожие на звериные? — нахмурилась Шилма.

Она помнила, как читала в какой-то книге, что Горцы за века жизни в дикой природе изменились, приспособившись к ней.

Упоминалось даже, что их глаза способны пронзать кромешную тьму.

Шилма видела Святую Деву вблизи на протяжении нескольких месяцев. Её глаза ничем не отличались от человеческих.

— Она не кровная наследница Горцев. Судя по всему, её воспитал один из отшельников. Он же её и обучал.

Таков был вывод Берта. И это предположение было очень близко к истине.

Горцы — признанные эксперты по выживанию в горах и мастера выслеживания.

На своей территории они неуловимы. За ними просто невозможно угнаться.

Говорят, в расстановке ловушек и капканов им нет равных.

Берт сменил тактику поиска именно потому, что выяснил происхождение девочки.

Будучи опытным следопытом, он, как и Энкрид, смотрел не на «точки», а на «линии» — маршруты беглянки.

«Разве она бежит куда глаза глядят?»

Горцы — это люди, способные раскидать по своей территории сотни ловушек и помнить местонахождение каждой из них до конца жизни.

Выслеживание, побег, охота — для них это обыденность. Если просто бежать за ней по пятам, они её точно упустят.

Идти по оставленным следам — верный путь к провалу.

Поэтому Берт, наняв людей, решил загнать её в угол. Он предвосхитил её маршрут.

Если бы он ничего не знал — это одно. Но теперь он понимал, с кем имеет дело.

Девочка, способная через три дня пребывания на новом месте запомнить расположение каждого камушка, — вот кем на самом деле была эта Святая Дева, воспитанная Горцем.

«А что, если и после всего этого мы её упустим?»

Страх провала подогревал тревогу Берта.

Если это случится — придётся возвращаться к тому месту, где её видели в последний раз, и прочёсывать всё заново, шаг за шагом.

Но в этом новом поиске для Берта места уже не будет.

Поэтому он должен был схватить её именно здесь.

«Лучше закончить всё прямо сейчас».

Ему совершенно не хотелось лезть в горы, где обитал тот, кто её обучил.

Горец на своей территории — это сущий монстр, орудующий капканами, ядом и стрелами.

Говорят, знаменитые «Ледниковые рейнджеры», стражи снегов, достигли своего величия, переняв часть техник у Горцев.

Сунуться туда означало бы верную смерть.

А значит, миссия будет провалена. И отчитываться придётся перед Альмой. От одной мысли об этом по спине Берта бежал холодок.

Берт был полон решимости покончить с этим здесь и сейчас. Нет, он обязан был это сделать.

К счастью, у него было вдоволь крон для найма людей, достаточно боевой мощи, а собранная информация позволяла предсказать маршрут девчонки.

Именно поэтому он нанял местных охотников, знающих эти края, и привёл сюда Альму и Шилму.

Они миновали Пелхайм и заняли позицию на окраине северного леса. Шилма прочитала молитву, скрыв отряд с помощью магии.

— Да хранит нас Господь и укроет ненадолго от солнечного ока.

Заклинание сделало тени вокруг них чуть более густыми. Эта темнота и была границей магического барьера.

— Пока мы не выйдем за эту черту, она нас не заметит, — уверенно произнесла Шилма. Невидимый, но осязаемый полог укрыл их.

Альма ждал, и лицо его было мрачнее тучи. Того, что по пути он сжёг пару монстров, явно не хватило, чтобы остудить его гнев.

Берт же лихорадочно соображал: если девчонка всё-таки прорвала кольцо, куда она могла направиться?

Он уже готовил оправдания на случай худшего сценария.

Но спустя какое-то время — Берт даже в туалет боялся отойти, терпя из последних сил, — он с облегчением выдохнул.

Вдали показалась фигурка.

Она приближалась, и вскоре стали различимы детали её одежды: потёртый плащ, доходящий до икр. Даже не видя лица, Берт сразу понял, кто это.

Святая Дева.

«Слава богам».

Берт был готов расцеловать её за то, что она пришла именно сюда.

Это было искренне. Никаких оправданий выдумывать не придётся. Солнце ещё не село, так что к ужину они уже могут быть в тепле замка.

Так рассуждает человек, для которого главной проблемой было выследить цель, а не схватить её.

— Святое Дитя, — произнесла Шилма.

С её словами чёрный барьер, скрывавший их от остального мира, рассеялся.

Альма, его ученики и Берт почувствовали, как невидимая преграда, стоявшая перед ними, исчезла.

Только в этот момент пришло осознание — до этого они ощущали лишь лёгкий дискомфорт, как от наваждения.

Заклинание отвода глаз было снято.

А значит, Шилма узнала ту, кто стояла перед ними.

Девочка ответила. Они замерли друг напротив друга.

Альма не собирался тратить время на пустые разговоры. Опустив руку, он перехватил поудобнее свой боевой молот.

Как и предсказывали ученики, он намеревался переломать Святой Деве ноги и утащить её силой.

Её святая сила всё равно залечит раны, так ведь?

Девчонка, ничем не лучше какого-то жалкого фрогга, заставила их так долго мучиться.

Её вина была поистине огромна.

***

Энкрид оценил ситуацию с присущей ему прямолинейностью.

Север. Преследователи. Святая Дева.

Трёх этих слов было достаточно, чтобы он мгновенно выстроил план действий.

— Бежим.

Под лучами осеннего солнца он мчался вперёд, игнорируя холмы, овраги и монстров.

Найти следы было бы неплохо, но удача — дама капризная.

Как там говорят? Дурная голова ногам покоя не даёт?

Энкрид с готовностью признавал: да, он дурак, поэтому пусть работают ноги.

Он бежал так, что лёгкие горели, а внутренности сводило от жара. По лицу катился пот. Статус рыцаря не сделал его богом — он по-прежнему оставался человеком. Уставать и задыхаться было в порядке вещей.

Разница заключалась лишь в том, что по сравнению с обычным человеком он мог бежать немыслимо долго и дышать немыслимо глубоко.

Некоторые рыцари, умеющие регулировать дыхание с помощью «Воли», способны были не дышать под водой больше часа.

Энкрид задействовал «Стальные ноги». Направляя силу в ступни, он двигался зигзагами, отталкиваясь от земли.

Сейчас ему не нужно было задерживать дыхание. Напротив, он дышал полной грудью, набирая скорость.

Бум!

При каждом толчке земля взрывалась, оставляя за ним цепочку кратеров.

Сбился с пути? Не та дорога? Плевать. Недостаток информации он компенсировал скоростью.

— Ты же выдохнешься до того, как доберёшься до врага! — крикнула Синар, но Энкрид пропустил её слова мимо ушей.

Честно говоря, он знал куда более простой и надёжный способ.

Куда направятся храмовники после поимки Святой Девы?

В ближайший город, разумеется.

Они не отправятся в долгий обратный путь без пополнения припасов. Перехватить их там было бы в разы проще.

Но он не хотел этого делать. Ни интуиция, ни настроение не позволяли ему ждать.

Вспомнилась размозжённая и обожжённая голова монстра.

«Похоже, в их отряде затесался кто-то с очень скверным характером».

Синар ведь тоже так сказала.

Следы боя говорили сами за себя.

Жестокий, получающий удовольствие от чужой боли ублюдок. И слова Дойча это только подтверждали: «один из них выглядел просто взбешённым», а остальные «смотрели на него со страхом».

И вот этот садист из Церкви, доведённый до белого каления, доберётся до беглой девочки. Неужели он просто свяжет её и на этом успокоится?

Ни за что.

Именно поэтому Энкрид сейчас нёсся вперёд, разрывая лёгкие.

Если он побегает чуть дольше и чуть быстрее, признав свою «дурость», то кто-то другой, возможно, избежит мучений.

Особенно если этот кто-то — беззащитный ребёнок.

Когда всё стало ясно, Энкрид не видел причин тормозить.

Шу-ух.

Издалека до его ушей донёсся едва уловимый звук.

— Там, — почти одновременно с этим Синар указала пальцем в сторону. Она ориентировалась не только на звук, но и на обрывки следов.

За полем с пожелтевшей осенней травой возвышались отроги Гигантских гор.

Вершины, царапающие облака, устремлялись ввысь. У самого подножия одной из таких скал они и находились.

Найти этот крошечный след среди камней и травы было чудом.

— Это след святой силы, — нахмурившись, произнёс Аудин.

Энкриду сейчас было плевать на душевные метания Аудина.

Он рванул вперёд. Это было единственно правильное решение.

Бум!

Удар ноги о землю. Взметнувшийся фонтан грязи. Тело Энкрида, превзойдя физические пределы, сжимало пространство и пожирало время.

Ему было жаль пойманную девочку, поэтому он не колебался ни секунды.

И вот он прибыл.

Перед ним предстала картина: девочка с явно сломанной правой ногой отчаянно размахивала коротким кинжалом.

Вжих.

Клинок бессильно рассёк воздух. Мужчина, находившийся в зоне её удара, лениво отступил на шаг назад, кривя лицо в издевательской усмешке.

Энкрид увидел всё это в одно мгновение.

Звук его стремительного приближения ударил по поляне, как раскат грома. Пятеро преследователей мгновенно напряглись, принимая боевые стойки.

Оставляя за собой размытые тени, вспышки света и вытянутый силуэт, Энкрид остановился.

Бабах!

Он не просто затормозил. Он с силой впечатал ногу в землю. Взметнулось облако пыли, на мгновение скрыв всё вокруг.

Сквозь эту пыльную завесу на пятёрку храмовников уставились два синих глаза.

Вблизи Энкрид смог рассмотреть ту самую «жалкую жертву».

Девочка с бесстрастным, почти пустым взглядом сжимала кинжал обратным хватом.

Надо же, какая выдержка.

Её нога была сломана, но она не издала ни звука. Конечно, Энкрид не знал всех деталей.

Он лишь инстинктивно оценил ситуацию и сделал выводы.

— Ты кто такой? — рявкнул мужчина, чьё лицо было испещрено морщинами — свидетельством того, как часто он хмурился от злости.

По мнению Энкрида, в некоторых ситуациях кулаки доходчивее слов.

Поэтому он ответил делом.

Аудин ещё даже не успел добежать.

Нога Энкрида с силой вдавила землю. Лодыжка и колено мягко согнулись, пружиня, а затем резко распрямились.

Движение было настолько плавным и стремительным, что, несмотря на грохот от толчка, его тело метнулось вперёд, словно ласточка, пикирующая на добычу.

Противник с морщинами на лбу отреагировал, но как-то неуклюже.

Впрочем, то, что он вообще успел среагировать, уже делало ему честь.

Жаль только, что на этом его таланты заканчивались.

Пока храмовник пытался закрыться левой рукой как щитом, а правую с зажатым в ней молотом заносил для удара снизу вверх, Энкрид уже был рядом.

Его левая рука сомкнулась на лице противника.

Одновременно с этим левая нога Энкрида подбила храмовнику пятку, выбивая опору.

И рука, сжимавшая лицо врага, с чудовищной силой впечатала его затылок в землю.

БАМ!

Встреча затылка с землёй прошла крайне успешно. Громкий хруст черепа стал тому отличным подтверждением.