Элайджа покачивался на поверхности воды абсолютно нагим — прикрыв веки и погрузившись в совершенный покой.

Один месяц.

Ровно столько оставалось ждать до дня, когда он во всеуслышание покажет Империи Чешуи, какова расплата за нападение на тех, кто ему дорог. Разумеется, лично против друида Скахан ничего не имел: за кулисами плелись политические интриги великих кланов, вникать в которые у Элайджи не было ни малейшего желания. Но Каэла не заслуживала участи разменной пешки в чужой грязной партии. Она не должна была стать сопутствующим ущербом.

И друид намеревался напомнить зарвавшимся кукловодам истинную цену их игр.

Они сломали девушке жизнь. И Элайджа позаботится о том, чтобы то самое оружие, которым они нанесли удар, расплатилось той же монетой.

Но следовало набраться терпения.

А до тех пор — пахать на тренировках. Со дня прибытия в империю он совершил колоссальный рывок: и Тура, и Бирк были выдающимися наставниками, и им оставалось чему научить чужака. Однако друид слишком хорошо знал собственные пределы и понимал, в какой момент требуется сделать шаг назад, чтобы нащупать внутренний стержень.

Именно поэтому он и выбрал это затерянное в пустошах бессточное соленое море.

Концентрация минералов здесь зашкаливала настолько, что плоть едва ли погружалась в рассол глубже чем на дюйм. Более того — едкая щелочь была настолько ядовитой, что с костей простого смертного мясо слезло бы за считаные мгновения. Кожу же Элайджи лишь приятно покалывало — словно он окунул палец в шипучую газировку.

По слухам, купание в этих водах творило чудеса, вытягивая из плоти любые глубинные шлаки. Единственной причиной, почему сюда не слетались паломники со всей планеты, оставалась фауна: соленые глубины кишели свирепыми территориальными тварями, рвавшими любых чужаков на куски без малейшего повода. Даже истинные божества предпочитали обходить Море Зубов десятой дорогой.

Но друида хищники не трогали.

В статусе хранителя природы водились свои неоспоримые привилегии.

Впрочем, к ядовитым волнам его привело не только желание перевести дух вдали от столичного шума: уединение требовалось и для того, чтобы наконец принять системное решение, откладываемое долгие месяцы.

Будучи официальным состязанием под эгидой Системы, Турнир Первого Клыка щедро отсыпал опыт за каждую викторию. Первые десять побед принесли Элайдже всего по паре уровней на брата. Однако в следующем этапе награда ощутимо подросла, выдавая в среднем по пять уровней за скальп. А три последних триумфа и вовсе вывели приток опыта на космическую орбиту — без малого по семь уровней за каждую поверженную элиту.

В сухом остатке со старта турнира он поднял шестьдесят семь системных уровней, вплотную подойдя к отметке 359! Бешеный, взрывной рост, о котором в одиночных скитаниях нельзя было и мечтать — тем более что друид играючи перешагнул через пресловутый «второй барьер».

Элайджа мысленно развернул интерфейс, дабы воочию оценить колоссальный скачок:

• Имя: Элайджа Харт

• Уровень: 359

• Архетип: Друид

• Класс: Изумрудный Архонт

• Специализация: Природное Владычество

• Фракция: Империя Чешуи (Дракон)

• Сила: 5283

• Ловкость: 5619

• Телосложение: 6389

• Эфир: 6306

• Регенерация: 5840

• Сродство: Природа

• Культивация: Ступень: Лорд

  Плоть: Серебро

  Ядро: Линдворм

  Разум: Изумруд

  Душа: Грандмастер

Прирост казался нереальным: разница ощущалась буквально с каждым восходом солнца. Из-за бешеной скорости прокачки тело попросту не успевало толком притереться к новым значениям параметров, и друид то и дело ловил себя на изумлении от собственной чудовищной мощи.

Неуязвимость в едком Море Зубов служила тому лишь скромным подтверждением.

В Ашакаре процветали целые гильдии оценщиков, натаскивавшие бойцов под конкретные цифры характеристик. Но друид к их услугам не прибегал: рядом неотлучно находился Бирк, методично выжимавший из ученика все соки. Пока дрейк был способен загонять его до полусмерти — сухие цифры оставались не более чем забавной абстракцией.

Хотя проверить на практике, сколько сотен тонн он теперь способен оторвать от земли голой мускулатурой, было бы любопытно.

Вдобавок друид начал замечать, что звериные личины влияют на боевой потенциал куда глубже, нежели сулили формальные системные надбавки. На его текущем ранге пара сотен бонусных очков казалась каплей в море. И всё же в «Облике Спор» он оставался на порядок выносливее и тяжелее, нежели в «Облике Пепельного Святого» или «Облике Бича» — пусть те и превосходили грибного исполина в грации и координации.

По наблюдениям Элайджи, формы работали подобно ступеням культивации, накладывая скрытые процентные множители на базовые атрибуты. Не столь сокрушительные, как плоды духовной ковки, но общая механика читалась отчетливо.

При случае стоило расспросить об этом Туру или Бирка.

Впрочем, нежиться в лучах собственного величия он сюда не пришел: статус впечатлял, но в сухом остатке оставался лишь строчками цифр на ментальной сетчатке. Настало время сделать выбор, мучивший его еще со времен поединка, предшествовавшего прорыву души.

До падения Каэлы.

До ее показательного унижения на песке.

До клятвы стереть Скахана в порошок.

Глубокий вдох, возвращающий душевное спокойствие: давать волю слепой ярости накануне судьбоносной развилки было непозволительной роскошью. На 350-м уровне Система наконец распахнула врата для эволюции одного из его фундаментальных заклинаний.

И навык этот был воистину монументален:

Поздравляем!

Вы выполнили необходимые требования для эволюции заклинания «Корни Мирового Древа». Пожалуйста, выберите путь развития:

Направление

Направляйте корни Мирового Древа посредством глубинного понимания сути.

Повеление

Подчиняйте корни Мирового Древа несокрушимой силой собственной воли.

Культивация

Взращивайте корни Мирового Древа, следуя священному мандату первородной жизни.

Впервые в жизни внутреннее чутье не дало четкой, однозначной подсказки. Точнее — намеков оказалось чересчур много: стоило сфокусироваться на любой из трех строк, как рассудок захлестывала лавина противоречивых эмоций и обрывков знаний, оставляя его в полной растерянности.

Оставалось положиться на лаконичные системные формулировки:

Направление. Повеление. Культивация.

Первая ветвь сулила ювелирную филигранную подгонку побегов мягкими касаниями мысли. Вторая — грубую диктатуру разума, ломающую древние побеги через колено. Третья же требовала всецело довериться мудрости самого Мирового Древа, позволив первородной стихии расти по собственным законам, пока друид бережно питает почву.

«Повеление» Элайджа отсек сразу. Не потому, что сомневался в убойной силе ветки — как раз наоборот: он не был настолько высокомерен, чтобы считать свой смертный разум мудрее колоссальной сущности, дремавшей у истоков Мультивселенной. Пытаться подчинить столь древнюю силу было верхом глупости.

Оставались «Направление» и «Культивация».

Та же логика заставила вычеркнуть и первый вариант.

Элайджа выбрал «Культивацию», доверившись изначальной природе Древа. Быть может, оно тоже совершало ошибки. Быть может, сам этот выбор давался как проверка на гордыню. Но даже если так — к бремени поводыря первородных сил друид готов не был. Ему не стукнуло и сотни лет, он едва перешагнул порог полубога, и даже взойди он на ступень трансцендентности — эта ноша осталась бы неподъемной. Долг Друида — не править природой и не загонять ее в рамки, а оберегать ростки и давать жизни расцветать по собственным законам.

В отношениях с Мировым Древом Элайджа придерживался того же правила: эта сила была неизмеримо больше него. И лишь приняв этот факт, можно было стать истинным хранителем.

Корневой Узел

Наделите дольмен силой, связав его с вашей заповедной рощей.

Позволяет мгновенно переместиться к любому кругу камней внутри вашей персональной сети.

Время восстановления: 12 часов.

Дополнительный эффект: Находясь внутри любого круга, вы способны соткать устойчивые врата перехода к другому узлу.

Длительность: 60 минут.

Максимальная пропускная способность: 1000 сущностей.

Время восстановления: 12 часов.

Дополнительный эффект: Наделяет постоянным правом использования функций телепортации избранных членов вашей рощи.

Время восстановления для подчиненных пользователей увеличивается в четыре раза.

Дополнительный эффект: Сотворите Корневой Узел, дабы благословить избранное древо, превратив его в живой маяк-якорь для корней Мирового Древа.

Доступное количество дольменов зависит от культивации ядра.

Текущее: 52 (использовано: 8)

Доступное количество наделенных пользователей:

Текущее: 10 (использовано: 0)

Доступное количество Корневых Узлов зависит от культивации души.

Текущее: 3 (использовано: 0)

Элайджа присвистнул от масштаба полотна: столь многословных описаний навыков ему встречать еще не доводилось. «Корни Мирового Древа» и без того блистали универсальностью, но «Корневой Узел» открывал поистине тектонические перспективы.

Во-первых — возможность даровать право переходов доверенным соратникам, пусть и с увеличенным откатом. Одно это в корне меняло расклад сил на родной Земле, наглядно показав спесивому Конклаву, что монополия на межпространственные переброски больше не принадлежит им одним. Впрочем, рубить с плеча не следовало: загонять земных магов в угол было чревато крахом глобального хрупкого баланса.

Но куда сильнее будоражило создание Узлов. Если чутье не врало — этот якорь позволял притягивать лей-линии даже в самые бесплодные, мертвые пустоши.

Прямо как на Горвете.

Инстинкты шептали, что укоренение Узла повторит священный цикл взращивания Древчика. Но проверить догадку на практике удастся лишь после возвращения домой.

Додумать мысль друид не успел: чужое присутствие ворвалось в радиус восприятия — стремительно и безжалостно.

Распахнув глаза, он обнаружил нависшую прямо над ним фигуру.

Точнее — парящую на тонкой лазурной водяной струе. И вопреки доводам рассудка, взгляд Элайджи первым делом зацепился за мокрое шелковое одеяние, облепившее женский стан словно вторая кожа: тонкая ткань не оставляла простора для фантазии от слова «совсем».

Более того — лицо гостьи показалось смутно знакомым.

Но прежде чем он успел раскрыть рот, чародейка перехватила его откровенный взгляд. Коротко и испуганно ахнув, девушка молниеносно прижала предплечье к пышной груди, а второй ладонью стыдливо прикрыла бедра.

И лишь в этот миг до друида наконец дошло, что он сам плавает в кристально прозрачной воде в чем мать родила.

— Твою мать... — процедил он сквозь зубы, спешно поджимая колени к груди. Вот только в хрустальной едкой толще этот маневр скрыть наготу не помог ни на гран. Вдобавок безумная плотность рассола выталкивала тело на поверхность подобно пробке, выставляя мужские достоинства на всеобщее обозрение куда откровеннее, чем хотелось бы.

Не найдя иного выхода, Элайджа мгновенно перетек в «Облик Первородных Глубин» — исключительно из соображений спасения остатков благопристойности.

И в этот же миг в памяти всплыло имя.

Ималь на Роси. Мертвенно-бледная кожа, смоляные кудри и пронзительные сапфировые очи цвета океанской пучины.

Девушка истошно завизжала.

Не успел друид пробасить и слова оправдания, как водяная струя швырнула ее прочь. Элайджа ринулся вдогонку: мощные бронированные ласты и колоссальные параметры позволили настичь беглянку в два гребка.

— Ты чего несешься как ошпаренная?! — пророкотал исполин. — Сама же ко мне подкралась!

В ответ в массивную морду черепахи ударил хлесткий водяной таран, после чего гидромантка спешно развернула артефактное облако, надеясь уйти в набор высоты.

Такого друид спускать не собирался.

Выпрыгнув из соленых волн, он на лету сменил личину, обращаясь в Змея Мироздания. Настигнуть платформу было делом пары секунд: облачные артефакты славились комфортом, но скоростными рекордами не блистали отродясь.

Исполинское тело сжалось в кольцо, намертво блокируя путь наверх. Девушка дернулась было в сторону, но тягаться в маневренности с космическим хищником было смешно.

— Отвяжись! — в панике закричала она.

— Я просто хочу знать, какого лешего ты за мной шпионишь! Тебя наняли?! Пришла прирезать меня перед полуфиналом?! — потребовал ответа Элайджа.

— Прирезать?! Тебя?! — задохнулась от возмущения чародейка. — Ты сам на меня напал!

— Ни на кого я не нападал!

Взаимные обвинения на повышенных тонах продолжались еще пару минут, пока до обоих наконец не дошло: агрессором в этой нелепой стычке не являлся ни один из них. Встреча посреди мертвого моря была чистейшей случайностью.

— М-да... Вышло неловко.

— Мягко сказано, — выдохнула Ималь, всё еще диковато косясь на изумрудные кольца змея. Страх в ее глазах читался без труда, и основания на то имелись веские: воспоминания о турнирной расправе свежели в памяти обоих.

— Часто сюда заглядываешь? — поинтересовался он и тут же мысленно дал себе подзатыльник: прозвучало точь-в-точь как дешевый пикап в земном баре. — Черт. Забудь. Можешь не отвечать. Я уже уматываю.

— И-иногда... — неуверенно отозвалась девушка. — Это... одно из немногих мест, где можно побыть одной. Точнее — было таким.

— Не стану тебе мешать. Удачно провести время, — бросил он, догадываясь, что чародейку привели сюда тренировки: для водного мага едкое безлюдное море подходило идеально.

— С-спасибо... И... удачи на арене. Скахан давно заслужил, чтобы его высокомерие сбили.

— Я сделаю с ним кое-что похуже, чем просто собью спесь, — пообещал Элайджа; мысль о белочешуйном мерзавце мгновенно вымела из души остатки веселья. — Бывай.

С этими словами Змей Мироздания плавно развернул исполинские кольца и растворился в вышине, возвращаясь к главной задаче грядущего дня.