Метод — преследовать не саму цель, а тех, кто идёт по её следу, — оказался куда эффективнее, чем Энкрид ожидал.

Времена, когда он в одиночку метался по дорогам, пытаясь выудить хоть какую-то крупицу информации из слухов, остались в прошлом.

Крайс, проложив Безопасный Тракт и налаживая торговлю, успел раскинуть по всему региону густую информационную сеть.

Ничего сверхъестественного: обычные «кафетерии», открытые в разных городах, стали узлами сбора сплетен.

Хозяева заведений, их посетители, бродячие торговцы, заезжие сказители — каждый из них был готов поделиться свежей новостью за пару медных монет.

Пара медяков — деньги смешные, но и рассказать сплетню — труд невеликий.

Однако за счёт простоты этой схемы информация циркулировала невероятно быстро.

К тому же посланники Святого Государства обладали настолько приметной внешностью, что найти их следы не составляло труда.

Да они, собственно, и не думали скрываться.

«Разве им могло прийти в голову, что кто-то решит выслеживать их самих?»

Наверняка нет. Да и с чего бы?

Будь то жрецы Бога Изобилия или служители Бога Весов, их запрос к Науриллии о поиске Святой Девы на самом деле был вовсе не просьбой. Это было уведомление.

«Мы заходим на вашу территорию и будем тут рыскать, так что не путайтесь под ногами. Возражаете? Вы там что, совсем страх потеряли? Зелья вам больше не нужны? Хотите, чтобы мы перекрыли поставки?»

В общем, посыл был прост: «По-хорошему, откройте границы и не мешайте нашим людям. Тогда все будут счастливы и никто не пострадает».

Если отбросить словесную шелуху, их «просьба» звучала именно так.

Конечно, на бумаге всё выглядело иначе:

«Смиренно молим вас о содействии в исполнении божественного откровения, ниспосланного Покровителем Опавших Плодов».

И наверняка подкрепили эту просьбу ящиком элитных зелий. Дюжиной, не меньше.

С вероятностью в девяносто девять процентов так оно и было.

Предположение Энкрида оказалось верным — с той лишь разницей, что посланник Святого Государства передал не двенадцать, а десять красиво упакованных флаконов. Кранг, разумеется, принял их не моргнув и глазом.

Более того, он пафосно добавил:

«Я непременно приложу все усилия, чтобы помочь вам».

И неважно, что именно он получил в подарок. Важно было лишь то, что Кранг продемонстрировал именно ту реакцию, которую от него ждали.

Святому Государству не нужны были почести или торжественные встречи на границе. Им нужно было, чтобы на их присутствие закрыли глаза, а если понадобится — пропустили через блокпосты без досмотра. Сидите, мол, и не высовывайтесь.

Пусть она и звалась Святой Девой, для Науриллии это была всего лишь какая-то девчонка. Стал бы король ради неё отзывать войска с важных рубежей чтобы найти её?

Максимум, Кранг разослал бы по городам дежурные предписания: «В связи с такими-то событиями просим проявлять бдительность».

Снимать с постов боевые подразделения ради такого пустяка?

Ни в коем случае, так не бывает. Точнее, не должно было быть. Так устроена политика.

Но Кранг всё же отправил запрос. А Энкрид за него взялся.

Каковы были мотивы Кранга? Об этом красноречиво говорило его письмо:

«Ребёнок плачет. Нужно помочь».

Итак, теперь дальше.

Вот тут-то и начинались детали, которые никак не желали складываться в общую картину.

Погоня? С этим он справится.

Но были вещи, глядя на которые хотелось спросить: что это вообще такое?

Случалось с ним такое редко, но Энкрида разобрало любопытство — густое и наваристое, словно бульон из свиных костей, который сутками вываривали в котле.

«Как им удаётся до сих пор скрываться?»

Даже если похититель — один из тех немногих рыцарей, что ещё остались на континенте, разве это возможно?

Военная мощь Святого Государства — не пустой звук. Не зря они ведут себя так нагло.

Ходят слухи, что даже Империя, которая почти не лезет в дела центральных земель, старается не связываться со Святым Государством.

И у такой державы умудрились украсть ребёнка? Причём не простого, а Святую Деву?

К тому же, как можно так долго водить ищеек за нос, имея на руках не самого сговорчивого спутника — маленькую девочку? У похитителя есть сообщники?

Энкрид попытался представить себя на его месте, но уверенности в успехе не почувствовал.

«Лёгкой прогулки не выйдет».

Слов Аудина было достаточно, чтобы это понять.

Святая Дева — ресурс немыслимой, колоссальной важности. Жрецы Святого Государства ни за что не оставили бы её без жесточайшего надзора.

Обычные солдаты в три смены начнут жаловаться на усталость, но люди, вооружённые верой, будут нести службу с радостью.

Как можно выкрасть девочку из места, кишащего подобными фанатиками?

И разве её охраняли обычные верующие? Если бы это было так, о похищении и думать нечего, верно?

Тогда как он это сделал? И как до сих пор не попался?

«До чего же хочется его поймать».

Вопросов было слишком много.

Впрочем, он не собирался сидеть сложа руки. Слишком многое его цепляло в этой истории.

Во-первых, признание Аудина.

Он рассказал о своём прошлом, и Энкрид внимательно выслушал. Были ли в тех словах лишь сожаления о делах давно минувших дней?

Только ли горечь и раскаяние?

Неужели Аудин просто мучил себя воспоминаниями о своих ошибках?

Нет.

В словах этого человека-медведя крылись не только вина и раскаяние, но и воля, и решимость.

И Энкрид уже видел Аудина в таком состоянии.

Видел в одном из прожитых «сегодня».

Когда он умирал, пытаясь осознать «Волю», всё тело Аудина излучало свет, а из глаз, носа и ушей — из всех отверстий на лице — хлестала кровь. Энкрид навсегда запомнил этот образ: Аудин, исторгающий кровь вместе с сиянием.

Сейчас, рассказывая о своём прошлом, Аудин излучал ту же энергию, что и тогда.

Разве что не светился и не умирал.

Энкрид не знал, что именно задумал его товарищ. Спрашивать было бесполезно — тот не ответит. Оставалось только не спускать с него глаз.

Второй момент: если ребёнка действительно похитили, и всё это не какая-то сложная игра, то Энкрид собирался обойтись с головой похитителя так же, как с головой гуля.

То есть просто размозжить её, как только тот попадётся под руку.

С этими мыслями, полными как планов, так и вопросов, Энкрид добрался до первой цели своего маршрута.

Город Стены Энкрида.

Как только они въехали и начали искать мэра, тот выскочил им навстречу босиком.

Он бежал так быстро, что из-под его ног во все стороны разлеталась земля и камни. Он буквально летел навстречу Энкриду.

— Добро пожаловать! — прокричал мужчина, выбежав на усыпанную гравием дорогу.

Всё произошло мгновенно: стоило Энкриду спросить, где дом градоначальника, и представиться.

Энкрид с любопытством рассматривал мужчину, встречавшего его с почти подозрительным восторгом.

Первое, что бросалось в глаза — это повязка на одном глазу и натренированное тело. Сразу видно — боец.

Судя по специфической осанке и тому, как он держал равновесие, мужчина был правшой и привык управляться с очень тяжёлым оружием.

Волосы коротко стрижены над ушами, но сверху оставлены подлиннее.

Лицо суровое, испещрённое шрамами.

Лицо было знакомым, но не то чтобы родным.

Но как бы Энкрид ни напрягал память, вспомнить его имя он не мог. Сколько «сегодня» он прожил с тех пор, как видел этого человека в последний раз?

Какой бы феноменальной ни была память, помнить всё невозможно.

То, что он вообще узнал его в лицо, уже было достижением.

Впрочем, образ этого человека запечатлелся в памяти Энкрида ещё в те времена, когда он бесконечно повторял один и тот же день, а такие впечатления не стираются просто так.

— Давно не виделись. Э-э…

Как только Энкрид замялся, мужчина тут же представился:

— Дойч Фульман.

На его лице появилась улыбка — он явно не обиделся на то, что гость забыл его имя.

Когда-то в этом городе жил безумный архитектор, который во что бы то ни стало хотел назвать крепостную стену именем Энкрида.

Причина?

Именно здесь Энкрид раз за разом вступал в бой, чтобы уничтожить колонию гноллов, созданную сектантами.

Название «Стена Энкрида» действительно закрепилось в официальных документах, но в народе его использовали редко.

Людям больше пришлось по душе другое имя — Стена Плача Гноллов.

Энкрид тоже считал, что это название куда точнее.

Раньше это было просто поселение первопроходцев, но теперь город обрёл официальное имя — Пелхайм[1]. Его назвали в честь того, как издавна именовали эти земли.

Если верить легендам, уходящим корнями в мифические времена, когда-то здесь обитал божественный зверь, изрыгающий пламя.

Пелхайм буквально означало «Город, дышащий огнём».

Поговаривали, что именно здесь родился священный зверь-хранитель Науриллии, но поскольку всё это было лишь устным народным творчеством, верить сказителям на слово не стоило. Впрочем, если люди верят и называют город именно так — кто Энкрид такой, чтобы спорить?

Похоже, название Пелхайм окончательно прижилось.

Город находился к северу от Бордергарда. Если долго ехать отсюда на восток, упрёшься в горы Пен-Ханил, а на севере, далеко на горизонте, виднелся хребет Гигантских гор.

Гигантские горы были естественной границей между Империей и Срединными Королевствами — величественное и грозное зрелище.

Северный путь казался наглухо запертым этой каменной преградой.

У западных ворот Пелхайма раскинулись небольшие пахотные земли, но в основном город жил за счёт охоты на животных, тварей и монстров в лесах на востоке и севере, продавая добытые трофеи. Естественно, город находился под прямым управлением короны.

В прошлом он граничил с владениями графа Мольсена, так что теперь Пелхайм был ближайшим соседом земель Энкрида.

— Помнится, ты был капитаном стражи. Вижу, теперь стал мэром? — выудил Энкрид крупицу информации из памяти.

Дойч Фульман довольно рассмеялся.

Как бы ни было сурово лицо ветерана, когда он улыбается от всей души, это всегда выглядит приятно.

— Да, так уж вышло.

Теперь этот человек был официально признанным правителем Пелхайма.

И тем не менее, он вёл себя предельно почтительно.

Из-за славы Энкрида? Отчасти да, но дело было в другом. В памяти горожан — и Дойча в особенности — до сих пор жил тот неизгладимый образ Энкрида, который в одиночку стёр с лица земли колонию гноллов.

— Прошу вас, входите!

Дойч проводил гостей в гостиную.

Пока служанка, то и дело бросая на Энкрида украдкой взгляды, расставляла чай и сладости, Энкрид перешёл к делу.

— У меня есть вопрос. К вам не заглядывали люди из Святого Государства?

Дойч на мгновение задумался, припоминая события последних дней.

— Заглядывали, но почти сразу уехали.

— Вот как? И ты не знаешь, куда они направились?

Дойч ответил герою и своему благодетелю без малейшего промедления:

— Нет, не знаю. Но было кое-что странное.

— Странное?

— Трое из них по уровню мастерства на голову превосходили меня.

Разве это так уж странно? — хотел было спросить Энкрид, но его опередили.

— И что в этом такого удивительного? — подала голос Синар.

Это могло прозвучать как оскорбление, но Дойч, глядя в лицо прекрасной эльфийки, даже не подумал возмущаться. К тому же она была спутницей самого Энкрида.

— Брат мой, мир огромен, и в нём полно сильных людей, — добавил Аудин.

Только после их слов Энкрид смог снова верно оценить ситуацию.

«Моя ошибка».

Аудин и Синар были гениями от природы и могли этого не понимать, но Энкрид, сам пробивавшийся с низов, понимал: мастерство Дойча Фульмана было далеко не рядовым. Просто в последнее время его окружало столько «чудовищ», что он невольно начал мерить всех по ним.

Дойч Фульман, возможно, и не дотягивал до уровня сквайра в их ордене, но он определённо был мастером своего дела.

— Пятеро, значит? — Энкрид быстро сориентировался и выдал верную реакцию.

Дойч, который не знал, как реагировать на слова Синар и Аудина, с облегчением кивнул Энкриду:

— Да. И один из них выглядел просто взбешённым, хотя и не проронил ни слова. Но атмосфера вокруг них была какая-то… как бы это сказать…

— Какая?

Став рыцарем, Энкрид не разучился слушать людей. Он кивнул, подбадривая Дойча продолжать. Этот жест словно давал право нести любую чепуху, лишь бы она помогла делу.

Дойч, воодушевлённый таким отношением, решился:

— Как будто они шли наказывать провинившегося ребёнка. Вот, пожалуй, самое точное описание. По крайней мере, мне так показалось. Это было очень странно.

Дойч Фульман долгое время работал наёмником. А выжить в этой профессии на протяжении многих лет можно только в двух случаях: либо твоё чутьё острее клинка, либо ты невероятно силён.

Дойч относился к первому типу. И сейчас он занимал пост мэра. Человек без мозгов и интуиции никогда бы не смог проделать путь от капитана стражи до градоначальника. А значит, чутьё у этого старого наёмника работало как надо. И поскольку он искренне уважал Энкрида, у него не было причин лгать. Интуиция подтверждала его слова — взгляд Дойча был чист и ясен.

И тут у Энкрида возник новый вопрос. Даже если похититель был профессионалом экстра-класса в похищениях и скрытности…

«Странно всё это, честное слово».

Он понятия не имел, как похитителю это удалось, но тот умудрился не только украсть Святую Деву, но и, судя по всему, заручиться её согласием на побег, раз они так гладко уходят от погони.

Но даже при этом в ситуации оставалось нечто в высшей степени подозрительное.

— Зачем её вообще похитили?

Вот главный вопрос, на который не было ответа. Для этого похищения просто не было видимых причин.

---

Примечание:

[1] В оригинале город назван 펠하임 (Пхель-ха-им). Возможны два варианта транслитерации: Фельхайм (от германских корней Fell — "павший" или Feuer — "огонь") и Пелхайм (от германского Pelt — "шкура", "мех"). Выбран вариант Пелхайм по трём причинам:

1) корейская буква ㅍ — обычно читается как придыхательный глухой "п", например Пхеньян;

2) город живёт охотой и продажей шкур — корень "пел-" (pelt) отражает это ремесло;

3) "Город, дышащий огнём" — название ассоциируется со словами "пепел" (легенда об огнедышащем звере).