Осколки бетона и стальной шрапнели хлестнули по залу, вздымая каменную крошку и накрывая строй солдат смертоносной волной. Элайджа пригнул голову, готовясь принять ударную волну, но защитить стоящих вокруг людей был бессилен. Тяжелые куски раскрошившейся стены с размаху врезались в бойцов оцепления: кости с сухим треском ломались, внутренние органы рвались в кашу — десятки мужчин и женщин погибли на месте от одного лишь кинетического удара.

Но не все.

И уж тем более не Элайджа, чья плоть уже завершала стремительный переход в «Облик Бича». Он рванулся вперед, хищными когтями вспарывая крошево на некогда зеркальном полу. Боевой эльф мог раствориться в воздухе, но укрыться от взора «Души Дикой Природы» было выше его сил.

Перемахнув через каменную глыбу размером с валун, друид рухнул сверху прямо на невидимого лазутчика. Удар его когтистых лап нес энергию, способную расплющить в лепешку броневик, однако эльф отделался лишь ушибами — верный признак приличного уровня, пусть друиду и трудно было определить что-то сверх факта свершившегося Вознесения.

Впрочем, какая разница?

Враг уступал ему в силе, и уступал катастрофически. Это было единственным, что имело значение.

Когти глубже впились в плоть, и Элайджа коротко плеснул «Мантией Власти», срывая чужую невидимость. Фигура диверсанта проявилась в воздухе: по пепельно-серому лицу блуждал безумный, окровавленный оскал. Вязаная шапка, скрывавшая заостренные уши, слетела, а слой грима поплыл от пота и рывков.

Даже не прокричи он свой лозунг перед взрывом, его родословная читалась теперь предельно ясно.

В глубинах разума друида глухо закипела старая ненависть — и вражеские чары были здесь совершенно ни при чем. С этим племенем у него имелись давние счеты, и приятными эти воспоминания назвать язык не поворачивался.

— Делай что должен, тварь, — сплюнул эльф, захлебываясь темной венозной кровью из разорванных легких.

Элайджа немедленно активировал «Дикое Возрождение», затягивая смертельные повреждения чужака. Вовсе не из милосердия: подохнуть пленнику до того, как удастся выбить хоть пару ответов, друид позволить не мог.

Впрочем, исцеляющее плетение сработало куда мощнее, чем ожидалось. К возросшей мощи обновленного ядра Элайджа всё еще не привык до конца. Прорыв на ступень Линдворма больше чем вдвое взвинтил результативность его магии, и целительские чары исключением не стали.

После триумфального выхода из Сломанной Короны он успел перелечить сотни людей, но подавляющее большинство пациентов было безнадежно слабым. Скачок в рангах помогал, но в тех случаях старой, долиндвормской эффективности хватило бы за глаза.

Так или иначе, друид даже слегка опешил от того, насколько быстро раны эльфа затянулись.

Впрочем, плевать: даже на пике сил этот смертник не мог ничего противопоставить раптору. Если только в рукаве не прятался невероятный козырь или за спиной не стояла армия поддержки. Ни того, ни другого у него не было.

— Что здесь происходит? — прохрипел Элайджа: голос звучал глухо и зловеще из-за бурлящей ярости и видоизмененных связок чешуйчатого хищника. В то же мгновение здание сотряс очередной глухой удар. Громыхнуло где-то вдалеке, поэтому разрушений не последовало, но взрыв недвусмысленно давал понять: нападение не ограничивалось одним сектором. Сделав закономерный вывод, Элайджа прижал лапу плотнее: — Вся Первая Армия уже в городе?

— Первая, Вторая и Четвертая Армии наводнили этот проклятый мегаполис, — с ненавистью окрысился эльф. — Город падет, став памятником триумфу...

Элайджа нажал сильнее, заставив грудину врага с хрустом просесть. В этот миг дрон Исайи наконец оправился от шока и подлетел ближе. Следом подтянулся Гуннар в сопровождении уцелевших высокоуровневых офицеров.

— Город атакован со всех сторон, — подтвердил градоначальник показания пленника. — Десятки тысяч штыков. — Механический голос запнулся, но прежде чем друид потребовал продолжения, дрон выдал: — Они рассредоточились по жилым секторам малыми группами. Прятались у всех на виду, выжидая сигнала к общей резне.

— Это связано с «Дочерьми Деяниры»? — нахмурился Гуннар.

— Я... сомневаюсь, — отозвался Исайя. — Скорее... скорее, они просто воспользовались удачным моментом и поднявшимся хаосом.

— Сколько времени готовилась эта операция? — навис Элайджа над эльфом. Раздавленная грудная клетка и внутреннее кровотечение неминуемо добьют диверсанта без медицинской помощи, но агония обещала быть долгой.

— Годы, зверюга.

Элайджа скрипнул челюстями и повернул морду к парящей сфере:

— И как ты умудрился это проморгать? Тотальная слежка — вроде как твоя главная гордость.

— Я физически не способен контролировать каждый квадратный дюйм! И даже засеки мои датчики эльфов — с какой стати мне было бить тревогу? Остроухих в Сиэтле хватает, — резко парировал мэр. — Никаких признаков враждебности они не проявляли.

— Это боевые эльфы! Я бы раскусил их за секунду.

— Тебя здесь не было.

— А я и не нанимался работать твоим...

— Хватит лаяться, толку ноль! — грубо оборвал перепалку Гуннар, тревожно вглядываясь в пыльный сумрак. Вдалеке прогремел очередной глухой взрыв. — Что нам нужно знать об этих ублюдках? Как они действуют? И что это за адское пламя?

Все взгляды скрестились на распластанном пленнике, но тот лишь вызывающе сомкнул зубы. Пришлось Элайдже в темпе заполнять пробелы:

— Синее пламя — ментальная зараза. Плетение рассчитано на то, чтобы вызывать слепое бешенство, стравливая людей между собой. Ну или как минимум начисто лишая способности мыслить хладнокровно.

Затем он в нескольких фразах обрисовал прошлую стычку с этим народом: рассказал, как перемолол костяк Третьей Армии под стенами Калки, и в деталях перечислил излюбленные тактические схемы интервентов.

— Они спаяны, отлично обучены, средний уровень очень приличный. Но главную опасность представляют их Боевые Глашатаи, — чеканил друид. — Это гремучая смесь из тяжелых мечников, дебафферов и усилителей строя. Сердце их военной машины.

— Сколько их? — ткнул стволом в ребра пленника Гуннар. Тот даже не моргнул, а времени на пытки обстановка не оставляла.

Элайджа бросил:

— В Третьей Армии насчитывалось около восьмидесяти тысяч клинков. Логично предположить, что остальные корпуса не уступают числом.

— Четверть миллиона штыков?.. — побледнел Гуннар. — Где они умудрились спрятать такую орду?

— Сиэтл огромен. Семь миллионов жителей по последней переписи, — глухо отозвался Исайя. — Но внутри периметра столько чужаков нет. — Сфера на секунду замерла. — Вот оно... За внешним кольцом развернулась армия вторжения. Они только что взяли штурмом Шпили Конклава.

— Отрезали порталы подкреплений, — мгновенно оценил расклад Элайджа.

— Сколько их под стенами? — спросил снайпер.

— Не меньше двухсот тысяч.

— Выходит, в самих кварталах орудует около пятидесяти тысяч диверсантов. Как минимум, — подсчитал стрелок. — Сколько бойцов у тебя под ружьем, Исайя?

— Семьдесят тысяч регулярной гвардии. Наскребем вдвое больше, если поднимем вольные гильдии и авантюристов.

Элайджа помрачнел. Арифметика не сходилась категорически: даже сойдись они в чистом поле один на один, гарнизон Сиэтла не выстоял бы против профессиональной армии захватчиков. А условия боя были далеки от равных: боевые эльфы превосходили горожан экипировкой, выучкой и средним системным уровнем. Вдобавок владели фактором внезапности.

Если ничего не предпринять — начнется тотальная резня.

Друид сфокусировал взгляд на дроне мэра:

— Знаю, между нами кошка пробежала. Я готов вписаться в эту драку, но с одним условием: ты прекращаешь вставлять мне палки в колеса при каждом удобном случае. Если я влезаю — мы становимся полноценными союзниками. Никаких показательных интриг. Никаких попыток обойти меня на вираже у Первородных Царств. Я спасаю твой город — и с этой секунды мы гребем в одной лодке.

— Почему? — неожиданно спросил Исайя.

— Что «почему»?

— Почему ты вообще решил помочь? Я знаю, что ты можешь раствориться в воздухе в любую секунду. Тебе лично ничего не угрожает.

— Вопреки твоим параноидальным фантазиям, я не кровожадное чудовище. И не хочу бессмысленной гибели этих людей, — отрезал Элайджа — пусть и прозвучали эти слова странно из пасти когтистого чешуйчатого ящера. — И в конце концов, это наш общий дом. Я не позволю остроухим выродкам его забрать. Вопрос лишь в том, перебью я их до того, как они снесут тебе башку, или уже после.

Металлическая сфера оставалась бесстрастной, да и сам мэр в своей цитадели вряд ли щеголял богатой мимикой. Но Элайджа буквально кожей чувствовал, как в механическом мозгу со скрипом проворачиваются шестеренки расчетов.

В сухом остатке выбор был очевиден: иметь Харта союзником было в тысячу раз выгоднее, чем врагом — особенно когда орда захватчиков ломилась в парадные ворота.

Далекий взрыв в очередной раз напомнил о цене каждой секунды.

Ставя точку в переговорах, друид перенес весь вес на лапу: грудь эльфа брызнула кровавой кашей, и лазутчик затих навсегда.

Едва глаза диверсанта подернулись мутной пеленой смерти, Исайя выдал:

— Я принимаю твои условия.

— Ловлю на слове, — бросил Элайджа.

Собрав уцелевших солдат, они покинули здание лифтового терминала, шагнув прямиком в ад. Грохот детонаций — близких и далеких — рвал барабанные перепонки, а вой умирающих разносился по улицам с порывами морозного ветра.

Тем временем ожила внешняя оборона мегаполиса: по всему периметру Сиэтла загрохотали монументальные артиллерийские орудия, открывая огонь по наступающим колоннам эльфов. Элайджа не мог с земли оценить результативность канонады, но иллюзий не питал: в свое время он сам испытал мощь подобных тяжелых пушек на собственной шкуре и остался весьма скептичен.

Впрочем, снаряды могли связать армию боем на внешних рубежах, дав защитникам драгоценное время сосредоточиться на главном — спасении мирного населения в горящих кварталах.

Для этого требовалась предельная мобильность. И хороший обзор.

Элайджа пружинисто оттолкнулся от мостовой, поймал опору «Шаг по Облакам» и прямо в воздухе расправил широкие крылья «Облика Небес».

Набрав высоту, он оценил масштабы бедствия. В миле от городской черты — со стороны захваченных Шпилей Конклава — мерным железным валом катилась исполинская армия. Одного взгляда с высоты птичьего полета хватило, чтобы понять: первоначальные оценки численности врага были, пожалуй, даже занижены.

Впрочем, орудия внешней батареи работали на удивление толково: прямого урона снаряды почти не наносили, но каждый падающий сгусток концентрированного эфира заставлял эльфийских магов спешно разворачивать защитные купола, из-за чего продвижение тяжелых колонн замедлилось до черепашьего шага.

Элайджа перевел взор на городские кварталы, где уже вовсю кипели сотни разрозненных схваток. И к великой досаде друида, регулярные бои между людьми и захватчиками составляли меньшинство: жители Сиэтла — как гвардейцы, так и простые обыватели — остервенело рвали глотки друг другу. Ментальная скверна, аналогичная той, что он только что развеял на станции, собирала обильную кровавую жатву.

Время от времени над крышами прокатывались призрачные волны синего пламени, накрывая сразу по несколько кварталов и оплетая улицы координатной сеткой психоза. Едва синий огонь касался людей, взаимная резня вспыхивала с утроенной свирепостью.

А следом по улицам скользили мобильные пятерки эльфов, методично вырезая ослепленных яростью защитников.

Приоритет определился мгновенно: если он хочет переломить ход бойни, первым делом необходимо выжечь источники ментального заражения. И лишь затем браться за саму армию вторжения.

Сложив крылья, ястреб камнем рухнул вниз, целясь в высотку через пару кварталов. Удар метеором проломил перекрытия: железобетонные плиты брызнули во все стороны, не сумев замедлить стремительное падение. Даже в «Облике Небес» его плоть выдерживала подобные перегрузки играючи.

Пропоров бетон и стальную арматуру, друид распахнул чувства на максимум, погасил инерцию, прямо в падении обратился в «Облик Бича» и хищной молнией метнулся сквозь клубы пыли к затаившемуся эльфу.

Цель оказалась наполовину погребена под обломками плиты и насквозь проткнута ржавым арматурным прутом. Лазутчик отчаянно пытался высвободиться, но успел проползти едва ли дюйм, прежде чем чешуйчатая лапа пригвоздила его к перекрытию.

Ни пощады, ни переговоров: короткий росчерк когтей снес эльфу голову, и раптор сорвался к следующей точке. К этому моменту небо над городом заполнили стаи дронов Исайи: некоторые вели беспокоящий огонь по штурмовым группам эльфов, но основная масса машин работала целеуказателями. Ведомый одной из таких парящих сфер, Элайджа помчался уничтожать очередного зачинщика ментального мора.

Следующие полчаса превратились в сплошную кровавую карусель: стоило друиду вырезать очередного кукловода, как одурманенные горожане и солдаты встряхивали головами, возвращая ясность рассудка. Сбросив наваждение ярости, люди немедленно разворачивали оружие против истинных захватчиков.

Их организованное сопротивление было слабым — большинство составляли неподготовленные обыватели. Однако ставка Исайи на массовое производство эфирных винтовок оправдала себя сполна: даже некомбатанты с этим зачарованным оружием в руках способны были выдать ощутимый залповый урон.

Но этого всё равно не хватало.

Жители Сиэтла гибли сотнями, но Элайджа упорно держал фокус на своей задаче: распылять силы на мелкие стычки было преступной глупостью. И всё же каждую оборванную человеческую жизнь он осязал как удар под дых — и дал себе железную клятву заставить боевых эльфов захлебнуться кровью за каждую пролитую каплю.