В кои-то веки Элайджа не получал от трапезы подлинного удовольствия.

Что само по себе было нонсенсом, учитывая заоблачный уровень кухни. Каждый кусок ощущался откровением: отборнейшие деликатесы, приготовленные высокоуровневыми Шеф-поварами. Вкусовая гамма на языке напоминала безупречный кулинарный балет.

И всё же он жевал сугубо механически, не в силах оценить пиршество по достоинству.

Мысли витали далеко от стола. О Турнире Первого Клыка друид знал самую малость, но из речей Кирлиссы следовало ясно: туда соберут цвет и гордость Империи Чешуи. А с учетом ее исполинских масштабов и древнейшей истории соперниками станут истинные чудовища во плоти.

И большинство из них по уровню оставит его далеко позади.

С момента прорыва в полубоги он успел наскрести лишь жалкую горсть уровней. Хватит ли этого задела? Быть может. Отступать и прятать голову в песок Элайджа не собирался, но тревожное предчувствие не отпускало: ему предстояло выйти на неведомую арену против сонма противников с непредсказуемым арсеналом сил.

К счастью, Сара оказалась отличным громоотводом. Светских манер за столом у нее не прибавилось, но она без умолку трещала о культивации, тонкостях выбора будущего класса и муках обладания не боевым архетипом. Друид по большей части просто согласно кивал, изредка вставляя реплики, чего юная драконица в своем эмоциональном запале попросту не замечала.

Так пролетели пару часов, и Элайджа постепенно оттаял, начав получать от еды чуть больше удовольствия.

Наконец банкет подошел к концу, о чем возвестил царственный уход Кирлиссы.

— Фух, — выдохнула Сара, тыльной стороной ладони отерев лоб. — Наконец-то можно сваливать. — И заговорщическим шепотом добавила: — Между нами говоря, терпеть не могу эти сборища! Кормят-то на убой, но публика... тьфу. — Она скосилась на соседа: — Без обид, Сиван, ты отличный парень.

Имя у бедолаги определенно было другим.

Элайджа не помнил, как на самом деле звали аристократа, но в ошибке не сомневался. Тот лишь вежливо и кисло кивнул, благоразумно решив не перечить любимице Кирлиссы.

— Ну что, погнали? — повернулась она к Элайдже. — Покажу тебе город, заглянем в...

— Ему придется отказаться, девочка, — скрипнул из-за спины друида голос Туры. Он ощутил ее приближение лишь в самый последний миг.

— Ну во-о-от... Почему это?

— Твоя мать желает поговорить с ним с глазу на глаз.

— А мне можно?

— Нет. Тебе положен отдых, — отрезала Тура. — С первыми лучами твои уроки продолжатся.

Сара закатила глаза:

— Могли бы дать хоть один выходной! Ну знаете, показать ему лучшие злачные места...

— Ты желаешь раскрыть свой потенциал? Или предпочтешь закончить серой посредственностью, как остальные? — вкрадчиво поинтересовалась старуха.

Сара сердито сощурилась:

— Я вас ненавижу.

— Я всего пару часов назад выдал в точности ту же фразу, — вставил Элайджа, живо вспомнив адское зелье.

— Ее невозможно не ненавидеть! — охотно согласилась принцесса. — Но-о-о... ладно, признаю, старуха права. Я забегу к тебе, как только выкрою минутку, идет? Тебе кровь из носу нужен нормальный гид по полису.

— Договорились, — улыбнулся Элайджа.

Тура выразительно кашлянула, удивительно точно скопировав манеру Кирлиссы:

— Пошли, мальчик. Негоже заставлять твою мать ждать.

Мысль о Кирлиссе в подобном ключе всё еще царапала душу друида. Мать у него уже была: пусть она погибла много лет назад, но примерять этот образ на чужую сущность казалось предательством светлой памяти. Да, драконица была трансцендентной владычицей, осыпавшей его благодеяниями, и он доверял ей — но доверие и признание материнства лежали в принципиально разных плоскостях.

Как бы то ни было, он поднялся из-за стола и позволил Туре увлечь себя к выходу. Спиной друид буквально кожей чувствовал направленные на него взгляды оставшейся знати: после громогласного назначения на турнир это было неизбежно. Что именно творилось в их головах — от глухого бешенства до пылкого предвкушения — оставалось лишь гадать.

Галереи за пределами зала поражали тем же имперским великолепием, растянувшись на добрые мили. Каждый дюйм стен сверкал позолотой и филигранной резьбой, шпалеры и полотна казались дышащими, живыми. Ощущение напоминало экскурсию по Сикстинской капелле — не стилем, но той же атмосферой благоговейного трепета.

Вслух Элайджа этого не произнес бы, но роскошь казалась ему чрезмерной: слишком много золота, слишком много серебра и явный перебор с декором. Его сердцу куда милее была дикая роща. Или бревенчатая изба Туры, если уж на то пошло.

Он понимал силу величия, но истинный трепет у него вызывали исполинские деревья или первозданные водопады, а не помпезное нагромождение предметов искусства. И всё же как архитектор-любитель он не мог не восхититься: особенно стрельчатыми сводчатыми потолками, чьи ажурные нервюры создавали иллюзию бесконечного пространства под каменным куполом.

Шагая следом за Турой по извилистым переходам, казавшимся внутри шире, чем снаружи, Элайджа прилежно держал маску впечатленного туриста. Коридоры кишели стражей под стать Бирку: тяжеловооруженные дрейки — на двух или четырех лапах, закованные в боевые латы. На проходящих мимо воины не реагировали вовсе.

Время от времени сквозь раскрытые створки удавалось разглядеть изнанку дворца: то была не просто резиденция, а гигантский правительственный аппарат, чей размах поверг бы в ступор любую корпорацию старой Земли.

Тура подтвердила догадку: Дворец Процветания служил главным командным узлом всего домена Кирлиссы. А учитывая, что владения владычицы раскинулись на целую галактику с форпостами в параллельных вселенных, бюрократический аппарат требовался поистине колоссальный.

Когда-нибудь Сара займет в этой системе ключевое место, но не раньше, чем повзрослеет. Как выразилась сама Тура: «Девчонке нужно сначала научиться отвечать за собственную жизнь, прежде чем доверять ей чужие судьбы».

Судя по увиденному, диагноз был точен. Что казалось забавным: чисто хронологически они были почти ровесниками, но биологический возраст в мире драконов работал по совсем иным законам.

Спустя двадцать минут петляния по переходам они замерли перед монументальной дверью: массивный золотой створ покрывала серебряная вязь защитных рун высочайшего ранга.

— Редчайшие смертные удостаиваются чести ступить в это крыло, — предупредила старуха. — Будь благодарен.

— Ага, полон признательности, — бросил друид.

Чешуйчатые брови Туры сошлись на переносице — явно хотела отчитать за панибратство, но сдержалась. Толкнув створку, она шагнула внутрь, и Элайджа проследовал за ней.

Прихожая больше походила на холл элитной гостиницы: десятки вычурных кушеток и стайка бесшумных гибких слуг. Миновав анфиладу, они углубились во внутренние покои, напоминавшие скорее автономную крепость внутри дворца.

Наконец Тура постучала в неприметную деревянную дверь. Изнутри прозвучало: «Войдите».

Они вошли в уютную гостиную. В отличие от парадных покоев, комната была оформлена мягко и тепло, живо напомнив посиделки пожилых дам за вязанием и чаем. Впрочем, сидевшая в центре зала хозяйка развеивала любые подобные ассоциации.

Кирлисса была всё так же ослепительно прекрасна: тонкая золотая вязь чешуи, резкие точеные черты лица. Тяжелые церемониальные шелка она сменила на свободное одеяние цвета лазури, напоминавшее тогу, и небрежно полулежала на диване, закинув ногу на ногу и опустив руку на спинку.

— Элайджа, — поднялась она навстречу с распростертыми объятиями.

Прежде чем он успел опомниться, драконица заключила его в мягкое, но властное объятие. В миг прикосновения по коже пробежали мурашки первозданной мощи — словно статический разряд, но куда глубже и чище. Отстранившись, она удержала его за плечи:

— Какое счастье наконец увидеть тебя во плоти. Мне так жаль, что прежде приходилось общаться лишь сквозь призму призрачных проекций.

— Я тоже рад встрече, — выдавил он, не зная, как реагировать. — Но, признаться, к подобному объявлению готов не был.

— Позволь старой женщине маленькие капризы, — мелодично рассмеялась она перезвоном монет. — В этом мире осталось так мало искренних радостей.

Насчет сюрпризов у Элайджи было свое мнение: удивляли его регулярно, но радости в тех неожиданностях обычно не водилось ни на грош. Вслух спорить он не стал.

— Полагаю, ты жаждешь подробностей о турнире? — догадалась она, указав на кресло. — Присаживайся. Подать освежающих напитков?

— Спасибо, воздержусь: на банкете я набил живот под завязку.

— Я заметила, — лукаво прищурилась Кирлисса. — Не стоит злоупотреблять излишествами.

— Э, у меня обратный принцип: если дают — бери и наслаждайся. Потому что я слишком хорошо помню времена, когда жрать было нечего вовсе, — пояснил Элайджа, опускаясь на сиденье.

— Справедливо. Твоя юность выпала на суровые испытания, — согласилась она, садясь напротив. Тура осталась стоять в отдалении, не вмешиваясь в беседу. — Каковы твои впечатления от приема?

— Всё на высшем уровне. Правда, из присутствующих я не знал ни души, кроме Сары. А она... скажем так, девчонка милая, но чересчур заводная.

— И очень юная.

Элайджа кивнул.

— Таково проклятие Пробуждения, — вздохнула Кирлисса. — Мир открывается заново. Подлинный разум зреет медленно, но когда плотина прорывается — рассудок переживает колоссальный шок.

— Напоминает меня в юности, — признался друид: когда-то он тоже был тем еще непоседой. До гибели родителей. После той трагедии жизнь покатилась по совсем иному, мрачному руслу.

— Ты станешь для нее отличным примером.

Друид не сдержал усмешки:

— Не припомню, чтобы меня хоть раз в жизни называли хорошим примером для подражания.

— Ты вечно недооцениваешь себя. Когда Империя увидит твою истинную мощь, каждый захочет перенять твои методы, — предрекла она. — Хотя некоторые вещи повторить попросту невозможно.

— Насколько всё серьезно с этим турниром? — сменил тему Элайджа.

— Около миллиона сильнейших полубогов со всей Империи сойдутся на аренах, — невозмутимо ответила Кирлисса. — Двадцать раундов на выбывание, пока не определится абсолютный чемпион.

— Неслабая толпа полубогов.

— Туда войдут лишь лучшие из лучших, — подчеркнула владычица. — Молодые драконы, которых с момента вылупления натаскивали как минимум на прорыв в божественный ранг. А избранные из них несут потенциал дотянуться и до трансцендентности.

— И у меня есть реальные шансы? — прищурился друид. — Мой уровень — всего лишь двести девяносто первый. Уверен, многие из них ушли далеко вперед.

— Безусловно, — кивнула она и, подавшись вперед, негромко добавила: — Но они лишены того, чем обладаешь ты.

— И чего же именно?

— Глубины культивации. Большинство бойцов едва доползли до четвертой ступени хотя бы в одном аспекте. Единицы пробили пятую. Но ни один полубог во всей Империи не обладает пятой ступенью сразу в нескольких направлениях, — отчеканила Кирлисса. — Вдобавок редкость твоего класса превосходит всё, что они способны выставить против тебя. Впрочем, я жду от тебя триумфа вовсе не по этой причине.

— А по какой же?

— Потому что ты знаешь, что такое борьба за выживание, — твердо произнесла она. — Ты знаешь, каково это — быть выброшенным за грань возможного, сломать непреодолимый предел и вернуться не просто живым, но стократ более могущественным. То, что ты совершил, не имеет прецедентов для смертного твоего возраста. Ты сотворил невозможное — и получил заслуженную награду. А эти отпрыски... они изнежены. Поколение холеных птенцов из увядающих знатных родов. Они понятия не имеют о подлинной мясорубке. А ты — имеешь.

— И ты считаешь, этого хватит для гарантированной победы? — уточнил он.

— Гарантированной победы? Нет. Всегда остается вероятность пасть, — возразила драконица. — Среди этой шелухи найдутся и истинные алмазы. Но я жажду не просто твоего триумфа, Элайджа. Я хочу, чтобы ты преподал всей Империи жестокий урок об опасности почивания на лаврах. Покажи этим спесивцам, что благородная кровь предков не спасет их от гибели. Мы — драконы, гордые и непобедимые. Но с каждым веком мы становимся всё более уязвимыми. Мне нужно, чтобы ты выбил из них эту сытую самоуспокоенность. — Ее глаза опасно сощурились: — Справишься с этой задачей?

Элайджа задумался лишь на долю мгновения, прежде чем осклабиться:

— Думаю, можно попробовать.