— Кажется, я знаю одно подходящее местечко, — признался Элайджа, когда Каэлари описала свои пожелания.

Охота к перемене мест сидела в нем с самого рождения, поэтому за минувшие недели он успел изрядно прочесать окрестности. А с его крейсерской скоростью это означало, что покрыл он внушительный кусок континента.

Каэла одарила его ослепительной улыбкой:

— Я знала, что на тебя можно положиться.

— Успеешь за мной? Я летаю шустро.

— Полагаю, не отстану.

В бархатном голосе отчетливо прозвучал вызов. На миг у друида чесались руки выпустить «Облик Змея Мироздания» — чисто ради того, чтобы утереть нос гордой драконице в скорости, — но жест показался ему неуместным. Поэтому он просто расправил крылья своего истинного драконьего обличья.

Каэлари последовала его примеру.

И у Элайджи отвисла челюсть.

Отчасти потому, что размерами она подавляла: чуть ли не вдвое длиннее его самого, с куда более исполинским размахом крыльев. И всё же эта грациозная туша, затянутая в рубиновую чешую, умудрялась казаться воплощением изящества. Пламя танцевало на ее перепончатых крыльях и мерцало в глубине каждого щитка.

«Величественная» — первое и единственное слово, пришедшее на ум.

— Всё в порядке? — драконица слегка склонила изящную морду.

— Полный порядок. Просто на секунду словил флешбэк из средней школы, — признался друид.

В ту пору земные девчонки почти поголовно превосходили его в росте: перед выпуском он слегка вытянулся, но богатырской статью никогда не блистал. Судя по всему, даже в драконьей шкуре от этой участи ему уйти не светило. Не то чтобы это всерьез задевало его самолюбие — комплексами Элайджа не страдал.

Ну... почти.

— Из средней школы?

— Ага. Считай, аналог твоей Академии, только магии поменьше, а гормональных подростков и прыщей — побольше. Прыщи — это база, без них никак, — пояснил Элайджа. Взгляд драконицы остался совершенно пустым, так что развивать тему он не стал: — В общем, полетели.

Легкий толчок лап от земли — и изумрудный ящер взмыл над пологом джунглей. Каэлари взвилась следом. За пару секунд друид вышел на максимальную скорость и с немалым изумлением обнаружил, что спутница держится в воздухе играючи, не отставая ни на фут.

Поравнявшись с ним, она издала радостный горловой рык:

— А-ах... Какое блаженство! Мне так редко удается расправить крылья во всю ширь!

Элайджа понимал ее всем сердцем: сидеть на одном месте он физически не умел, а вечная жажда странствий служила и отдушиной, и лучшим лекарством для души.

Они рассекали небеса так, как способны лишь двое истинных драконов. Никаких унылых прямых траекторий: ящеры закладывали головокружительные мертвые петли и спирали, сближаясь крыло к крылу на расстояние считаных дюймов. Время от времени их путь пересекал зоны тяжелых хищных аур, но стоило реликтовым монстрам джунглей коснуться естества друида, как агрессия угасала в зародыше.

Очевидно, именно ради этого природного щита Каэлари и позвала его с собой.

Примерно через час горизонт вспороли зубья горного кряжа. И чем ближе они подлетали, тем очевиднее становилась природа этих пиков: горы вздымались в поднебесье на десятки миль, и добрая половина вершин буквально пылала в огне.

Идеальное святилище для закалки огненного дракона.

Элайджа скорректировал курс, беря азимут на конкретное плато, разведанное им всего неделю назад. Спутница плавно скользнула в кильватер, и еще через час оба ящера коснулись дымящихся базальтовых плит.

— Невероятно...

— Здорово, правда? — довольно осклабился Элайджа, уже возвращая человеческий облик. Каэла последовала его примеру.

— Как ты вообще отыскал это место?

Друид пожал плечами:

— Люблю совать нос в неизведанное. А когда вижу целое озеро расплавленного пламени — ноги сами несут на разведку. Так сюда и забрел.

Наткнулся он на него совершенно случайно: огненное озеро раскинулось в расселине меж двух исполинских скал, протянувшись на многие мили. В его пылающих недрах резвились сотни чешуйчатых рыб, рассекавших чистый инфернальный огонь словно прохладную воду. Озеро питала огненная река, каскадами сбегавшая прямо с горной вершины.

Тогда друид пошел вверх по течению вдоль этого извилистого потока, с замиранием сердца любуясь гремящими водопадами и бьющими из расщелин гейзерами спрессованного пламени. Почти целая ночь ушла на поиски истока — им оказалось стихийное природное сокровище в форме жеоды. Кристаллы внутри минерала переливались всеми мыслимыми оттенками от багрово-алого до ослепительно-золотого, образуя гипнотическую игру света, на долгие часы приковавшую взор Элайджи.

Разумеется, подойти вплотную он не смел.

Даже со всей глубиной культивации плоти и защитой «Мантии Химеры» простое прикосновение к этой жеоде обратило бы его в горстку пепла за долю мгновения. Пришлось любоваться сокровищем издали.

Позже, обмолвившись о находке в беседе с Турой, он выяснил, что это место широко известно среди знати — и святилище охраняет могучий зверь-страж: лавовый василиск.

Когда Элайджа впервые повстречал это чудовище — шестилапого крокодила в черно-багровой броне, — он без лишних раздумий окрестил ящера Перчиком. И кличка тому, кажется, пришлась по вкусу. Во всяком случае, в те моменты, когда страж не пытался откусить друиду голову.

Элайджа просто решил относиться к нему как к слегка не в меру резвому дворовому псу, проведя следующую ночь в шумных силовых игрищах. Понятное дело: возжелай василиск его гибели — размазал бы по базальту в лепешку. Определить точный ранг зверей-хранителей всегда было задачей не из легких, но чутье подсказывало, что монстр как минимум не уступает крепкому божеству среднего эшелона.

Вот только убивать монстр никого не хотел. Ему элементарно требовался друг.

А дружбы у Элайджи всегда было в достатке.

Стоило громаде василиска лениво выкатиться из-за жеоды, как Каэлари судорожно ахнула и в панике юркнула за ближайший валун. Перчик вскинул зубастую морду, с ревом выдохнул столб яростного огня и со всей дури понесся на Элайджу.

От лобового столкновения содрогнулась вся гора.

— Кто тут у нас самый большой мальчик? Ты у нас! — заворковал друид, со знанием дела почесывая мягкое чешуйчатое брюхо ящера. — Нравится тебе, да? Еще как нравится!

Тяжелый хвост Перчика заметался из стороны в сторону, точь-в-точь как у счастливого щенка, вот только каждый взмах этого бревна дробил обугленный базальт в крошку, рассыпая вокруг фонтаны каменных осколков.

— Э... Элайджа?!

Вытянув шею, друид увидел Каэлари: бледная как полотно, девушка выглядывала из-за укрытия, сжимая в вытянутой руке гудящий шар спрессованного огня.

— Ой... Кажется, я забыл предупредить тебя о Перчике, да?

— О ком?! О Перчике?!

— Ну да, так зовут этого красавца, — ухмыльнулся Элайджа, ловко выскальзывая из-под навалившейся туши. Задача не из легких: габаритами страж едва уступал его собственной драконьей форме, а за счет толстенного панциря и шести лап весил, пожалуй, втрое больше.

Услышав похвалу, Перчик благодарно выпустил струю дыма из ноздрей, крутанулся на месте и встал на дыбы.

— Перчик, знакомься: это Каэлари. Она тоже души не чает в огне.

Василиск радостно подпрыгнул, вызвав локальное землетрясение.

— Выходи, погладь его! Он на самом деле сущий добряк, — позвал друид.

Разумеется, дело было не только в его врожденном сродстве с дикой природой: друид успел выстроить со зверем глубокий ментальный резонанс. Механика немного отличалась от применения «Мантии Власти» при контакте с Триби, но базовые принципы совпадали, и Элайджа освоился быстро.

Он вновь потянулся мыслью к сознанию ящера, мягко внушая, что стоявшая в отдалении драконица — не враг. Перчик мысль уловил без труда, хотя ручаться за то, что урок закрепится после ухода друида, Элайджа бы не рискнул.

— Элайджа... это же создание...

— Добрейшей души увалень, я же сказал. Он хороший мальчик!

Каэлари медленно, словно ступая по битому стеклу, вышла из-за укрытия с таким видом, будто прямо сейчас готовилась принять огненное погребение. Зажмурившись, она сделала глубокий вдох и шагнула вперед. Перчик на гостью даже глазом не повел, всецело растворившись в упоительном почесывании брюшка.

Он даже сладко завалился на бок, открывая друиду лучший доступ.

Минута ушла у Каэлы на то, чтобы преодолеть разделявшие их шаги. Элайджа кожей чувствовал сковавший ее первобытный страх, но девушка сумела перешагнуть через панику: отчасти благодаря доверию к проводнику, но главным образом — ради уникальной возможности культивировать рядом с сокровищем такой запредельной мощи.

Элайджа ее прекрасно понимал: сам ради качественного прорыва шел на безумства почище этого. Похоже, Каэла была слеплена из того же теста.

— Почеши вот здесь, — направил он ее ладонь на участок шероховатой кожи, напоминавшей на ощупь акулью шкуру — шершавую, плотную и невероятно прочную.

Девушка послушно опустила пальцы и тут же испуганно отдернула руку:

— Он же раскаленный!

— Ну дык! Перчик у нас парень горячий.

Она вновь коснулась брони, робко поглаживая складки. Василиск утробно, блаженно заурчал. По ментальной связи друид отчетливо уловил железобетонную логику ящера: две чесалки для брюха всегда лучше, чем одна.

Постепенно страх отпустил Каэлари, а Перчик окончательно признал в ней свою. Впрочем, друид отдавал себе отчет: львиную долю работы проделала его ментальная связь, а ласковые почесывания лишь закрепили мирный договор.

Вскоре зверь проголодался и с кряхтением заковылял прочь, на ходу с аппетитом захрустев раскаленным булыжником и оставив парочку наедине.

— Если решишь вернуться сюда без меня — держи ухо востро, — напутствовал Элайджа, провожая взглядом вихляющий хвост. — Я не утверждаю, будто Перчик непременно на тебя набросится, но и обратного гарантировать не стану. А как я всегда повторяю: безопасность превыше всего.

— Сдается мне, этой фразы ты отродясь в жизни не произносил, — скептически сощурилась она.

— Сара уже успела напеть баек? Не верь ни единому слову — кругом наглая ложь!

— Даже про то, как ты вырвал ее из лап фанатиков-драконоборцев?

— Ну... это действительно было, — признался друид, уводя ее чуть дальше от жеоды, где адский жар спадал до комфортного тепла. — Но там всё выглядело далеко не так пафосно и героически, как она расписывает.

— По-моему, все настоящие герои говорят в точности то же самое.

Элайджа пожал плечами:

— Может статься. В общем, обо мне ты уже наслышана предостаточно. А как насчет тебя?

— Обо мне и рассказывать особо нечего: огненное сродство, стандартная тропа...

— Да брось, я же не твой системный статус прошу зачитать! О тебе речь: чем ты живешь? Что любишь? Я вот мыло домашнее варю на досуге, а еще у меня есть кореш по имени Триби.

— О... Ну... Я даже не знаю, что ответить.

— Хм.

Плечи девушки слегка поникли:

— Вся моя жизнь сколько себя помню крутилась вокруг трех вещей: прогрессия, подготовка и политика.

— И поэтическая аллитерация на букву «п», — подмигнул Элайджа с широкой ухмылкой.

Она звонко рассмеялась:

— Пожалуй, ты прав! Стихи я и правда люблю.

— Сама пишешь?

Она качнула головой:

— Нет, таланта нет. Просто наслаждаюсь чужим слогом. А еще... знаю, прозвучит странно, но я безумно люблю копаться в структуре заклинаний, — призналась драконица. — То, как сплетаются эфирные контуры, как малейшее смещение руны способно до неузнаваемости перекроить весь эффект... У меня от этой магии мурашки по коже бегут.

Элайджа оживился:

— О, как я тебя понимаю! Я ровно то же самое испытал, когда помогал расти Триби — тому самому древесному великану из Бездны. Когда я впервые заметил, что на его ветвях сами собой проступают руны... клянусь, это был один из счастливейших дней в моей жизни.

— Ты назвал мировое древо... Триби?

— Естественно.

— А древнего божественного василиска — Перчиком?

— Ну так он же черно-красный! Сам напросился.

— Ты ведь в курсе, что этот ящер вообще-то легендарен? — прищурилась она. — Кажется, нам о нем еще в Академии на лекциях рассказывали.

— Да ладно? Здорово! Перчик точно обрадуется, когда узнает, какая он знаменитость.

— В трактатах его зовут совсем не Перчиком.

— Да неужели? И как же?

— «Пламя, Способное Сжечь Вечность».

— Хм... И он сам себе такой пафосный титул выбрал? — уточнил друид.

— Вряд ли дикие звери способны раздавать себе имена, — улыбнулась Каэла.

— Вот и я о том же: Перчику его кличка по душе. И в гробу он видал всю эту ярмарку тщеславия. Ох уж эти драконы с вашей манией величия... — покачал головой Элайджа.

— Сказал парень, назвавший великое древо Триби!

— Потому что имя сидит как влитое! — заупрямился друид.

Каэлари тепло рассмеялась:

— Не сомневаюсь, — согласилась она. — Я бы очень хотела однажды познакомиться с этим твоим Триби.

— Надеюсь, этот день настанет. Я как раз ломаю голову над тем, как вытащить ту планету из Бездны. Рабочего решения пока не нащупал, но своего добьюсь по-любому, так или иначе.

К финалу тирады Каэла смотрела на него с нескрываемым благоговением — словно на буйнопомешанного.

— Что не так?

Она лишь покачала головой:

— Ты говоришь об этом с такой уверенностью, будто исход предрешен заранее. Завидую я твоей вере в себя.

— Тебе бы тоже не помешало в себя поверить: я твой турнирный посев видел — ты стоишь в сетке выше меня.

— Дворцовые интриги, не более.

— Сдается мне, дело далеко не только в политике, — возразил Элайджа. — Впрочем, поглядим, когда на арене от твоих соперников останутся одни угли, идет?

Ее губы тронула легкая улыбка:

— Быть может.

— Глядишь, и до финала вдвоем дошагаем: Каэлари эс Игнара против Элайджи Харта. Звучит многообещающе, а?

— Каэла.

— Что?

— Друзья зовут меня Каэлой.

— Значит, мы друзья?

— На данный момент.

— А в будущем... нечто большее?

Она слегка повела плечом и отвела смущенный взгляд:

— Может быть.

В животе у Элайджи сладко екнуло, и сдержать глупую, счастливую улыбку он уже не смог при всем желании.