У Кирлиссы было много детей.

Судя по всему, тысячи. И внушительная их часть явилась на этот пир. Впрочем, они составляли далеко не всё собрание: зал полнился союзниками, дальними родичами и прочими высокопоставленными персонами, чьих пышных титулов Элайджа даже не понимал.

Но абсолютно каждый из них, без исключения, словно сговорившись, жаждал перекинуться с ним словом. На протяжении всего этого ритуального хождения по кругу друид не мог отделаться от липкого ощущения, будто его выставили на всеобщее обозрение в качестве диковинной новой игрушки, которую каждому непременно хотелось пощупать лично. Насколько Элайджа мог судить, существ ниже полубожественного порога в залах почти не наблюдалось — разве что совсем юные отпрыски. Но даже полубоги здесь казались редкостью: большинство гостей давно перешагнуло на ступень истинных божеств.

Под чутким конвоем Туры Элайджа методично нарезал круги по чертогу. К счастью, драконы терпеть не могли рукопожатий, так что от этого варварского обычая его избавили. Зато поговорить они обожали: преимущественно о собственных персонах, выдающихся отпрысках и баснословных торговых сделках.

— Они тут что, поголовно нестроевые? — шепнул Элайджа спутнице, когда ему представили, казалось, уже двенадцатого по счету Купца подряд.

Тура качнула головой:

— Вовсе нет. Однако сама природа сущности Процветания завязана на взращивании богатства. Это неизбежно подталкивает адептов к весьма специфическому кластеру сродства, — пояснила она на ходу. — Что, в свою очередь, уводит подавляющее большинство в не боевые классовые архетипы.

— К какому типу?

— К кластеру процветания.

— Кластеру? — переспросил Элайджа: интуитивно смысл он уловил, но требовалось подтверждение.

— Существуют коренные, фундаментальные типы сродства, от которых ветвятся более узкие и специализированные ответвления, — ответила старуха, подталкивая его локтем вперед. — Взять, к примеру, дикую природу. Над ней нет ничего выше, но под ней распускаются тысячи частных троп. Сами по себе они вовсе не обязательно слабее, но общей иерархии подчиняются неукоснительно. Скажем, сущность с чудовищно глубоким сродством к необузданной дикости неизбежно начнет перетекать в более широкое сродство с природой как целым.

Элайджа понимающе кивнул, невольно вспомнив Оскара. Возможно, именно ради него она и привела этот пример: судя по всему, Тура знала о его прошлой жизни куда больше, чем следовало случайной знакомой. Очевидно, кое-кто без зазрения совести вел за ним круглосуточную слежку. Например, новоявленная приемная матушка, обладавшая раздражающей привычкой материализоваться из ниоткуда в самые неожиданные моменты.

Не то чтобы его это сильно задевало.

С тех самых пор, как он впервые узнал о существовании Провидцев и Пророков, друид свыкся с мыслью, что за его спиной всегда маячат чужие незримые очи. Да и скрытным параноиком он никогда не был — если только не набрасывал «Облик Бича», чтобы красться во тьме. Но тайные вылазки — совсем другая опера, не имеющая ничего общего с повседневной жизнью.

— Любопытно, — протянул Элайджа. Скосив взгляд на дальний постамент, где на троне всё так же безмятежно восседала Кирлисса, он заметил: — И, полагаю, вся эта благородная публика до зуда мечтает походить на хозяйку дома?

— Почти все, — отозвалась Тура. — Во всяком случае, в пределах правящего рода. Хотя некоторые из нас выбрали совершенно иные пути.

— А кем именно вы ей приходитесь, если не секрет?

— Она моя мать, разумеется.

Определенные догадки на сей счет у него крутились, но колоссальная внешняя разница в возрасте сбивала с панталыку.

— Выходит, вы в этой семье паршивая овца? Сродство с природой и всё такое, — усмехнулся Элайджа.

— Что-то в этом духе, — сухо признала старуха. — А вот крошка Саралиниса пошла точь-в-точь в нашу мать. Быть ей законной преемницей — если, конечно, достанет несгибаемой воли.

— У нее то же сродство, что и у Кирлиссы?

Стоявший неподалеку кружок драконидов буквально ожег его испепеляющими взглядами, стоило друиду произнести святотатственное имя. Элайджа на угрозу и бровью не повел: захочет верховная владычица, чтобы он обращался к ней по титулу — скажет прямо. А до тех пор он намерен звать ее так, как она сама представилась сорок лет назад.

— Именно так. Возможно, пока не столь глубокое, но потенциал огромен.

Это открытие заставило взглянуть на прошлое под новым углом. Зная, что Кирлисса наплодила тысячи отпрысков, как-то глупо было думать, будто она пожаловала смертному древнее драконье ядро лишь за спасение рядового детеныша из беды — тем более что Сара на тот момент даже не пережила Пробуждения. Но если девчонка изначально метила в ее прямые наследницы? Тогда жест обретал железную логику.

Элайджа скользнул взглядом через зал, отыскав Сару: та бешено жестикулировала, что-то эмоционально доказывая пожилому дрейку, на чьей физиономии застыла вселенская мука.

— И где во всем этом балагане мое место? — спросил он, отводя глаза.

— Это решать только тебе, мальчик, — ответила Тура. — В тебе скрыт колоссальный потенциал. Но реализуешь ли ты его — покажут лишь твои собственные поступки. Здесь, как и везде, будущее приходится выгрызать зубами: легких путей нет, а вторых шансов судьба почти не дает. Однако, сумей ты раскрыть свои задатки до предела... ты мог бы стать одной из несокрушимых опор империи. — Старуха тяжело вздохнула: — Либо ты бездарно спустишь всё в трубу и тихо скатишься в пучину унылой, благополучной серости.

— Знаете, очень многие посредственности живут вполне счастливо.

— И этого ты жаждешь, парень? Простого обывательского счастья? Или предпочтешь сдирать ногти в кровь, пробивая себе тропу к великому, пусть и мучительному смыслу?

Готового ответа на этот вопрос у Элайджи не нашлось. Разумеется, он хотел быть счастливым — кто же этого не хочет? Но стояло ли это желание выше всего остального? Кем бы он предпочел стать: довольным жизнью полубогом на покое или вечно голодным до величия трансцендентным, сжимающим судьбы миров в кулаке?

Мир не делился на черное и белое. Но в одном он был уверен железобетонно, без тени сомнений: останься он в родной роще на Земле — жизнь его потекла бы куда спокойнее, сытнее и неизмеримо радостнее.

Он продолжал бы неспешно качаться. Быть может, однажды накопил бы достаточно Наследия, чтобы пробить планку божества. Но рано или поздно бешеный разгон иссяк бы, и он плавно растворился бы среди сотен таких же неторопливых ветеранов.

Зато всё это время он купался бы в простом уюте. Женился бы, наплодил ребятишек. Никакой вечной погони за заоблачным могуществом.

— Не знаю... — нехотя выдохнул он. — Мне кажется...

Договорить он не успел: серебряный перезвон колокольчика разрезал гул зала, следом глашатай громогласно возвестил, что ужин подан. Как по команде, людское море хлынуло в распахнувшиеся арочные галереи, увлекая друида за собой. Вскоре перед ним открылся колоссальный банкетный зал, заставленный сотнями ломящихся столов.

Что характерно — каждый гость явно знал свой законный шесток заранее.

Пока знать рассаживалась по местам, Тура протолкнула Элайджу к самому изголовью стола, примыкавшего вплотную к царскому помосту Кирлиссы в дальней части чертога. Сама владычица восседала по центру возвышения в окружении шестерых статных мужей — по трое с каждого бока.

Тура уже успела шепнуть, что это официальные консоли матери: отцы ее бесчисленных отпрысков и грозные владыки сами по себе. Трансцендентности никто из них пока не достиг, но парочка уверенно топтала эту тропу.

Впрочем, в вопросах эволюции гарантий не существовало: сколько титанов, казалось бы, обреченных на вечную славу, навсегда застревали на перепутье.

Даже сам Элайджа едва не повторил их судьбу — пусть и не из-за лени или бездарности, а будучи замурованным в ледяной Бездне вдали от незапятнанных Ветвей. Сложись обстоятельства чуть иначе — так и сгнил бы простым адептом Вознесения, и плевать Система хотела на его хваленый потенциал.

Опустившись в массивное резное кресло, Элайджа с облегчением обнаружил, что по правую руку уже плюхнулась довольная Сара. А вот Тура, к его изумлению, затерялась далеко позади — едва ли не у самых входных створок в хвосте зала.

Лишь секунду спустя до него дошло: она — дрейк. Не истинный дракон. И пока она не пробьет потолок трансцендентности, перешагнуть через кастовые барьеры ей не позволят никакие былые заслуги.

— Готов к главному номеру программы? — заговорщически подмигнула Сара, сияя так, словно владела величайшей тайной вселенной.

— К какому еще номеру?

— О-о, сейчас начнется самое сладкое!

— Да скажи ты толком...

— Кхм.

Едва слышное покашливание Кирлиссы тихим эхом прокатилось под циклопическими сводами — и огромный зал мгновенно вымер. Разговоры оборвались на полуслове — причем далеко не всегда по доброй воле говоривших: такова была сокрушительная тяжесть ее присутствия.

— Моя семья. Мои верные друзья, — ее голос зазвучал бархатно, тепло и обволакивающе: казалось, она искренне, всем сердцем любит каждого из присутствующих здесь смертных. Быть может, так оно и было. Но то, что этот ласковый поток накрыл и самого Элайджу, отозвалось в груди щемящей волной сытого покоя — словно мать только что крепко прижала его к сердцу.

Она продолжила:

— Сегодня нас свели вместе обстоятельства, но мое сердце поет, видя вас столь цветущими и полными сил. — Кирлисса прижала ладони к груди, одарив зал ослепительной улыбкой: — Вы — самое драгоценное сокровище моей вселенной. Без каждого из вас Процветание попросту перестало бы существовать.

Элайджа не знал наверняка, говорит ли она это буквально или фигурально: скорее всего, и то, и другое сразу. В конце концов, какой толк от концептуальной ауры процветания, если некому пожинать ее плоды?

— Но прежде чем мы приступим к трапезе, я желаю воздать должное тем, чьи деяния за минувшие годы превзошли любые ожидания.

Далее последовал длинный список из десятков имен — большинство присутствовало здесь же: владычица щедро перечисляла подвиги, будь то ликвидация чудовищного голода на одном из фронтирных миров, отражение набега шайки отступников-веспиранов или заключение выгоднейшего межзвездного договора. Элайджа поначалу честно пытался запоминать имена, но бесконечная череда титулов влетала в одно ухо и вылетала в другое. Ни малейшего представления о местных реалиях у него не было, поэтому он просто вежливо кивал невпопад и аплодировал вместе со всеми.

Хлопать в ладоши в знак одобрения, похоже, умели во всех уголках Мультивселенной.

Наконец хозяйка перешла к главному блюду вечера:

— И как вы все прекрасно осведомлены, час Турнира Первого Клыка уже на пороге, — провозгласила она. — Для тех же, кто еще не приобщился к нашим традициям, напомню: эти великие состязания призваны открыть арену для самых многообещающих птенцов нашей крови. От крошечных гарнизонов на дальнем рубеже до древнейших звездных систем в самом сердце державы — каждый клан выставит на бой своих лучших, блистательнейших полубогов. И величайшая честь принимать этот турнир выпала именно нашей обители! — Голос ее налился торжеством: — Сам Император соизволит почтить состязания своим священным присутствием.

По залу прокатилась волна сдавленных вздохов. Элайджа, не имея представления о местной табели о рангах, благоразумно промолчал. Впрочем, нутром он уже почуял, к чему Кирлисса вела весь этот пафос и зачем так спешно выдернула его с Земли.

— Турнир Первого Клыка — священный обычай, насчитывающий миллионы эпох. Многие триумфаторы прошлых битв впоследствии вписали свои имена в вечность, а иные и вовсе взошли на престол трансцендентности, — вещала она затаившему дыхание чертогу. — Мой собственный сын завоевал эту корону пятьдесят тысяч лет назад. К великой скорби, Мано не смог прибыть на сегодняшний банкет. — Выдержав царственную паузу, драконица продолжила: — Но я уповаю на то, что наш новый представитель окажется столь же достоин высочайшей похвалы. Прошу вас приветствовать моего приемного сына — Элайджу Харта!

Несмотря на внутреннюю готовность, друид на секунду оцепенел. Лишь увесистый пинок Сары под столом и ее отчаянное беззвучное шевеление губами: «Вставай давай!» — заставили его оторвать спину от кресла. Не придумав ничего умнее, он с натянутой улыбкой неловко помахал залу рукой.

Грянули вежливые аплодисменты. Элайджа готов был сквозь землю провалиться от жгучего стыда, но Кирлисса милосердно спасла бедолагу:

— Рассчитываю, что каждый из нас окажет ему всемерную поддержку. Ну а пока...

Она звонко хлопнула в ладоши, провозглашая начало пира.

В то же мгновение столы заполнились яствами прямо из воздуха: исполинские блюда с запеченным мясом, горы дымящихся овощей, свежайшие хлеба, редкие сыры и все мыслимые деликатесы, о существовании которых друид даже не догадывался.

— Неплохо держался, — хмыкнула Сара сквозь внезапно поднявшийся гул сотен голосов. Девчонка уже вовсю орудовала челюстями, уплетая аппетитный кусок сочного мяса на кости. На вид птица птицей, но пахло непривычно остро: — Я тоже рвалась на арену, но матушка встала насмерть: заявила, что у меня архетип не боевой.

— Да ладно?

Она яростно закивала, отрывая зубами солидный ломоть. Невзирая на статус царственной особы, светскими манерами девица явно не страдала, набрасываясь на еду с волчьим аппетитом голодного беспризорника. Впрочем, друид ее прекрасно понимал: издержки жизни до Пробуждения. Стоило ему самому слишком долго просидеть в зверином облике, как правила приличия выветривались из головы начисто.

— И какой же у тебя архетип?

— Администратор, — прошамкала она с набитым ртом. — В драке от меня толку с гулькин нос. Но я всё равно чистокровный дракон!

— А ты хоть ранга полубога достигла?

Она тоскливо вздохнула:

— Нет еще... И Наследия хватает, и уровни под завязку, но мама запрещает делать прорыв, пока не выпадет идеальный классовый пул, — пожаловалась принцесса. — Умом-то я всё понимаю, но... тьфу! Торчать на Вознесении в моем возрасте — позорище жуткое!

— Я сам на Вознесении больше двадцати лет прокуковал, — заметил Элайджа, накладывая себе щедрую порцию гарнира, похожего на ярко-оранжевое пюре, и прихватив мясную ножку.

— Серьезно? А чего так?

— Застрял в Бездне без доступа к чистым Ветвям. Мог бы, конечно, рвануть раньше, но единственный подвернувшийся вариант был наглухо осквернен, — признался он. — Решил пустить это время на шлифовку культивации. Зато когда пробил час брать полубога — Система выкатила чертовски солидный выбор.

— Грамотный ход: культивация — основа основ, — махнула она сальной косточкой. — Наставники мне все уши этим прожужжали. Но в Бездне, должно быть, ад творился... У тебя хоть запас нормальных эликсиров для закалки имелся?

Элайджа мотнул головой:

— Не-а. Зельями я почти не баловался. Точнее, хлебнул разок — дрянь несусветная, больше не тянет. Я просто находил самые токсичные и ядовитые разломы, какие только мог отыскать, и этой первородной гарью выжигал каналы к чертям, чтобы потом пересобрать организм заново.

— Ты... что делал?! — раздался ошарашенный голос сбоку. Женщина представилась, когда он только садился за стол, но вычурное имя друид благополучно забыл.

— Э-э... в каком смысле?

— Какой ступени культивации ты достиг?! — выпалила она.

Элайджа машинально вызвал окно статуса: необходимости в этом не было, но неподдельный ужас в ее глазах заставил усомниться в собственном рассудке:

— Владыка. Осталось только ядро трансформировать, чтобы шагнуть на следующий круг.

Собеседница судорожно сглотнула и сдавленно выдавила:

— Опиши... опиши свой последний сеанс закалки. Будь добр.

— А, ну это просто, — охотно отозвался Элайджа. — Всё из-за Триби началось. Это гибрид Мирового и прародительского древа, который я вырастил на брошенной планете. Я пытался наладить с ним ментальный контакт, но ничего не выходило. Ну я и решил тупо привязать свою душу к его сердцевине. А в нем, понимаете ли, сидел осколок очищенной Ветви, ну и...

Элайджа во всех красках расписал процесс. Женщина — статью напоминавшая дварфийку, но с гребнем чешуйчатых шипов вместо бороды — бледнела с каждым новым словом.

Под занавес друид воодушевленно добавил:

— Да это еще цветочки! Вот когда я Серебряное Тело ковал — вот там была жара! Я тогда впервые сообразил, что можно удерживать дух привязанным к физической оболочке, пока гоняешь эфир. Залез на башню прямо в открытый космос, и там...

Он с упоением выдал анатомические подробности процесса, пока несчастная соседка, пробормотав нечто нечленораздельное, спешно не ретировалась из-за стола.

— Я что-то не то ляпнул? — озадаченно повернулся он к Саре.

— Ты наглухо отбитый псих, — с искренним восторгом констатировала юная драконица. — Но псих в самом правильном смысле слова! Теперь понятно, за что мама тебя так ценит. — Она выразительно ткнула пальцем в его тарелку: — Ты эту ножку доедать собираешься?