Гуннар Линдстром сидел на корточках в паре футов от своей пленницы, после чего толкнул миску по бетонному полу. Та заскользила и остановилась в шаге от девушки, но та даже не шелохнулась. Тяжело вздохнув, наемник поднялся во весь рост:

— Тебе нужно поесть.

Никакой реакции.

Он даже не был уверен, дышит ли она вообще. Насторожившись, Гуннар сделал шаг вперед. Но стоило сделать второй, как девчонка дикой кошкой бросилась на него. Окровавленные пальцы с обломанными ногтями хищно блеснули в скудном свете, целясь в лицо. Гуннар среагировал мгновенно: его рука метнулась на перехват, и стальные пальцы сомкнулись на тонкой шее пленницы.

Девушка хрипло, нечленораздельно каркнула, но сопротивления не прекратила: когти полоснули по его предплечью. Впрочем, кожи не пробили — во всяком случае, в этот раз. О первых стычках Гуннар такого сказать не мог. С тех пор он сменил ошейник на более прочный, но даже тот не давал стопроцентной гарантии.

Что неудивительно.

При всех заверениях торговцев это была дешевая артефактная поделка. Она с трудом глушила силы того, кто еще не перешагнул планку смертного ранга. Защелкни он замок на шее кого-то хоть на каплю сильнее — толку от ошейника не было бы вовсе.

К счастью, даже на пике возможностей причинить ему вред она не могла. Главная задача ошейника заключалась в блокировке классовых способностей, позволявших совершить побег, и с этой функцией он худо-бедно справлялся.

— Угомонись, — скомандовал снайпер, хотя девчонка предсказуемо пропустила приказ мимо ушей. Вздохнув, он добавил: — Дело твое.

С этими словами он швырнул ее к стене: не настолько сильно, чтобы покалечить, но достаточно чувствительно, чтобы сбить спесь. Чужой болью он не упивался — сказать по чести, Гуннар с превеликим удовольствием пристрелил бы ее, как бешеную собаку, на которую она так походила. Но руки были связаны: пока он не выбьет нужные сведения для закрытия контракта или наниматель лично не снимет эту обузу с его плеч, убивать ее запрещалось.

Профессиональная гордость требовала первого исхода, но после долгих недель взаперти с дикаркой наемник с радостью согласился бы на второй. Причем без малейших колебаний.

Пленница молниеносно вскочила на ноги и вновь бросилась через комнату. Секундой позже цепи натянулись до звона, остановив ее буквально в нескольких дюймах от цели. Гуннар сделал еще шаг назад и опустился на раскладной походный стул. Особым удобством алюминиевая трубка с натянутым нейлоном не отличалась, но на скорую руку ничего лучше найти не удалось.

В остальном комната зияла голой пустотой.

Первое убежище пришлось спешно бросить всего через пару дней после захвата языка, а последовавшие затем часы превратились в нервную игру в кошки-мышки с подельниками девчонки. Синдикат «Дочери Деяниры» возник сравнительно недавно, но хваткой и ресурсами ничуть не уступал матерым криминальным семьям Сиэтла.

А некоторые их боевики представляли серьезную угрозу даже для него.

И всё же в свое время Гуннар не зря входил в десятку сильнейших людей планеты. С тех пор он лишь прибавил в мощи. Ему пришлось пустить в ход все уловки из своего арсенала, чтобы сбросить хвост и залечь на дно, но задачу он выполнил. И всё равно: высунь он нос из нового схрона, оборудованного на самых глубоких ярусах Нижнего Города, куда даже криминалитет совался с опаской, драки избежать вряд ли удалось бы.

Единственную вылазку наверх он совершил лишь ради отправки депеши Харту через Обитель Ветви, и та прогулка едва не стоила ему головы. К счастью, убежище ищейки не вскрыли — иначе девчонку давно бы отбили.

Этого не произошло, и Гуннар предпринял всё мыслимое, чтобы запутать следы или хотя бы вовремя узнать о штурме. Случись облава — он без колебаний включит режим выжженной земли, выкашивая всё живое. Пока же приходилось отыгрывать роль тюремщика.

Из рук вон плохо.

Брать пленных ему доводилось не раз. И в допросах с пристрастием он участвовал не единожды. Но это не было его призванием, и удовольствия процесс не доставлял ни капли. Собственно, во всем этом расследовании не нашлось ничего, что пришлось бы ему по душе. В который раз наемник ловил себя на мысли, как жалеет о том злополучном контракте на голову Элайджи Харта.

Сейчас он мог бы рыскать по диким пустошам, отстреливая чудовищ или отправляя на тот свет отпетых мерзавцев. Вместо этого он месяцами ломал комедию, изображая сыщика.

Оставалось уповать, что фарс близится к финалу: Харт вошел в курс дела и, дай бог, снимет эту головную боль с его рук в самое ближайшее время. Иначе Гуннар попросту свихнется.

Девчонка забилась в угол, ощерившись диким зверем перед прыжком. Обращаться с ней он старался сносно: пальцем не тронул со дня захвата. Толку, впрочем, не было никакого: она сама изводила себя с упорством, до которого ни один палач не додумался бы. Мыться наотрез отказывалась. Ела через силу и только тогда, когда надзиратель отворачивался. А инстинкт самосохранения у нее отсутствовал напрочь.

Она не могла не понимать, что не способна даже поцарапать его. И всё равно продолжала бросаться на амбразуру.

Гуннар даже проникся бы уважением к ее несгибаемому упрямству, если бы не этот бешеный взгляд исподлобья, выжигавший любое сочувствие. Вырвись она на свободу — и спокойной жизни придет конец. Особенно с ее классовым талантом к маскировке: с таким арсеналом она могла принять личину кого угодно. Пришлось бы до гробовой доски оглядываться на каждую тень, гадая, не скрывается ли под маской случайного прохожего затаившийся убийца.

Вздохнув, он достал из разгрузки армейский энергетический батончик: горячей еды он не видел уже несколько недель. Откусил кусок, поморщившись от химозного привкуса: до просроченных сухпайков времен его службы в спецназе этой гадости было далеко, но и деликатесом ее назвать язык не поворачивался. Впрочем, калориями брикет был набит под завязку, а именно это телу и требовалось.

На одних характеристиках Гуннар мог обходиться без сна и еды долгое время, но каждый пропущенный прием пищи и бессонная ночь неумолимо снижали боевую готовность. Поэтому он методично жевал паек, безуспешно пытаясь разобрать состав: вроде арахисовая паста... какие-то сушеные ягоды... и целый букет непонятной бурды, не поддающейся классификации.

Словом — съедобная замазка неясного происхождения.

Но он давился и глотал.

Едва он дожевал половину, как стоявший на ящике ноутбук тихо пискнул. Моментально отбросив остатки трапезы, снайпер схватил монитор: сработал внешний датчик движения. Но когда он вывел изображение с камеры, экран показал пустой коридор.

Снова сигнал.

Следом — еще один. Гуннар быстро перещелкнул каналы наблюдения — никого. Разбираться дальше смысла не было: подхватив прислоненную к стене винтовку, он занял позицию напротив единственной двери. Новое убежище состояло всего из одной каморки, так что укрытий не предусматривалось в принципе. Наемник опустился на одно колено, минимизируя силуэт мишени.

Ноутбук мерно отсчитывал приближение чужака серией коротких звуков.

А затем сигнал оборвался.

Протянулась бесконечная минута, после чего девчонка истошно завопила, срывая голос в крике о помощи. Затыкать ей рот было поздно: если штурмовики не знали точной двери раньше, теперь вычислят мгновенно. Вместо этого он быстро проверил боезапас: основная винтовка была взведена, и один ее выстрел мог свалить практически любого бойца в этом городе.

Проблема крылась в численности: какой бы сокрушительной мощью ни обладало крупнокалиберное оружие, скорострельностью оно похвастаться не могло. Если только не активировать «Подавляющий Огонь», чего делать в замкнутом пространстве категорически не хотелось.

К счастью, на правом бедре висел верный пистолет, а на левом — тяжелое мачете. Случись рукопашная — он сумеет дорого продать свою жизнь. Но приоритетом оставался отход: Гуннар был засадным стрелком. Снайпером, заточенным под ликвидацию целей с предельных дистанций. И при всей выучке — вкупе с козырями в рукаве — в тесной мясорубке перевес будет не на его стороне.

Очередной зуммер.

Следом — второй, с минимальным интервалом: незваный гость двигался с ошеломляющей скоростью. Следом — третий. Враг был у порога. Дыхание стрелка оставалось ровным, пульс мерно отбивал удары. Абсолютное ледяное спокойствие.

Дверь распахнулась.

Не успел палец лечь на спусковой крючок, как в Гуннара наотмашь врезалась чудовищная сила. Потребовалось мгновение, чтобы осознать: удар был не физическим. Он попытался выстрелить — или хотя бы дернуть спуск, — но боек дал осечку: эфирная искра в патроннике попросту отказалась загораться. Он рванулся активировать боевой навык, но мана застыла в каналах мертвым льдом.

И лишь затем он разглядел силуэт в проеме.

И с облегчением выдохнул.

— Мог бы и постучать, — процедил Гуннар.

Элайджа Харт запустил руку в шевелюру: изумрудные чешуйки, выглядывавшие из-под манжеты, блеснули на свету чистейшими драгоценными камнями.

— Виноват, — бросил друид. — Когда я нащупал твои датчики и контуры слежки, решил, что тебя вскрыли.

— Насколько мне известно — нет, — ответил Гуннар, с трудом поднимаясь на ноги. Колени предательски дрожали, а собственное ядро ощущалось наглухо парализованным. — Может, вырубишь то, чем ты там давишь?

Тяжелый гнет испарился в ту же секунду.

— Извини. Не хотелось ловить пулю на входе, — шагнул друид в комнату, прикрыв за собой дверь.

И только сейчас снайпер осознал, насколько чудовищно изменился этот человек. Да, он слегка прибавил в росте, но то была сущая мелочь. Глаза полыхали тем же изумрудным огнем, что и чешуя, но главное — от самого его существа исходило нечто такое, от чего первобытные инстинкты орали бежать без оглядки.

Он казался невероятно монолитным — словно обладал куда большей степенью реальности, чем окружающий мир. Сияние силы вокруг него давило на психику свинцовой плитой.

— Полубог? — хрипло спросил Гуннар, решив, что разгадка кроется в ранге.

— Пока нет, — отозвался Элайджа. — Но скоро.

Это пугало до дрожи. Формально друид оставался на той же системной ступени, что и сам снайпер, но ощущался созданием принципиально иного порядка. Сущностью иной плотности бытия. Что же начнется, когда он перешагнет порог полубожественных уровней?

Гуннар сильно сомневался, что хочет узнать ответ. Во всяком случае — не в ближайшие годы.

— Где твоя пленница? — поинтересовался друид, делая вид, будто не заметил ее сразу. Хотя стрелок не сомневался: этот монстр видит всю округу насквозь. Включая связанную в тенях девчонку.

Гуннар мотнул головой в угол:

— Осторожнее: кусается, если подойти слишком близко.

— Все мы грешны, — хмыкнул Харт, шагнув вперед.

Предсказуемо: стоило ему приблизиться, как пленница рванулась навстречу в отчаянном броске. Но в ту же секунду комнату затопила сокрушительная волна первобытного авторитета. Девушка без сил осела на бетон тряпичной куклой, а у Гуннара подкосились ноги: устоять удалось лишь титаническим усилием воли.

— Что это за дрянь?.. — прохрипел наемник.

— «Мантия Власти», — ответил Элайджа, и гнетущая аура мгновенно развеялась. — Виноват. Контролировать ее так тонко, как хотелось бы, пока не научился.

Он опустился на одно колено рядом с дрожащей пленницей — от ужаса или бессилия, разобрать было трудно.

— А я тебя знаю, — прищурился друид. — Откуда я тебя знаю?

Ответа не последовало.

— Аргос, — со вздохом покачал головой парень. — Воровка. Ты стащила кошелек у моей невестки.

В ответ сверкнул испепеляющий взгляд, но стоило Элайдже поймать ее взор изумрудным пламенем своих глаз, как девчонка испуганно отвела глаза.

— Полагаю, самое время прояснить обстановку, — произнес Харт, поднимаясь на ноги. Он повернулся к снайперу: — Твои депеши я прочел, но подозреваю, что львиная доля осталась за скобками. Выкладывай всё начистоту.

Гуннар медлить не стал: к составлению рапортов ему было не привыкать, так что ход расследования он изложил без утайки, в мельчайших деталях. Закончив отчет, он подытожил:

— Я почти уверен, что за контрактом на твою ликвидацию стоят именно «Дочери Деяниры». Точных мотивов не назову, но догадки имеются.

— Хотели использовать меня как таран против Исайи.

— Именно так я и рассудил.

— Знаешь, где находится их главное логово? — спросил Элайджа.

— Знаю.

— В таком случае пора нанести им визит вежливости. Забирай девчонку, — бросил друид. — Покончим со всей этой возней раз и навсегда.