— Ты как, в порядке? — спросил Элайджа, присаживаясь напротив Алрока.

С момента сокрушительного поражения Воина прошло три дня, но только сейчас им выдалась возможность поговорить без свидетелей. Остальная компания — Сара, Пики и Морин — убежала скупать сувениры: вся троица не доросла по возрасту до участия в турнире, а поединок самого Элайджи стоял в расписании лишь на предпоследний день текущего раунда.

Алрок тяжело повел плечами:

— Пришлось заглянуть к душеведу после того, что эта бестия со мной сотворила, — признался великан. — Скажем так: не самая приятная смерть на свете.

— Могу представить.

— А в остальном... да, я цел. Чего не скажешь о моих родителях...

Он отвел взгляд, явно не желая развивать тему.

— Каэла обмолвилась, что на этапе божественного возвышения ты метишь в мирную ветку, — заметил Элайджа, сделав глоток из глиняной чаши. Напиток напоминал горячее какао, но с терпкой, бодрящей горчинкой крепкого эспрессо. Сочетание странноватое, но друид быстро вошел во вкус.

— Ага. Скорее всего, меня на какое-то время вычеркнут из родословной, — хмыкнул Алрок. — Впрочем, отойдут. Матушка долго злиться на меня не умеет. Да и если я возьму достаточный системный ранг — у них просто не останется выбора, кроме как признать меня. Наверное.

— И какой класс ты присматриваешь? — поинтересовался Элайджа.

— Что Система выдаст. Я без малого тридцать лет ходил в подмастерьях у Строителя. Еще десять посвятил ваянию скульптур. А последние пять лет безвылазно корпел в городском архиве, — перечислил он. — И это только начало. До самой эволюции мне нужно набить еще пятьдесят уровней. Чтобы Система расщедрилась на мирный божественный класс, потребуется выдать пару не связанных с войной системных Подвигов.

Звучало как каторга. Переход в гибридную роль не был чем-то неслыханным, равно как и перековка мирных ремесленников в бойцов. Но ратное дело давалось куда проще: любой дурак мог пойти вразнос и десятками вырезать монстров. Мирные же Подвиги требовали колоссальных трудов и складывались из тысяч мелких, рутинных усилий.

К примеру, выковать один меч — дело плевое, если только клинок не станет легендарной реликвией в руках великого героя. Но ковать по мечу ежедневно на протяжении пятидесяти лет, делая каждый последующий клинок совершеннее предыдущего — вот это уже Подвиг, достойный пристального внимания Системы.

Не говоря уже о проектах масштаба Кузницы Творения. Одной ее постройки Кармен хватило бы с головой, чтобы вломиться в полубожественный ранг, хотя среди ремесленников она сама по себе была дикой аномалией: страсть махать молотом на передовой наделила ее псевдогибридным классом, приносившим в сече не меньше пользы, чем у горна.

— И к чему именно лежит душа? — спросил друид. — Хочешь стать Строителем? Скульптором?

— Кем угодно, лишь бы не бойцом, — глухо отозвался Алрок. — У меня... выдался скверный опыт в одном Первородном Царстве.

— Хочешь об этом поговорить?

Дракон покачал головой:

— Я уже наговорился об этом всласть, — вздохнул он. — Перепробовал всё, но толку ноль. Факты вспять не повернешь: воина из меня не выйдет. Никогда не выходило. Надо было признать это еще тогда, когда я только выбирал архетип. Но я был молод. И непроглядно глуп.

Элайджа прекрасно понимал его боль. Драконы развивались совсем не так, как люди — во всяком случае, поначалу. В эпоху Отбора они больше походили на зверей-хранителей и полноценный доступ к интерфейсу Системы получали лишь вместе с искрой разума. Лишь тогда им дозволялось определиться с архетипом. Вскоре открывались классы, и, насколько Элайджа успел уяснить, добрая половина драконов горько жалела о юношеских решениях.

По этой причине гибридные классы в Империи Чешуи плодились во множестве. Наставники расшибались в лепешку, помогая молодняку сделать осознанный выбор, но в конечном счете класс оставался сугубо личным делом. Захотел юный дракон стать Воином — никто не встанет у него на пути.

Формально гибриды не уступали чистым ветвям в параметрах, но из-за распыления фокуса не могли достичь абсолютного идеала ни в одной из сфер. Особенно когда развилка происходила так поздно — на пороге божественного ранга.

— Надеюсь, ты найдешь свою тропу, — тепло произнес Элайджа.

— Я тоже.

Остаток напитков они допили в уютном молчании, пока в кафе не ворвалась остальная банда.

— Шевелитесь! Нам пора, иначе всё пропустим! — затараторила Сара.

— Времени вагон, — попытался осадить ее друид.

Сестренка аргументов слушать не пожелала: бесцеремонно сгребла Элайджу за рукав и выдернула из-за стола. При этом Алроку она милостиво позволила сохранить достоинство и выйти на своих двоих. Пики и Морин дружно прыснули — то ли от вечной суеты принцессы, то ли от беспомощного вида друида.

Скорее — от второго.

Они влились в людской поток, устремившийся к Президиуму, и вскоре заняли свои места на трибунах.

За последние дни Элайджа отсмотрел немало схваток. Настолько свирепых и кровавых, как побоище Алрока, больше не попадалось — главным образом потому, что фавориты явно берегли силы и скрывали козыри от будущих оппонентов, делая ставку на базовую физическую мощь.

Когда это было возможно, разумеется.

В день проходило всего по десять боев, а значит, текущий раунд растягивался почти на два полных месяца. Затем победителям полагался месячный отпуск перед началом следующего этапа — и так по кругу, пока сетка не дойдет до кульминации. Финал турнира должен был отгреметь лишь спустя два года после церемонии открытия: в сумме, от отборочного сита до коронации триумфатора, состязание длилось около двадцати пяти месяцев.

Срок казался астрономическим, но друид силой заставлял себя помнить: коренные обитатели Империи Чешуи мерили жизнь совсем иными категориями. Привыкать следовало мыслить веками, а не месяцами.

Размышляя об имперском таймлайне, Элайджа ждал выхода на песок старой знакомой. В прошлой фазе он уже видел бой Каэлы, но та схватка завершилась так молниеносно, что драконица толком не успела размяться.

Оставалось надеяться, что и сегодня обойдется без драмы.

Друзья вполголоса прикидывали тактику против ее соперника, но все расклады сводились к банальному: испепелить врага дотла раньше, чем тот доберется до ее горла.

Классическая формула дуэли атакующего Чародея против глухого оборонительного Воина.

В паузах между поединками трибуны развлекали Лицедеи всех мастей: как выяснилось, турнир служил отличной кормушкой и для артистов, снимавших щедрый урожай системного опыта на столь колосальной аудитории.

Элайджа наблюдал за завершением номера акробатической труппы, рядом с которой земной «Цирк дю Солей» показался бы утренником в детском саду. Едва стихли аплодисменты, в воздухе над ареной соткался Куратор.

Его серебряная чешуя мерцала в лучах солнца, пока арбитр зычно представлял дуэлянтов. Презентация Каэлы заняла куда больше времени, нежели сухое досье ее оппонента — тетрадрака по имени Килтин Формас ду Эсск.

Могучий четвероногий торс, бронированная стать и посох с парными лезвиями на концах делали бойца грозным противником. Судя по краткой сводке, ящер числился новобранцем Чешуи Мира.

На его фоне хрупкая гуманоидная фигурка Каэлари казалась крошечной.

Ситуация в корне изменилась бы, расправь она крылья истинного дракона, но пока до подобных крайностей на арене не опускался никто. Табу не существовало, дело упиралось в гордость драконьего племени.

Впрочем, Элайджа не сомневался: стоило бойцам оказаться на волосок от гибели, спесь слетала вмиг. Алрок не перетек в дракона лишь потому, что дрался без души. Ну и запаниковал.

Когда из твоего тела вытягивают всю влагу, заставляя задыхаться заживо — тут у любого рассудок пошатнется.

Куратор взмахнул рукой, возвестив о начале схватки, и друзья дружно подались к парапету.

Ни Каэла, ни Килтин сломя голову в атаку не бросились: сближение шло подчеркнуто осторожно. Элайджа сидел слишком далеко, чтобы кожей ощутить плетение эфира, но наметанный глаз видел тончайшие всполохи — оба держали заклинания на взводе. Выдающийся образец концентрации.

В ладонях Каэлы вспыхнули парные плети белого пламени.

Взрыв. Свирепая лавина огня накрыла песок.

Килтин с бешеной скоростью закрутил посох, сплетая перед собой защитный силовой барьер, принявший на себя дебютный шквал. Но в то же мгновение драконица истаяла в воздухе, оставив за собой лишь выжженную огненную дугу на брусчатке. Миг — и она материализовалась прямо за спиной тетрадрака, захлестнув пылающие бичи вокруг его чешуйчатой шеи.

Элайдже почудился даже едкий запах паленой чешуи.

Однако Килтин не зря пробил себе место в третьей сотне посева: слабаком он не был ни на гран. Выпустив шест, который растворился в пространстве, не коснувшись земли, воин молниеносно сомкнул когтистую лапу на талии девушки.

Мощнейший рывок — и Каэла оторвалась от его шеи, снарядом полетев через всю арену.

В воздухе драконица сгруппировалась, высекая каблуками снопы искр из расплавленного песка, и замерла в футе от глухой защитной стены. Взмах тонких рук —

Арена сдетонировала.

Ревущие волны огня воспламенили сам воздух, обращая песок под ногами в кипящее стекло и смыкаясь огненным смерчем вокруг Килтина. В ответ тетрадрак материализовал свой посох-клинок и с ревом рванул напролом. Лапы вязли в расплавленной жиже, пока с небес на него обрушивался град пылающих комет. Первые снаряды боец сбил на рефлексах, но плотность огня не оставляла шансов.

Там, где пламя лизало чешую, плоть закипала пузырями.

Взвыв от яростной боли, Килтин вскинул шест над головой, раскрутив лезвия со скоростью винта вертолета. Летящие огненные шары разлетались искрами от свистящей стали, сбиваемые на подлете. Пара ударов всё же прошила оборону, но для фатального урона мощи не хватило.

Наконец шторм иссяк.

Не давая противнику перевести дух, Каэла огненной кометой метнулась на сближение. В ее руках огненные плети разделились на веер хвостов из чистейшего белого огня: взмах — и вокруг закружился вихрь свистящих бичей.

Последовала бешеная, отчаянная рубка, доказавшая: высокий рейтинг Килтин заслужил кровью. Куда бы ни метил огненный бич, на перехват мгновенно вставало сверкающее лезвие посоха. Движения четвероногого бойца смазывались в воздухе, парируя яростный напор чародейки.

Он был настолько поглощен защитой, что упустил момент, когда прямо под его лапами разверзся огненный гейзер.

Столб пламени подбросил многотонную тушу под своды арены, опаляя броню.

Тетрадрак рухнул пылающим метеором, пропахав глубокую борозду в остекленевшем песке Президиума. Оправился он мгновенно: кувырком ушел в сторону за долю секунды до того, как на место падения обрушилась новая волна огня.

Внезапно Килтина окутал плотный саван лазурной энергии, прилипшей к чешуе второй кожей. И когда он сорвался с места, рывок вышел столь взрывным, какого Элайдже видеть еще не доводилось: полоснув арену лазурной молнией, воин с размаху врезался в Каэлу. Лезвие шеста едва не распороло ее надвое, а колоссальная инерция удара швырнула хрупкое тело тряпичной куклой через половину чаши стадиона.

И всё же драконица сумела вывернуться в полете, уходя от добивающего выпада.

Она вновь обратилась в огненный росчерк, но Килтин висел на хвосте неотступной тенью: его движения стали дергаными, противоестественно быстрыми.

Материализовавшись у самой ограды, Каэла заметалась вдоль монолита, сбивая траекторию. Килтин со всего маху впечатался в силовой барьер, подарив ей драгоценную секунду на передышку. Ладонь девушки вспыхнула яростным пламенем, и она без колебаний припечатала раскаленные пальцы прямо к зияющей ране на боку.

Рваный, полный нечеловеческой муки вскрик сорвался с ее губ — прижигание сработало.

Элайджа до белизны костяшек впился пальцами в подлокотники.

Секунду дуэлянты буравили друг друга взглядами. Оба изранены. Оба непоколебимы. Ни один не собирался уступать — ни боли, ни противнику.

И сорвались навстречу одновременно.

Килтин бросился в таран. Каэла попятилась, пальцы ее взметнулись в воздух в затейливой пляске: белые искры взвихрились в локальное пекло, и она выбросила ладонь вперед.

Тетрадрак споткнулся на полном ходу — его лапы внезапно онемели и отказались повиноваться. Потеряв опору, воин пропахал носом остекленевший песок.

Новый взмах руки драконицы.

И суть плетения проявилась во всей красе: кольца белого огня сковали запястья Килтина. Затем сомкнулись на поясе. Затем стянули массивную грудную клетку.

Он яростно бился в путах, но тщетно: тело сковал паралич.

Припадая на раненый бок, Каэла хромая подошла вплотную. Опустившись к его морде, она прошептала несколько слов, заглушенных гулом трибун. Затем положила ладонь ему на темя и выпустила самый плотный, испепеляющий столб пламени за весь бой.

Смертоносный поток бил пятнадцать секунд без остановки.

Когда марево жара рассеялось, перед Каэлой стоял обезглавленный обугленный труп.

Она победила.

Но ради этого триумфа ей пришлось расчехлить один из главных своих козырей. О личных способностях они с Элайджей откровенничали мало, но друид знал: вторичным сродством девушки был контроль разума. Это наделяло ее огненный класс Чародейки мощнейшей ментальной компонентой, позволявшей вешать на врагов сокрушительные дебаффы.

Формально белое пламя не причинило физической оболочке Килтина ни грана вреда: паралич зародился исключительно в рассудке самого тетрадрака.

Убойный навык, который Каэла наверняка берегла для финальных раундов. Теперь же о ее тайном оружии прознает каждый соперник в сетке.

Она выиграла бой, но подарила будущим оппонентам ключ к победе в войне. Не совсем пиррова победа, но опасно близкая к ней: за этот триумф драконица заплатила сполна. А какова будет итоговая цена — покажет лишь время.