Элайджа перешел в глухое наступление.

Вкладывая в выпады каждую крупицу мастерства, выкованного в бесконечных спаррингах с Бирком и долгих годах смертельной борьбы за выживание, он обрушил на противника шквал атак. Удары сыпались сокрушительно и быстро, но Окар непостижимым образом умудрялся отбивать каждый выпад.

С колоссальным трудом.

И разорвать дистанцию серпентор не мог при всем желании.

Элайджа непрерывно наращивал давление: ураганный размен длился без малого пять минут. Обычный смертный ни за что не удержал бы подобную запредельную концентрацию — не говоря уже о чудовищных физических перегрузках. Но ни друид, ни его соперник обычными смертными не были.

Схватка не сбавляла оборотов, пока острие «Шипа» не полоснуло фехтовальщика по щеке. Лезвие едва оцарапало кожу, но самого факта хватило, чтобы застать Окара врасплох и вынудить расчехлить один из козырей: его наручи ослепительно вспыхнули концентрированным эфиром и чистым белым светом. Долю секунды спустя взрыв спрессованного воздуха швырнул Элайджу назад, заставив юзом прочертить борозду по арене.

Сгруппировавшись в воздухе, друид восстановил равновесие.

Но стоило вскинуть взгляд — Окар растворился без следа.

— Дерьмо, — процедил Элайджа сквозь зубы, мгновенно выкручивая «Душу Дикой Природы» на максимум. Чутье восприятия раскинулось на сотню футов во все стороны, но осязаемого следа мечника друид не нащупал.

Пока прямо над макушкой не дрогнула воздушная рябь.

Вскинув глаза, он успел заметить лишь холодный росчерк падающей стали. Рефлекторный рывок в сторону — едва на дюйм — спас ему жизнь: клинок всё же срезал ухо, обдав плечо фонтаном крови, и с хрустом вонзился в ключицу.

Друид глухо взвыл, когда второй меч ударил из слепой зоны со спины, пропоров печень.

И клинки провернулись в ранах.

Лишь в этот миг он заметил Окара, стоявшего ровно на том же месте, откуда отбросил друида взрывом: серпентор стоял с абсолютно пустыми ладонями, вытянув одну руку вперед.

В изолированном кластере сознания Элайджа мгновенно разложил цепочку по полочкам: виртуозная связка из нескольких классовых навыков — или зачарованных свойств брони. Один импульс для дезориентации и разрыва дистанции, второй для ухода в глухую невидимость, третий — для дистанционного управления клинками.

Понимание сути фокуса служило слабым утешением на фоне того, что его тело прямо сейчас методично шинковали в фарш.

Не работай непрерывно «Дикое Возрождение» — этот размен стал бы для него последним.

Но даже с активным лечением сознание едва не погасло от болевого шока.

Из последних сил друид сорвал печати с «Цветения Природы» и, следом, накрыл себя «Благословением Рощи». С небес хлынули тяжелые капли целебного дождя, пока Элайджа зубами держался за меркнущую искру жизни. Адская мясорубка не прекращалась больше минуты, и за это время ему пришлось шесть раз подряд обновлять «Цветение Природы».

Наконец клинки вырвались из плоти и послушно скользнули обратно в раскрытые ладони Окара.

Захлебываясь кровью, Элайджа тяжело откашлялся и вытер подбородок предплечьем. Под действием магии пробитые пластины доспеха мгновенно срослись воедино. Мысленная активация «Очищения» — и засохшие бурые пятна осыпались с ткани пеплом. Хрустнув шеей и размяв плечи, друид приготовился к новой атаке.

Которая так и не последовала.

Окар лишь с неподдельным любопытством разглядывал его снизу вверх, склонив голову набок.

— Обычно этого более чем достаточно, — заметил серпентор.

Элайджа равнодушно повел плечом:

— Всего лишь царапина.

Полудварф озадаченно сощурился:

— Странный ты тип.

— Бывает, не жалуюсь.

Низкорослый боец вновь двинулся вперед — на сей раз поступь была подчеркнуто размеренной, выверенной до миллиметра. Элайджа шагнул навстречу, и бой вспыхнул с новой силой. Но бешеный ураган сменился методичной, тяжелой работой. Друид кожей чувствовал: его загоняют в угол. Он видел расставленные капканы, но удары Окара ложились с такой хирургической точностью, что сил хватало лишь на то, чтобы отчаянно держаться на плаву.

Следующие десять минут превратились в череду бесконечных разменов. Элайджа словил столько повреждений, что бросил вести счет: глубокий порез через весь живот, выбитое колено, чудом спасенный от острия глаз, а пропущенный встречный апперкот выбил пару зубов.

И всё же друид восставал после каждого пропущенного выпада.

— Телосложение истинного защитника, — тяжело выдохнул Окар, на миг разорвав дистанцию. Лицо его раскраснелось, пот градом катился по гладким щекам, но в скорости мечник не потерял ни капли.

— Да брось, это семечки. Видел бы ты мои тренировки на выносливость, — огрызнулся Элайджа.

— Я... пожалуй, воздержусь от подобного зрелища.

— Многое теряешь. Ты не познал жизнь, пока твою тушу не разорвало на куски давлением Бездны.

Окар вновь недоуменно склонил голову:

— Не пойму: ты шутишь или несешь чистую правду?

— Всего понемножку.

— Ясно.

И клинки снова сошлись со звоном.

А затем еще раз.

Рубка тянулась почти два часа, пока до друида наконец не дошла простая истина, которую следовало осознать с первой секунды: победить малой кровью не выйдет.

Во всяком случае, пока он держит главные козыри при себе.

Окар был слишком искусен, а его чистые боевые характеристики ощутимо превосходили параметры Элайджи. Серпентор двигался быстрее, фехтовал чище, и единственной причиной, по которой друид всё еще топтал песок, оставалось его божественное исцеление.

Без этой колоссальной форы его разделали бы под орех еще в дебютном размене.

С глухим разочарованием Элайджа разорвал клинч и отскочил назад. Окар препятствовать не стал: дуэлянты не придерживались четкого ритма, но полудварф был более чем согласен на затяжную осаду на истощение.

Друид тем временем готовил финальный аккорд:

— Признаю, ты заставил меня попотеть сильнее, чем я рассчитывал, — выдохнул он. — Ты чертовски хорош с мечами.

Окар коротко салютовал клинком:

— Как и ты со своим копьем, Друид. Жаль только, что ты уперся в свой потолок, — с достоинством произнес он, в корне неверно истолковав разочарованный тон оппонента.

Элайджа лишь криво усмехнулся:

— Потолок? Парень, до сих пор я дрался с тобой с обеими руками, связанными за спиной.

Он не выпустил ни единого атакующего заклинания вроде «Притязания Природы» или «Вечного Мора», свято надеясь забрать победу чистым мастерством копья — планка амбициозная, до которой он, увы, безнадежно недотягивал.

— Вот как.

— Не веришь? Ты ведь сейчас не заявишь мне, что ты на самом деле правша?

Полудварф настороженно прищурился, медленно смещаясь по кругу:

— Я одинаково владею обеими руками. Иначе я был бы неспособен фехтовать парными клинками.

— Ах, ну да... Кино у вас тут не крутят, — с тоской вздохнул Элайджа. — Никто не выкупает классических цитат.

— Какая невосполнимая утрата, — холодно парировал Окар и с размаху рубанул воздухом в сторону друида.

Элайджа даже не успел зафиксировать невидимый клинок, прежде чем рассекающая волна с хрустом вошла в грудину, играючи расколов ребра. К счастью, метаморфозу он запустил за долю секунды до удара.

Тело мгновенно вздулось, покрываясь тяжелой чешуей и костяными наростами, а по спине волной проросли грибы. За считаные мгновения над ареной вырос исполинский монстр: хвост-палица нервно подрагивал, а из разорванной груди клубами повалили охряные споры.

Окар невольно отшатнулся на шаг назад.

Вполне здоровая реакция разумного, перед носом которого внезапно материализовалась слепая туша из спрессованного мицелия и брони. Колоссальный прирост телосложения от «Облика Спор» в связке с регенерацией не позволил разрубить тело надвое, а «Дикое Возрождение» моментально стянуло края раны.

— Ты уж прости, — глухо пророкотал друид.

Окар взял себя в руки, хотя сквозь зубы всё же процедил цепочку витиеватых ругательств.

Активация «Звериного Натиска» — и монстр рванул на таран. Невидимые клинки полосовали чешую, выбивая из плоти облака спор, но поступь исполина было не остановить.

Удар бронированного плеча выбил из фехтовальщика дух, запустив его живым снарядом через всю арену. Даже в падении ловкач умудрился вывернуться из-под загребущих когтей друида, прочертил спиной песок и со всего маху впечатался в каменную стену. Элайджа коршуном ринулся следом.

Но полудварф оправился пугающе быстро: нырнув под неуклюжий замах когтистой лапы, он всадил оба меча в толстую заднюю ногу чудовища. Вспышка молнии — и знакомый потрошащий вихрь распорол плоть почти до кости.

Вот только «Облик Спор» создавался именно для того, чтобы впитывать подобный урон.

Встроенный поднавык «Панцирь» частично погасил импульс, а природная стойкость формы сделала остальное. И всё же Окар был сущим демоном ближнего боя: к моменту разрыва дистанции он успел превратить ногу друида в кровавые лохмотья.

Серпентор метнулся прочь, разрывая клинч.

Элайджа с тяжелым топотом понесся вдогонку.

Использовать «Трон Спор» не хотелось категорически. Но с каждой секундой становилось яснее: иначе этого вертлявого гада не прихлопнуть.

Во всяком случае — не расчехляя истинных драконьих ипостасей.

Несколько минут Окар успешно играл в кошки-мышки, но в его повадках друид отчетливо уловил нотки зарождающейся паники:

— Эта форма что, бессрочная?! — сорвался на фальцет мечник.

И тут до Элайджи дошел замысел соперника: львиная доля звериных трансформаций имела жесткий таймер действия. Окар свято верил, что друид вот-вот выдохнется и откатится в уязвимое человеческое тело.

Вот только удерживать «Облик Спор» Элайджа мог хоть вечность.

Базовый классовый навык, как-никак.

— Плюс-минус, — утробно пробасил друид, продолжая погоню. Физической усталости он не ведал, но бесконечные догонялки на потеху публике осточертели хуже горькой редьки.

Осознав патовость положения, Окар пошел ва-банк. Сотни невидимых рассекающих лезвий распороли воздух, пока сам серпентор развернулся на пятках и ринулся в самоубийственную лобовую атаку.

Чудовищный, сокрушительный натиск. Элайджа пытался блокировать выпады, но сталь вгрызалась в тело с пулеметной частотой, вырывая куски мицелиального мяса. Желтая споровая завеса заволокла ринг, но если дебафф и сковал движения Окара, по его бешеной скорости этого заметно не было.

В ход пошел «Шипованный Легион».

Рой микроскопических паразитов брызнул из пор чудовища, облепив мечника. Окар в ужасе заметался, пытаясь сбить тварей, но добрый десяток личинок успел вгрызться под кожу. Секундой позже тяжелые когти Элайджи наконец сомкнулись на его туловище.

И цель выскользнула из хватки.

Как именно ловкач это провернул, осталось загадкой: миг назад он трепыхался в лапах, а секундой позже уже сидел на загривке монстра, остервенело всаживая оба клинка в основание черепа.

Взревев от ярости, Элайджа закружился волчком, пытаясь сбросить наездника, но тщетно. Очередной удар рассек шейные позвонки, и ноги гиганта подкосились.

Глухо зарычав, друид активировал «Мицелиальное Восстановление».

А следом впечатал в песок «Трон Спор».

Все раны исцелились за долю секунды: разорванная плоть срослась воедино, а спинной мозг восстановился в первозданном виде. Но главное — из спины монстра вырвались толстые грибные жгуты, захлестнувшие маленького воина стальными канатами. Окар сумел вывернуться, кувырком ушел в воздух и приземлился в десятке футов поодаль.

Лишь для того, чтобы земля под его подошвами взорвалась новой волной побегов.

Мечи взмыли серебряным вихрем, в клочья рассекая тянущиеся лианы.

Виртуозная работа клинком, но друид уже закусил удила: дело требовалось кончать здесь и сейчас.

Мысленный приказ — и в тело Окара впилось «Притязание Природы».

Смертоносная спора проникла в плоть, наливаясь силой, но секундой позже плетение было грубо, безжалостно раздавлено чужеродной защитой.

— На мне твои фокусы не сработают! — рявкнул серпентор, продолжая рубить лианы. К тактике друида парень явно подготовился заранее, как и подобало первоклассному бойцу.

Элайджа сухо хмыкнул. И активировал заклинание повторно.

Глаза Окара полезли на лоб, когда грибной росток вновь зашевелился в его грудине. Он сжег его вторым защитным зарядом, но панический оскал выдал бойца с головой: он рассчитывал, что у способности есть длительное время восстановления! И ради нейтрализации спустил редкий одноразовый артефакт — скорее всего, купленный на отцовские миллионы специально под эту дуэль.

Богатство семьи как главное оружие на арене.

Секундного замешательства хватило: лозы намертво спеленали руки бойца.

Третье «Притязание Природы» легло на беззащитную цель, и на сей раз биологический цикл завершился беспрепятственно: желтые шляпки с омерзительным хрустом пробили спину Окара наружу. Даже смертельно раненный, он продолжал неистово брыкаться, пытаясь перерубить опутывающие лодыжки плети.

Тяжелая поступь чудовища сотрясла песок.

— Прости, парень, — пророкотал друид.

Когтистая лапа сомкнулась на голове Окара. Мечник еще успел полоснуть клинком по запястью, но комбинация ядовитых спор в крови, «Притязания Природы» и вгрызшегося «Шипованного Легиона» выпила его силу без остатка.

Защититься от финального сжатия полудварф уже не смог: ладонь друида захлопнулась, раздавив череп противника словно спелую виноградину.

Разжав когти, Элайджа позволил обезглавленному телу рухнуть на песок и тяжело выдохнул. Лишь в этот миг до него дошло, что над ареной повисла мертвая, звенящая тишина: миллионная толпа замерла в немом оцепенении.

А секундой позже чаша стадиона взорвалась оглушительным, первобытным ревом.

И громоподобный глас Куратора провозгласил безоговорочную победу Элайджи.