Элайджа не сводил глаз с кувшина, гадая, не совершил ли он роковую ошибку.

И это был далеко не первый раз, когда он ставил под сомнение свой выбор сокровища. Последние двое суток он с маниакальной дотошностью прокручивал в голове весь процесс принятия решения. И раз за разом приходил к одному и тому же выводу: выбор оказался так себе. Точнее, всё было куда сложнее, чем просто «хорошо» или «плохо».

В отрыве от реальности логика в его поступке присутствовала. Элайджа обладал потенциалом использовать «Мицелиальную Корону» так, как не смог бы никто другой. И если задумка выгорит, Триби преобразится. Не мгновенно, но споры и впрямь могли стать тем самым недостающим элементом для его дальнейшего развития. Дерево таило в себе колоссальный мультивселенский потенциал, однако перспектива стать чем-то столь же всемогущим, как истинное Мировое Древо, требовала не только задатков, но и бесчисленного множества удачных случайностей и судьбоносных встреч.

Элайджа искренне надеялся, что «Мицелиальная Корона» станет для Триби именно таким счастливым билетом.

Однако душевные терзания проистекали из суровых реалий его собственного положения. Мало того что он стоял на пороге визита к Первому Клыку в надежде перевести свое ядро на новую ступень развития, так еще и на горизонте маячил мир предков. Юноша уже решил принять в этом участие — в основном потому, что других планов у него всё равно не предвиделось. К тому же чутье подсказывало: это отличный шанс для личного роста.

А значит, куда разумнее было бы выбрать в Четвертой Сокровищнице артефакт, способный принести немедленную пользу. «Мицелиальная Корона» на эту роль не годилась. Она оставалась абсолютно бесполезной вне тех узких рамок, которые он сам для нее обрисовал. И с этой точки зрения свою награду он попросту спустил в трубу.

И всё же стоило ему извлечь кувшин из «Тайной петли», как все сомнения смывало без следа. Споры внутри сосуда дышали такой первозданной жизненной силой и были пропитаны настолько созвучным эфиром, что юноша не мог смотреть на них без счастливой улыбки.

Всё ощущалось абсолютно правильным. И в долгосрочной перспективе это решение было единственно верным.

Но в краткосрочной? Элайджа отдавал себе отчет, что мог бы выбрать куда мудрее.

— Хватит прохлаждаться, брат, — бросил Мано, меряя шагами площадку. Он расхаживал с обнаженным торсом, облаченный лишь в свободные штаны, перехваченные чуть ниже колен. Узоры его чешуи отливали глубочайшей, непроглядной чернотой в тусклом свете тренировочного полигона посольства. Рядом с исполинским драконом Элайджа чувствовал себя невероятно крошечным.

Как физически, так и метафизически.

Он заставил себя подняться на ноги и отправил кувшин обратно в «Тайную петлю». Элайджа был одет под стать брату — а значит, тоже без рубашки. Его собственная чешуя сияла ничуть не тусклее, чем у Мано: изумрудные пластинки преломляли свет, заставляя кожу вокруг слегка светиться.

Он повел плечами, разминая ноющие после недавней схватки мышцы. Несмотря на примененные к себе исцеляющие чары, боль до конца не отступила. Несомненно, это было следствием сродства Мано. Отчасти — конфликт. Отчасти — разрушение. Элайджа никогда не спрашивал, как именно оно называется, но подавляющую мощь этой стихии ощущал кожей.

Сродство самого Элайджи зачастую называли феноменально сильным, но стихия Мано отставала ненамного. Он был Воином — и по системному архетипу, и по самой своей сути: рожденный для битв, он отдавался этому призванию без остатка.

Элайджа уважал его за это. Главным образом потому, что это демонстрировало не только талант, но и истинную верность собственной природе. Он в полной мере стал тем драконом, которым ему предназначалось быть. И, в сущности, удивляться тут было нечему. В конце концов, Мано являлся трансцендентным. До таких высот случайно не добирались.

— Ты ведь в курсе, что я с этой штукой вообще обращаться не умею? — вздохнул Элайджа, призывая массивный топор, подаренный ему Мано. Оружие весило как целая гора, и друид с трудом мог просто оторвать его от земли. Но старший брат настоял, чтобы на тренировках он пользовался именно им.

— Ты и должен быть с ним неуклюж, брат. Это оружие не предназначено для боя. Это тренировочный снаряд.

— Погоди, серьезно? — изумился Элайджа.

— Разумеется. Ты что, думал, это настоящий боевой топор?

— Э-э...

— Он для этого слишком тяжел.

— Знаю. Я решил, что просто слишком слаб для него.

Элайдже казалось, будто из-за собственной невероятной мощи Мано попросту не способен объективно оценивать возможности тех, кто слабее. Получив топор, друид решил, что брат просто сплавил ему одно из своих старых орудий. А оружие, выкованное под руку трансцендентного, закономерно оказалось бы неподъемным для кого-то вроде Элайджи.

Короче говоря, он считал Мано немного твердолобым. Или оторванным от реальности. А теперь понял, что непроходимым тупицей оказался он сам.

— Топор зачарован именно как тренировочный снаряд. Он всегда будет бросать вызов твоей силе, — пояснил Мано. — Но при этом не нанесет урона окружению. При твоих характеристиках он весит как небольшой холм, но разрушений от него не больше, чем от обычного топора. Сунься с ним в настоящий бой — и он, того и гляди, разлетится в щепки.

— О. Ну... полезно знать.

— А теперь докажи мне, что способен учиться, — велел Мано, призывая призрачную алебарду, внешне повторявшую очертания его истинного оружия. По опыту Элайджа уже знал: это лишь бледная копия. Едва ли осязаемая.

Ранее Мано обмолвился, что это проекция одного из его ключевых навыков. Он даже рассказал историю о том, как однажды с помощью этого умения разнес в пыль скопление лун. По одной призванной алебарде на каждый спутник, пока сам он штурмовал планету, находившуюся под защитой трансцендентного сектанта Пожирателя. Причем планетарный защитный контур оказался настолько мощным, что Мано пришлось заняться его уничтожением лично.

Затем он в красках описал, как их поединок растянулся больше чем на десятилетие. В конце концов Мано поставил точку в бою, сообразив, что враг черпает силу из своего домена. И тогда он обрушил удар на луны, подточив мощь противника ровно настолько, чтобы вырвать победу.

И рассказывал он эту историю так буднично, словно для него это был очередной ничем не примечательный вторник.

Хотя, возможно, так оно и было.

В конце концов, Мано жил в совершенно иных реалиях.

Так или иначе, Элайджа сфокусировал все свои мысли на единственной цели — достать брата ударом. Топор со свистом рассек воздух, заходя с фланга. Неуклюжий выпад, даже по меркам друида, который Мано без малейших усилий заблокировал. Каким-то непостижимым образом он урезал собственную мощь до ранга полубога.

Впрочем, не Элайдже было жаловаться на такие уступки.

Особенно когда он отлетел назад от прямого пинка, которого даже не заметил. Юноша кубарем покатился по площадке, поднимая тучи песка. Топор рухнул ему прямо на грудь, намертво вдавив в землю. Приложив недюжинные усилия, друид выжал его от себя, как штангу.

И лишь секунду спустя сообразил, что мог бы просто спрятать громадину в «Тайную петлю» и сэкономить кучу сил.

— Слишком медленно, — констатировал Мано, нависнув над ним. — Бёрк тебя вообще ничему не научил?

Громадный дракон протянул ему руку.

— Он пытался, — признал Элайджа, хватаясь за предложенную ладонь. Пока Мано рывком ставил его на ноги, друид добавил: — Не так я себе всё это представлял.

— Да неужто?

— Ага. Видел бы ты, насколько я был плох до тренировок с Бёрком, — вздохнул он. — Хочешь верь, хочешь нет, но я здорово прибавил. Раньше всё было совсем печально.

— Ты слишком полагаешься на инстинкты.

— Мне уже говорили, — сознался Элайджа, отряхивая песок со штанов. — Работаю над этим.

— Работай усерднее, брат. Ты обязан научиться понимать, когда инстинктам нужно дать волю. А когда — заткнуть их, — наставительно произнес Мано. Затем он бросил взгляд на потолок. Тренировочный зал находился прямо внутри посольства, но при этом занимал площадь почти в четверть мили. Помимо них на полигоне присутствовало лишь несколько драконов — то ли по случайному стечению обстоятельств, то ли намеренно стараясь не глазеть на то, как Мано втаптывает брата в грязь. После этого взгляда Мано произнес: — Нам пора готовиться к грядущему путешествию. Они прибыли.

— Так скоро? Я думал, мы выступаем только ночью?

— Уже ночь, брат, — ответил Мано, хлопнув его по плечу, и усмехнулся: — Мы тренируемся весь день.

— А. Видимо, время летит незаметно, когда из тебя выбивают дух и ставят синяки, да?

— Полагаю, что так, — согласился Мано. — Идем. Судьба не ждет.

С этими словами он целеустремленно зашагал к выходу. Элайджа двинулся следом, однако вскоре их пути разошлись: Мано свернул в крыло, которое делил с женой, а друид направился к отведенным ему временным апартаментам. До нужных покоев он добрался всего за пару минут, что лишь лишний раз подчеркивало исполинские масштабы посольства. Оказавшись у себя, он быстро юркнул в ванную и принял душ.

Десять минут спустя он уже оделся — облачился не в броню, а в простую повседневную одежду, которую не жалко было потерять, — и зашагал к гостевому залу. Придя на место, он застал Мано и Илльску за оживленной беседой с кем-то, кто казался очередным представителем Ордена Архива.

Только вот этот субъект был сильнее Т'аварин или Киликака. Намного, намного сильнее. Если он еще не стал трансцендентным, то подобрался к этой черте настолько вплотную, что прорыв казался неизбежным. Вдобавок ко всему, он совершенно не утруждал себя маскировкой собственной мощи от окружающих, так что Элайджу придавило всей тяжестью его ауры в ту же секунду, как юноша переступил порог.

Будь Элайджа хоть чуточку слабее, он бы рухнул на пол. Но даже с его нынешней силой он пошатнулся. И прежде чем споткнуться окончательно, друид высвободил «Мантию Власти», расправив ее всего на дюйм от тела.

Аура растворилась.

Голова дракона резко дернулась в его сторону, а на лице проступило яростное негодование.

— Полегче, — осадил его Мано, опуская ладонь на плечо новоприбывшего. — Ты же не ждал, что дракон стерпит подобное вторжение, не попытавшись отбиться?

— Дерзость.

— Выживание.

Чтобы подкрепить свои слова делом, Мано позволил колыхнуться собственной ауре. Элайджа почувствовал, как внутренности превращаются в желе, но упрямо сохранил ритм шага, проходя в комнату. А вот на собеседника брата этот всплеск подействовал куда сильнее. Он мелко задрожал под гнетом единственной волны, что наглядно подтвердило: он либо очень слабый трансцендентный, либо всё-таки еще не достиг этого ранга.

Мано оборвал давление.

— Видишь? Обладай ты мощной «Мантией Власти», возможно, сумел бы сгладить этот дискомфорт, Экезек.

— Грандмастер.

— Что-что? — переспросил Мано, склонив голову и свысока глядя на растоптанную гордость дракона.

— Вы будете обращаться ко мне «Грандмастер Экезек». Я заслужил этот титул, — процедил тот.

Мано пожал плечами: — Как пожелаешь, Грандмастер. Но раз уж мы перешли на формальности, то я вынужден настаивать, чтобы и ты использовал мое полное имя и титул.

Экезек кивнул: — Как скажете. Мы ничего не потеряем, проявив уважение к формальностям.

— Ничего, кроме времени и рассудка, — парировал Мано. Затем перевел взгляд на Элайджу: — Брат. Мы ждали только тебя. Ты готов?

Элайджа ответил: — Конечно. Выдвигаемся, как только будете готовы вы.

Как выяснилось, Мано был готов. Поэтому им потребовалась всего пара минут, чтобы покинуть посольство и присоединиться к целой процессии других представителей Ордена Архива. Большинство из них по уровню стояли ближе к Т'аварин и Киликаку, однако жались друг к другу, словно перепуганный скот.

Или, возможно, это просто давали о себе знать инстинкты самого Элайджи. Вела себя эта делегация в точности как типичная добыча.

Вскоре кортеж покинул территорию посольства и добрался до одного из городских телепортов. Совместно взойдя на алмазную платформу, они перенеслись на одну из лун. Это был не Кайтан, что сразу бросалось в глаза из-за слегка иной планировки и архитектуры, но толчея здесь царила ничуть не меньшая.

Впрочем, их путь лежал вовсе не в город. Вместо этого они направлялись прямо в открытый космос.

— Ты кажешься встревоженным, брат, — заметил Мано.

— Вовсе нет. В предвкушении.

— Из-за Клыка?

— Что? Нет. Я отправляюсь в космос! — провозглашил Элайджа. — Ты хоть понимаешь, насколько это круто?

— Космос по большей части просто пуст и неинтересен, — отмахнулся Мано.

— Рационально я это понимаю. Но ты должен осознать: для моей культуры космос был последним рубежом. Мы снимали о нем фильмы. Писали книги. Мы практически канонизировали людей, которые первыми вырвались за пределы атмосферы и ступили на луну, — признался Элайджа. — Для меня это невероятно важное событие. Куда важнее, чем ты можешь себе представить.

Мано пожал плечами: — Поверю тебе на слово.

Несколько мгновений спустя бóльшая часть процессии перетекла в истинные драконьи обличья. Все без исключения члены ордена носили белую чешую, хотя ее блеск варьировался от оттенка старой кости до чего-то куда более перламутрового. Чешуя Экезека и вовсе казалась высеченной из алмазов.

А еще он был поистине огромным. Вероятно, с полмили в длину, с соответствующим размахом крыльев. Остальные драконы на его фоне казались мельче, но всё равно разительно превосходили Элайджу с его жалкими двумя сотнями футов.

«Размер не имеет значения», — мысленно подбодрил себя юноша, устремляясь за ними в небеса. Вскоре они прошили атмосферу и вышли в открытый космос.

Всех заранее предупредили держаться поближе к Экезеку, поскольку тот обеспечивал защитную ауру — как от суровых условий безвоздушного пространства, так и от любых тварей, способных обитать в пустоте.

Мано предпочел это предупреждение проигнорировать.

Он поднялся ввысь в гуманоидном обличье, выпустив из лопаток гигантские черные крылья. Однако, оказавшись достаточно далеко в космосе, наконец дал себе волю и принял истинную драконью форму.

— А-ах, — громогласно возвестил он голосом, способным сотрясать планеты. Звук каким-то чудом распространялся прямо сквозь вакуум — деталь, которую Элайджа тут же списал на магию. — До чего же хорошо.

Элайджа не мог отвести благоговейного взгляда.

Он и раньше видел истинное обличье брата, но лишь издали. Вблизи зрелище оказалось еще более ошеломляющим, вплоть до того, что разум Элайджи попросту отказывался его осмысливать. К счастью, долго ломать голову не пришлось: Мано решил немного выпустить пар и рванул далеко вперед, обогнав процессию.

По пути он проворчал что-то о том, что нужно подыскать себе достойное испытание.

Элайдже же не оставалось ничего иного, кроме как следовать за остальными в куда более размеренном темпе, позволившем ему в полной мере насладиться выпавшей возможностью. В конце концов, многим ли людям в истории выпадал шанс полетать в открытом космосе?

В общем и целом, день выдался отличным.