Чай остыл. Пить его не хотелось. К сладостям Энкрид тоже не притронулся. Он погрузился в свои мысли.

Крайс как-то сказал, что у Энкрида талант находить решения сложных задач.

— Да?

Сидевший напротив него Дойч непонимающе моргал, глядя на Энкрида поверх простого деревянного стола в гостиной со старыми, но мягкими креслами.

Он никак не мог взять в толк, к чему был задан вопрос.

Зачем спрашивать его, мэра, о мотивах похитителя?

— Если у тебя есть Святая Дева, ты сможешь делать зелья или что-то в этом роде? — повторил Энкрид.

Дойч снова поморгал и переспросил:

— …Я?

— Ага.

К чему вообще такие вопросы?

— Нет.

Несмотря на недоумение, Дойч честно ответил.

— А есть ли кто-то, кто мог бы это сделать?

— …Разве такие найдутся?

Это было общеизвестным фактом.

Секрет производства зелий, которые варит Церковь, неизвестен никому. Единственное, что о нём знают наверняка, — это не имеет отношения к алхимии.

И даже если ты умеешь управлять святой силой, это ещё не значит, что ты автоматически становишься Святой Девой или Святым.

Энкрид задавал эти вопросы, пытаясь поставить себя на место похитителя, опираясь на рассказ Аудина.

Что, если кто-то похитил Святую Деву, потому что мечтает варить зелья?

Но в таком случае не проще ли было бы заняться изучением алхимии?

Или, может, похититель смертельно болен и надеется на исцеление?

Даже так — это бессмысленно.

«Будь я на его месте, я бы так не поступил».

Допустим, у Энкрида была бы возможность похитить Святую Деву. И допустим, он был бы смертельно болен.

Как бы он поступил?

Преодолеть двойные и тройные кордоны охраны в Храме и выкрасть Святую Деву — это адски сложно. Слишком сложно.

Куда проще было бы ограбить несколько особняков богатых аристократов.

Этот путь был бы намного, нет, просто несоизмеримо легче.

Награбленного золота с лихвой хватило бы, чтобы внести щедрое пожертвование Храму и сразу, без лишних вопросов, получить право на лучшее лечение.

Это быстрее, удобнее и безопаснее, чем красть Святую Деву.

— Так зачем он это сделал?

Выгоды нет. Это не убийство, это похищение. А похищение всегда подразумевает чёткую цель.

То есть похититель должен был рассчитывать на какую-то выгоду, но на данный момент никакой выгоды не просматривалось.

Может, другая религиозная конфессия похитила Святую Деву из зависти, чтобы переманить к себе?

Если бы их поймали на таком, мгновенно вспыхнула бы война, по масштабам сопоставимая с Войной Святого Меча.

Война Святого Меча — это событие, о котором пишут в самом начале любого учебника истории. В неких древних руинах был найден меч, излучающий святую силу, и каждая конфессия заявила, что это реликвия их божества. Началась война.

Говорят, в той резне полегло больше десяти тысяч человек.

События происходили так давно, что точных записей не сохранилось, но суть была ясна — жертвы были колоссальными.

После этого потрясённые лидеры различных конфессий чудом пришли к мирному соглашению и, чтобы подобная трагедия больше не повторилась, объединили все церкви в одну структуру.

Божества, которым они поклонялись, могли быть разными, но все верующие стали братьями и сестрами.

Сначала это родство было лишь на бумаге, но время, словно игла с нитью, сшило их судьбы, и теперь они действительно стали единым целым.

— Это не похищение.

Аудин разбирался в церковных делах гораздо лучше Энкрида.

Он видел Церковь изнутри, видел её и снаружи, поэтому быстрее пришёл к логичному выводу.

— Скорее всего, — согласился Энкрид, придя к той же мысли.

— Я… не совсем понимаю, о чём вы говорите…

Дойч, потерявший нить разговора, непонимающе переводил взгляд с Энкрида на Аудина. Энкрид решил не вдаваться в долгие объяснения и перейти к сути.

— Люди из Храма просто зашли и сразу уехали?

Вопрос был продиктован опытом.

Что нужно делать, если ты кого-то преследуешь, а цель уходит от тебя с невероятной ловкостью?

«Я бы увеличил количество глаз».

То, что сложно сделать одному, вдвоём сделать проще. А вдесятером — проще в десять раз.

Нужно лишь увеличить число людей, которые будут беспрекословно выполнять твои приказы.

А где взять таких людей?

В мире всегда найдутся те, кто за пару золотых монет будет сражаться за тебя с рвением голодного гуля.

И пусть для Церкви и Святого Государства швыряться кронами направо и налево было делом необычным.

— А? Э-э… да. Они попросили усилить досмотр на городских воротах и…

— И?

— Спросили, есть ли в городе информационная гильдия.

Похоже, среди посланников Святого Государства нашёлся кто-то с работающей головой. Очевидно, он пришёл к тем же выводам, что и Энкрид, и решил привлечь к поискам местный сброд.

Энкрид поднял взгляд.

— Кто и где?

Дойч, обладая отличным чутьём, начал понимать, к чему всё идёт.

Казалось, он вляпался в очень дурно пахнущую историю.

Энкрид, почуяв его сомнения, произнёс:

— Вреда не будет.

Дойч слегка побледнел, но тут же решительно покачал головой:

— Даже если будет, я готов пойти на риск.

Отступать он не собирался. В его глазах читалась твёрдая решимость.

Он своими глазами видел человека, спасшего город от нападения гноллов, и, глядя на него, изо дня в день оттачивал свои навыки и закалял дух.

Энкрид считал, что Дойч стал мэром благодаря своей сообразительности, но на самом деле его поддержали люди, с которыми он бок о бок строил этот город.

После инцидента с гноллами Дойч посвятил свою жизнь защите Пелхайма. И всё это — благодаря восхищению героическим поступком одного человека.

Дойч этого не забыл.

Он долгое время был наёмником. В этой профессии выживают смекалистые, но если хитрость подкреплена верностью слову — такие живут дольше всех.

— Если вам что-то нужно, я всё организую, — предложил Дойч.

Энкрид не стал отказываться.

— Информация, передвижения людей… Информационная гильдия занимается только информацией?

В вопросе уже крылся ответ.

— Это «Братство», — пояснил Дойч. — Шайка преступников, сбившаяся в стаю.

— Я хочу знать всё, что они услышали от людей Церкви, и всё, что они сейчас делают.

— Всё до единого слова?

— Просто скажи, где они прячутся. Я сам всё выясню.

— Нет, оставьте это мне.

Дойч покачал головой, и Энкрид не стал настаивать.

Как он мог отказать человеку, который искренне, от всего сердца предлагал помощь?

К тому же, с точки зрения эффективности, старожил и мэр города справится с этим куда лучше.

— Мне понадобится полдня. Господин, если вы ещё не обедали, прошу вас, располагайтесь и перекусите.

Дойч поклонился Рыцарю Железной Стены и вышел.

Проводив его взглядом, Энкрид последовал его совету и попросил подать еду.

— Д-да, конечно!

Служанка, явно нервничая, дважды ответила «да» и вскоре принесла разнообразные блюда.

Энкрид осушил чашку остывшего чая одним глотком, утолив жажду, и посмотрел на Аудина.

Глаза Аудина не светились, и внешне он казался абсолютно безмятежным, но Энкрида было не провести.

Аудин лишь притворялся спокойным.

Пусть его сердце и не колотилось как сумасшедшее, но нервы его были натянуты до предела.

— Я спасу её, — нарушил тишину Аудин.

Энкрид кивнул:

— Само собой.

— Истинно так, — добавила Синар.

Если это было похищение, значит, воля ребёнка здесь ни при чём.

Но если это побег?

Дело принимает совершенно иной оборот. Как поступить, если ты видишь ребёнка, который спасается от угнетения и жестокого обращения?

Что, если её страдания и её жертва — это цена мира на континенте?

Кто знает. И плевать. Честно говоря, сама мысль о том, что мир на континенте зависит от страданий одной девочки, казалась им полным бредом.

А значит, сначала они её спасут, а потом уже будут задавать вопросы.

Если все их догадки окажутся ошибкой, и её действительно похитили? Тоже неплохо.

Они спасут ребёнка и заодно сделают Святое Государство своим должником.

А если это всё-таки побег? Если так…

Неважно, кто стоит за этим — Святое Государство или кто-то другой. Это уже не будет иметь никакого значения.

Роге был главарём крупнейшего Братства в Пелхайме.

У него были братья, с которыми он рос с малых лет, и организация, которую он сколотил после того, как осел в этом пограничном городе.

Ба-а-ах!

Дверь склада на окраине города, служившего штаб-квартирой Братству Роге, с треском разлетелась на куски, открывая проём нараспашку.

— Бл*дь, какого хера?!

Роге инстинктивно втянул голову в плечи и схватился за рукоять кинжала. В дверном проёме, на фоне яркого полуденного солнца, вырисовывался тёмный силуэт человека.

Свет бил ему в спину, поэтому лица было не разглядеть.

Роге прищурился. Телосложение показалось ему знакомым.

И тут он заметил в правой руке тени длинное древковое оружие с лезвием на конце.

«Глефа?»

Человек из тени заговорил:

— Взять их. При малейшем сопротивлении — убивать на месте.

В склад тут же вломился отряд вооружённых людей.

Даже слепому было ясно: это личная гвардия Пелхайма. Городская стража и по совместительству ударная сила мэра. Какому-то криминальному Братству с ними тягаться было не по зубам.

— Ч-что за…

Бандиты опешили. Драться? Или сдаваться? Они застыли на месте, сжимая в руках невытащенные кинжалы.

— Джейк?

Один из бандитов узнал в лицо стражника. Он попытался обратиться к нему, но солдат его проигнорировал.

— Стоять смирно. Оружие на землю.

Произнеся это, стражник по имени Джейк сделал шаг вперёд. Лезвие его копья недвусмысленно давало понять, что шутить он не намерен.

Остриё скользнуло вперёд и замерло в дюйме от живота знакомого ему бандита.

Взгляд Джейка был ледяным, а тон не терпел возражений:

— Оружие на пол.

Роге всегда считал свою банду чем-то вроде птички-зубочистки, выклёвывающей паразитов из зубов крокодила — то есть города. Они делали ту грязную работу, о которой город предпочитал не марать руки.

Сам Дойч Фульман ни разу не встречался с ним лично, но Роге любил хвастаться, что они с мэром делят этот город: один правит днём, другой — ночью.

И Дойч никогда этого не опровергал. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Разве это не означало взаимное уважение? Так какого чёрта сейчас происходит?

— Повторять не буду. Выкладывай все заказы, которые вы получили за последнее время. Был заказ на выслеживание? В город заходили охотники за головами?

Роге захлопал глазами.

И из-за этого он устроил всю эту облаву?

Где-то час назад им действительно поступил запрос от мэрии с требованием предоставить отчёт о последних заказах. И этот запрос исходил лично от мэра, Дойча Фульмана.

«Если я буду сливать информацию по первому требованию, на хера вообще нужна информационная гильдия?»

Он что, похож на придурка, который по щелчку пальцев всё выложит?

Поэтому Роге легкомысленно проигнорировал приказ: «Хочет знать — пусть сам приходит».

Взаимное уважение требует соблюдения политеса, разве нет?

— Я же просил зайти лично, помнишь?

Это произнёс сам Дойч Фульман. Ужасный шрам на его лице сейчас казался ещё более зловещим, чем обычно.

Пограничный город — место, где люди каждый день рискуют жизнями. Естественно, сюда стекаются самые отпетые отморозки.

С тех пор как Энкрид уничтожил колонию гноллов, в Пелхайме произошло множество событий.

То, что Дойч поднялся от капитана стражи до кресла мэра, доказывало лишь одно: он умел блестяще и «красиво» решать любые проблемы.

Один из его методов заключался в том, чтобы игнорировать мелкие провокации и не обращать внимания на всякую шваль, пока она не пересечёт черту.

Подобное поведение усыпляло бдительность врагов. И когда Дойч наносил молниеносный удар, его жертвам оставалось только стоять и хлопать глазами, как сейчас это делал Роге.

Довольно распространённая тактика, но дураки всегда на неё попадаются.

Как и в этот раз.

— Эй, как там тебя? Роге? Руге? Может, сначала отрежем тебе ухо, а потом поговорим?

Дойч Фульман пришёл «красиво» решить проблему.

А его понятие красоты почти всегда подразумевало грубое насилие.

Если не используешь силу, приходится играть в гляделки и искать компромиссы. Но если уж решил бить — бей наверняка.

Если не действовать так жёстко, в город потянутся любители пырнуть кого-нибудь ножом в тёмном переулке.

Дойч такого не прощал.

То, что Пелхайм мог похвастаться неплохим уровнем безопасности, было заслугой не только других факторов. Все признавали: глефа в руках Дойча Фульмана сыграла в этом далеко не последнюю роль.

— Выкладывай всё по-хорошему. Не доводи до крови.

Услышав это, Роге почувствовал жгучее унижение и инстинктивно выхватил кинжал.

Шинг.

Лезвие блеснуло на солнце. Роге скрипнул зубами.

И аккуратно, без резких движений, положил кинжал на пол.

Лезвием к себе, демонстрируя полную покорность.

— Да, господин мэр.

Подумаешь, унижение. Переживёт.

Главное — остаться в живых.

И он выложил всё как на духу. Впрочем, никаких великих тайн он и не знал.

Инквизитор, прибывший из Святого Государства, сделал им заказ. Попросил найти среди приезжих девочку, путешествующую в одиночку.

Задание пустяковое, а платили щедро. По их просьбе Братство даже разослало весточки знакомым охотникам за головами.

— В одиночку? — перебил его Дойч.

— Н-нет. Продолжайте.

Дойч велел Роге рассказывать дальше. Тот покорно ответил «Да-да» и выложил всё до мельчайших деталей.

У Дойча тоже была голова на плечах.

Сложив два и два, он понял, зачем Энкрид прибыл в Пелхайм.

Но зачем Инквизиторам из Святого Государства нанимать местную шваль вроде этого Братства, платя им полновесные кроны за работу, с которой они и сами бы отлично справились?

Та самая Церковь, которая, по слухам, настолько скупа, что приторговывает солью на чёрном рынке? Не может быть.

«Дерьмом попахивает».

Да и деталь про «одинокую девочку» как-то резанула слух.

Дойч Фульман, собрав своих людей, отправился к Энкриду, чтобы доложить обо всём.

Попутно он отдал приказ выяснить, куда направились жрецы.

— Они уже покинули город, — доложил подошедший заместитель.

— В какую сторону? — спросил Дойч на ходу.

— На восток.

Вернувшись к Энкриду, Дойч выложил всё, что узнал, добавив к этому свои собственные выводы.

И Энкрид задал тот же самый вопрос, что и Дойч:

— В одиночку?

— Да, господин. Сказали, что она одна.

Энкрид выпрямился. Шестерёнки в его голове закрутились.

Не похищение, а побег. Догадка оказалась верной. И Аудин, присутствовавший при разговоре, тоже это услышал.

— Она точно одна, брат мэр? Вы уверены?

— Да.

Хотя прямых доказательств не было, свидетельские показания совпадали с их подозрениями. Энкрид принял решение на ходу изменить приоритеты их миссии.

Вместо того чтобы «помогать отряду жрецов в поисках Святой Девы», их главной целью стало найти и защитить беглого ребёнка любой ценой.

И всё же один вопрос по-прежнему не давал ему покоя.

«Но как её до сих пор не поймали?»

В свою бытность охотником за головами он выучил имена лучших ищеек континента. Троих из них считали непревзойдёнными мастерами своего дела.

Двое из них уже мертвы, а третий, по слухам, ушёл на покой, но…

Что удивительно, все трое когда-то состояли в рядах Церкви.

Когда Энкрид спросил своего наставника, почему так, тот усмехнулся:

— Никто на континенте не ищет людей лучше, чем Церковь. Это факт.

На вопрос «почему?» старый охотник рассмеялся:

— А сам как думаешь? Потому что опыта у них — хоть отбавляй.

Охота на людей требует не столько таланта, сколько опыта.

Многие из тех, кого объявляют еретиками, пускаются в бега. И, выслеживая их из года в год, церковные ищейки оттачивают свои навыки до совершенства.

И вот от этих самых ищеек, обладающих колоссальным опытом, успешно скрывается маленькая девочка — бывшая жертва похищения, а теперь беглянка-Святая.

Это было истинное чудо, куда более поразительное, чем любые таинства, рождённые магией.