— Этот твой навык — форменный бред собачий!

Элайджа поднял взгляд и увидел ввалившегося в комнату Окара. Коротышка был безоружен, так что прямой физической угрозы друид не почуял. Однако выражение лица полурослика свидетельствовало об обратном: гремучая смесь ярости, досады и искреннего неверия.

Впрочем, ярости было больше всего.

— Вы тут тоже говорите «бред собачий»? — с любопытством поинтересовался Элайджа. Лишь секундой позже он сообразил: перевод не был буквальным — просто Система подобрала ближайший по смыслу земной аналог.

Окар замер в шаге от него и со всей дури ткнул пальцем друиду в грудь. Трюк удался лишь потому, что Элайджа сидел — встань он в полный рост, и дотянуться до его торса фехтовальщику стоило бы немалых трудов.

— Я тебя сделал! — не унимался гость.

— Да вообще ни капли, — хмыкнул Элайджа. — Даже близко не подобрался, положа руку на сердце.

— Брехня!

Друид лишь пожал плечами:

— Даже не знаю, что тебе сказать. Я выложился... ну, от силы на десятую часть от своего предела. Да, где-то так, — соврал он без зазрения совести. Тот факт, что он не расчехлил остальные звериные личины, вовсе не означал, будто озвученная цифра правдива: против вертлявого мечника «Облик Бича» не дал бы преимущества, «Облик Первородных Глубин» — тем более, а про «Облик Змея Мироздания» и заикаться было смешно. Единственной формой, превосходившей «Облик Спор» на песке, оставался «Облик Пепельного Святого», но светить его друид собирался лишь в случае крайней нужды.

— Брехня собачья! — вновь тявкнул Окар.

— Тебе, я погляжу, это выражение прямо в душу запало.

— Оно лучше всего описывает то, кем... или чем ты являешься!

— Обидно вообще-то, — сокрушенно покачал головой Элайджа. — Серьезно.

— А-а-агрх! — взвыл боец, вскинув кулаки к потолку. Со стороны это живо напоминало капризного ребенка, бьющегося в истерике — во многом из-за крошечного роста, пропорций тела и пухлых щек.

— Тебе сколько лет-то вообще?

— Какая разница?!

— Ну... без обид, но выглядишь ты, мягко говоря... сопливым юнцом.

— Да потому что я полурослик, кретин!

— На вопрос ты так и не ответил. Причем весьма показательно.

— Достаточно мне лет!

— Всё еще ноль конкретики.

Окар снова всплеснул руками:

— С тобой говорить невозможно! — прорычал он и вихрем вылетел за дверь.

И в проеме едва не сшибся с входящей Сарой. Проводив коротышку озадаченным взглядом, принцесса повернулась к Элайдже:

— Это что сейчас было?

— Плохо умеет признавать поражения.

— О... О-о! Так это тот самый мечник?! Он такой крошечный!

— Подозреваю, для него это больная мозоль.

— Зато миленький. Ну... для полурослика.

— Если ты так говоришь.

Секунду она задумчиво глядела в коридор, а затем словно вспомнила, зачем пришла. Лицо ее комично преобразилось, и с радостным визгом она бросилась друиду на шею:

— Ты победил!

— Ну... да. Я же обещал.

Она отстранилась и крепко ухватила его за плечи на расстоянии вытянутых рук:

— А я уже решила, что тебе крышка! Когда он врубил эту мясорубку из клинков?! О да! А потом ты обратился в того жуткого монстра... Ну, меня-то не удивишь, я знала, но трибуны просто выпали в осадок! А то, как ты раздавил ему череп? Бр-р... вышло жутковато.

Элайджа повел плечом:

— Не то чтобы мне это доставило удовольствие. Окар заставил меня попотеть сильнее, чем я рассчитывал.

— Твой грибной монстр — мерзость редкостная.

— Тут не поспоришь. Сам бы не хотел повстречать такого в темном переулке.

Следующие минут десять ушли на то, что Сара в лицах и красках пересказывала ход поединка. В какой-то момент на пороге возникла Тура, но встревать не стала, терпеливо дождавшись, пока девчонка иссякнет. Лишь тогда старая наставница заметила, что «Облик Спор» следовало попридержать подольше:

— Способность убойная. Теперь следующие оппоненты будут готовы к ней заранее.

— Знаю, — признался Элайджа, взъерошив волосы на затылке. — Придумают контрмеры — придется выкручиваться чем-то другим.

Старуха коротко кивнула и велела выдвигаться: схватка друида закрывала расписание дня. Покинув Президиум, они тепло распрощались с Сарой — та отправилась в Ашакар и Академию, а Элайджа с Турой вернулись в хижину.

Там их уже поджидал Бирк.

И вид дрейка не сулил ничего хорошего: громила был во всеоружии для тренировки.

Притворно простонав от смертельной усталости, Элайджа поплелся вслед за наставником на ринг. Там они разобрали прошедшую схватку буквально по секундам: как выяснилось, Бирк присутствовал на трибунах и подметил каждую помарку друида.

А ошибок набрался целый вагон.

И великан был полон решимости каленым железом вбить в подопечного понимание просчетов и методы их ликвидации.

К финалу разбора друид взмок от пота — и отчасти от крови, учитывая отнюдь не деликатные педагогические приемы воина. Но вместо раздражения от затянувшейся муштры Элайджа испытывал искреннюю благодарность: без выявления брешей в технике победы в турнире было не видать.

Бой с Окаром окончательно развеял иллюзии: проехаться по турнирной сетке на легкой ноге не выйдет. Пахать требовалось с удвоенным остервенением.

Следующие пару недель пролетели в этом бешеном темпе: если он не спал и не ел — значит, тренировался на песке. Даже Бирк не выдерживал столь безумного ритма. Физически воин был в идеальной форме и махать кулаками любил не меньше друида, но служебный долг периодически выдергивал дрейка на несколько дней подряд.

Элайджу это нисколько не смущало: он шлифовал технику в одиночку.

В дни отсутствия спарринг-партнера друид отрабатывал перетекание между формами и заклинаниями, вплетая их в единый боевой рисунок. До абсолютной гармонии было далеко — уйдут долгие годы, прежде чем стиль обретет зрелость. Но спешить было некуда: великие вещи в одночасье не рождаются, и времени на шлифовку он жалеть не собирался.

Во время одной из таких тренировок с кромки полигона донеслись возбужденные крики. Обернувшись, друид увидел Сару, Алрока и Каэлу, дружно приветствовавших его взмахами рук.

Рядом топтался еще кое-кто.

— Окар? — пробормотал друид себе под нос. Полурослик жался за широкой спиной Сары, словно надеясь стать невидимкой.

Пересекши ринг, Элайджа оперся на низкую каменную ограду:

— Привет честной компании. Какими судьбами?

— Пикник! — торжественно возвестила Сара, победно вскинув плетеную корзину. Она произнесла незнакомое земное слово на чистом английском: — Я правильно выговорила? Звучит... диковинно. Пик-ник.

— Вы хотите устроить... пикник?

Сара развела руками:

— Тура сказала, тебе нужен перерыв.

— Что-то на нее не похоже.

— Дословно она рявкнула: «Вытащите этого пустоголового щенка с площадки, пока он окончательно не загнал себя до смерти!» Но мой вариант звучал куда милее, согласись? — расплылась она в улыбке.

Элайджа осклабился:

— Твой определенно лучше.

Попросив дать ему десять минут на душ и сборы, друид скрылся за хижиной Бирка. С помощью «Благословения Рощи» и бруска жесткого местного мыла он отмылся от въевшейся пыли и пота.

Мыло в очередной раз напомнило, что пора бы сварить свежую партию. Впрочем, вдали от родного острова заниматься ремеслом казалось святотатством: вот вернется на Землю — тогда и развернется во всю ширь. Пока приходилось довольствоваться тем, что есть — пахло оно сносно (алоэ, если быть точным), но для закалки плоти не годилось вовсе.

Натянув чистые штаны и рубаху, он вернулся к друзьям:

— Ну и куда держим путь?

Как выяснилось, Сара присмотрела живописную поляну неподалеку. Но с транспортировкой возникла заминка.

— Я бы с радостью донесла нас на крыльях! — уверяла принцесса. — Но... мне строго запрещено принимать истинный драконий облик до официального выпуска из Академии. Во всяком случае — без надзора наставников.

— Вот как.

Элайджа не поверил ни единому слову — особенно глядя на то, как лукавые глаза девчонки то и дело косились на Окара: у того, как у серпентора, крыльев не водилось в природе. Впрочем, Сара подстраховалась заранее, прихватив вместительное артефактное облако.

Компания дружно погрузилась на платформу и плавно взмыла в поднебесье.

— А ты какими ветрами в нашей банде? — поинтересовался Элайджа у Окара.

— Я работаю телохранителем.

— Никакой ты не телохранитель! — фыркнула Сара. — Я сама его позвала!

— Э-э... зачем?

Щеки девчонки мгновенно залил густой румянец.

Окар смутился ничуть не меньше, спешно уставившись в пол.

— Вот оно что...

Подкалывать голубков друид благоразумно не стал, хотя язык чесался немилосердно. Вместо этого он переключил внимание на Каэлу: завязалась неторопливая, уютная беседа, и полчаса спустя платформа пошла на снижение.

Поляна оказалась ровно такой идиллической, как расписывала Сара: изумрудная сочная трава, хрустальный журчащий ручей посредине. Беда заключалась в другом — они оказались здесь далеко не первыми.

По лугу живописно рассредоточились десятки влюбленных парочек. Не то чтобы яблоку негде было упасть, но об уединенной атмосфере оставалось только мечтать.

— Клянусь, здесь никого не должно было быть! — расстроенно захлопала ресницами Сара. — Подружка из Академии божилась, что...

— Всё в порядке, — мягко перебил Элайджа, ободряюще коснувшись ее плеча. — Место чудесное.

Она сокрушенно вздохнула:

— Ладно... Пойдем хоть поедим, что ли.

Принцесса решительно зашагала искать свободный пятачок у воды. Окар припустил следом, хищно сканируя кусты по сторонам с таким видом, будто и впрямь нес караульную службу.

— Я решительно ничего не понимаю, — признался Элайджа, провожая парочку озадаченным взглядом.

— Они так себя ведут последние пару недель, — со вздохом пояснила Каэла. — Она к нему неравнодушна. А его с пеленок учили, что серпенторам и драконам не по пути. И в целом закон строг. Просто твоя семья сильно выбивается из привычных драконьих устоев.

— Вот как? И в чем разница?

— Процветание убеждена, что быть драконом — это вовсе не вопрос происхождения и чистоты крови, — объяснила драконица. — Она даровала древних ядер больше, чем дюжина других великих кланов вместе взятых. Сотни штук! И подавляющее большинство из принятых в род оказались выдающимися личностями.

— Звучит как нечто безусловно правильное.

— Так и есть. Без этого обычая — причем в масштабах всей Империи Чешуи — мы бы давно разделили печальную участь прочих угасших древних рас, — продолжила девушка. — Выходцы вроде тебя сотворили для империи великие дела: защищали рубежи, раздвигали границы. Все прекрасно понимают: даже выживи держава без вас — она давно выродилась бы в жалкое, крошечное захолустье, едва заметное на карте Мультивселенной.

— Ничего себе.

— Но есть веская причина, почему консерваторы смотрят на вас свысока.

— И какая же?

— Ваши дети не будут истинными драконами по рождению.

— Серьезно? — искренне удивился друид. — Я об этом как-то не задумывался.

— Драконьи черты могут проявиться в потомстве, но крайне редко, — пояснила Каэла. — И то лишь в союзе с чистокровным драконом. Для традиционалистов это видится размыванием древней крови. Они с радостью отправят вас умирать на войну за империю, но в глубине души приравнивают к дрейкам. А порой — лишь на ступень выше серпенторов. Истинной родней вас признавать не желают.

— Ясно. Теперь картинка сложилась.

Не нужно было обладать гениальным умом, чтобы понять, куда клонится разговор:

— И твои родители разделяют эти взгляды, верно?

Она отвела взор:

— Вслух не заявляют, но... да. Они против того, чтобы мы виделись. Во всяком случае — так, как сейчас.

— А чего хочешь ты? — тихо спросил Элайджа. Он не был настолько наивен, чтобы сбрасывать со счетов авторитет ее влиятельной родни, но твердо верил: любые преграды преодолимы, если держаться вместе.

К тому же за его спиной стояла Кирлисса. Иерархию империи друид всё еще представлял смутно, но понимал: матушка восседает на самом верху пищевой цепочки. От удара высшей знати она его прикроет, пусть и не станет вмешиваться в мелкие бытовые дрязги.

Он замер в ожидании, пока Каэла не произнесла с твердой ноткой в голосе:

— Я здесь. Я люблю родителей, но им не решать, кому принадлежит мое сердце.

Этого ответа друиду хватило сполна. И всё же, когда они направились к махавшей рукой Саре, чтобы разложить на траве угощения, Элайджа невольно задумался о том, какие бури готовит им не столь далекое будущее.