Элайджа переступил порог отеля, внутренне взведенный для боя. На сей раз не физического: впереди маячила жесткая дипломатическая грызня. Прибыв во Вратную Твердь, он покинул правительственный сектор в центре и вдоволь побродил по улицам. И вынес из этой прогулки гремучую смесь искреннего восхищения и глухого разочарования.

Вратная Твердь оказалась ультратехнологичным полисом, словно сошедшим с экранов фантастических блокбастеров старого мира. Куда ни кинь взгляд — плавные футуристические линии, панорамное остекление высоток. По широким проспектам сновали машины: как привычные колесные, так и невиданные аппараты на антигравитационных подушках. Все выглядели хищно, стремительно и зализанно. Даже общественный транспорт — обтекаемый скоростной маглев, наворачивавший круги над городом на высоте более тысячи футов, — строго выдерживал общий хай-тек дизайн.

Одевались горожане на редкость причудливо: от моды досистемной Земли здесь не осталось и следа. Улицы пестрели тяжелыми свободными мантиями всех мыслимых сочных оттенков. Те немногие, кто носил штаны, выбирали шаровары столь чудовищной ширины, что наметанный глаз запросто спутал бы их с длинными юбками.

Лица поголовно украшал затейливый геометрический макияж: четкие полосы поперек губ, густая паутина теней вокруг глаз и замысловатые узоры, вызывавшие у друида смутный интерес — примерно так же, как эксцентричные выставки современного авангарда.

Прически завершали образ: они напоминали подиумные показы высокой моды, где безумный полет фантазии стилиста ценился куда выше банального повседневного удобства.

Короче говоря, Элайджа чувствовал себя забредшим на бал Института костюма Met Gala — с той лишь разницей, что вместо пафосных мировых звезд вокруг толпились обычные горожане.

И на их фоне он выделялся белой вороной.

Чужаки в полисе водились, но в столь ничтожном количестве, что друид приковывал к себе взгляды на каждом перекрестке. Не раз и не два подмывало свернуть в глухой переулок, принять «Облик Бича» и набросить «Покров Ловчего». Но он упрямо давил этот порыв, добросовестно отыгрывая роль дотошного туриста.

И впечатления остались двоякими.

Вратная Твердь поражала размахом, но отдавала чуждым, стерильным холодом. К тому же среди прохожих не наблюдалось нелюдей: ни единого дварфа, ни гоблина. Даже эльфов, которые идеально вписались бы в местную рафинированную эстетику, здесь не было вовсе.

Радовала разве что кухня. Заглянув в ресторанчик на обед, друид отведал садзу — плотную сытную кашу из белой кукурузной крупы, поданную с наваристым мясным рагу. В качестве приправы шел острый пряный соус, приведший вкусовые рецепторы в абсолютный восторг. На десерт подали обжигающий, крепчайший кофе — куда ядренее классического эспрессо — и тающий во рту карамельный бисквит под густым сиропом: Элайджа дал себе зарок наведаться сюда снова, если судьба занесет во Вратную Твердь в будущем.

Но день подошел к концу: друид заперся в номере, чтобы набраться сил перед ранним утренним раундом переговоров. И теперь, чеканя шаг к цитадели Конклава, он был собран и предельно деловит.

На нем красовался новый темно-зеленый костюм от Хоуп, сшитый из плотной ткани, на ощупь поразительно напоминавшей благородный шелк. Галстука не полагалось: ворот белоснежной рубахи оставался нарочито расстегнут. Заботливая портниха приложила даже туфли из мягчайшей податливой кожи, благодаря чему эти колодки на ступнях ощущались чуть терпимее обычного.

«Шип» покоился в глубинах Тайной петли: артефакт выглядел откровенно боевым, а транслировать лишнюю агрессию друид пока не планировал.

Утренний путь до цитадели Конклава дался легче вчерашней прогулки: костюм хоть и выбивался из местной кричащей моды, но за версту отдавал астрономической ценой и безупречным качеством пошива.

А богатство во Вратной Тверди явно ставили во главу угла.

Поднявшись на эфирном лифте на парящую платформу высоко над крышами, Элайджа пересел на небесный экспресс. Несмотря на масштабы полиса, состав домчал до терминала за считаные минуты — и львиная доля времени ушла на посадку пассажиров на промежуточной станции.

Главная штаб-квартира Конклава почти не изменилась со времен его прошлого визита: раздалась вширь, обросла затейливой каменной вязью, но базовый силуэт угадывался безошибочно.

Чего нельзя было сказать о парадной площади перед входом: по центру теперь бил грандиозный фонтан, из чаши которого взмывала исполинская бронзовая скульптура Ху Шуя рука об руку со статной женщиной на полголовы выше него. Композиция так и разила кондовой пропагандой тоталитарной диктатуры — хотя уровень мастерства ваятеля признать стоило: работа вышла первоклассной.

Мазнув по монументу равнодушным взглядом, друид шагнул под своды монументального бело-зеленого чертога. Интерьер встретил привычной картиной: заоблачные потолки, полированный мрамор и тихая, тяжеловесная роскошь.

Навстречу торопливо засеменил нервный мужчина в форменной мантии цветов Конклава. Элайджа на миг прищурился, вглядываясь в черты лица, и зрачки его сузились от узнавания:

— Вильгельм?

— Вы... вы помните меня? — выдохнул тот.

Мужчина заметно постарел: глубокие морщины и седина на висках недвусмысленно намекали, что за тридцать лет по лестнице культивации он продвинулся недалеко. Но лицо осталось прежним. При ходьбе он тяжело опирался на массивную трость.

— Конечно помню. Как поживаешь?

— Грех жаловаться, — отозвался тот с легким немецким акцентом: — Мастер Ху Шуй велел встретить вас и лично проводить в его кабинет.

Элайджа кивнул. Мерный стук наконечника трости гулким эхом разносился по многолюдному холлу:

— С игорными домами завязал?

— Очень давно, — криво усмехнулся служащий. — Урок мне преподали на редкость доходчивый. И весьма болезненный.

Он звонко постучал рукоятью по голени: глухой металлический лязг подтвердил, что под штаниной скрывается протез.

Расспрашивать о подробностях бойни друид не стал: отчасти чтобы не бередить чужие раны, но главным образом потому, что ему было плевать. Они пересекались всего пару раз сорок лет назад, и даже поверхностным знакомством ту связь назвать было трудно.

Вильгельм провел гостя через вестибюль к скоростному подъемнику. Золоченые створки украшали чеканные шевроны в стиле ар-деко, слегка диссонировавшие с общей стерильной геометрией, но вслух Элайджа ничего не сказал. Лифт в гробовом молчании вознес их на верхний ярус.

Стоило переступить порог кабинета, как воздух вокруг налился тяжестью: друида накрыл купол чужого домена. Защита стояла плотно, но один встречный импульс «Мантии Власти» разнес бы плетение в клочья за долю секунды.

Посреди зала замерли двое.

Одного он признал мгновенно — Ху Шуй. Рядом возвышалась темнокожая красавица в ниспадающих шелках. Рядовые адепты Конклава щеголяли в белых мантиях с изумрудной каймой; ее же наряд был зеркальным отражением устава — глубокий зеленый шелк с белоснежной оторочкой. Случайному зрителю показалось бы, будто они с Элайджей одеты в тон, но костюм друида отливал куда более мрачным, почти угольным оттенком.

Шагнув вперед, он негромко произнес:

— Рад видеть тебя, Ху Шуй. Полагаю, я не ошибусь, решив, что перед нами твоя супруга? Ньяша, верно?

— Ты помнишь, — сдержанно улыбнулся пространственный маг.

Элайджа провел с этим человеком бессчетные дни. Доверял ему собственную жизнь в смертельных переделках. И тем не менее не верил ни единому слову. Не до конца. Друзьями они не были никогда — пусть когда-то и числились верными союзниками.

Ньяша одарила гостя ослепительной белозубой улыбкой. Ростом она превосходила мужа на добрую голову — никак не меньше шести футов, — что придавало ее фигуре поистине царственную стать. Угольно-черная кожа контрастировала с мерцавшими в полумраке серебристыми зрачками. Природная мутация? Или следствие чудовищной магии?

От нее веяло колоссальной силой. Двое полноценных полубогов — вот только, как и большинство земных ветеранов, планку они пробили совсем недавно. Дойди дело до поножовщины, друид без колебаний поставил бы на свою победу.

— Помню, — подтвердил Элайджа и с легким поклоном обратился к хозяйке: — Мэм.

— А ты уверял меня, любовь моя, будто наш гость — неотесанный дикарь, — певучим голосом с легким акцентом поддела мужа женщина.

— Я подобной чуши не утверждал!

— А даже если и утверждал — не сильно погрешил бы против истины: обычно я шастаю по свету босиком и смахиваю на бродячего оборванца, — легко парировал Элайджа.

— Босиком? — блеснули серебром ее глаза.

Друид пожал плечами:

— Издержки профессии.

— И какова же ваша профессия?

— Друид. Перевертыш. Хранитель дикой природы. Что-то в этом духе.

— Он мне нравится, — рассмеялась Ньяша, не сводя с него цепкого взгляда.

У Элайджи внутри всё сжалось: женщина смотрела на него сверху вниз, словно на диковинную заморскую зверушку или забавного смышленого ребенка.

И подобное отношение друиду категорически встало поперек горла.

Впрочем, самообладание он удержал железно:

— До меня дошли слухи, что вы жаждете встречи. Смею предположить, интерес вызван событиями в Меридиане Люкс?

— Обо всем по порядку, — вмешался Ху Шуй. — Пройдемте в приватные покои. Могу я предложить вина? Закусок? До меня дошли сведения, что вчерашний десерт из малавийского пудинга пришелся вам по душе.

— Ваши сведения? — холодно прищурился Элайджа. — Вы приставили ко мне соглядатаев?

— О нет, что вы: я просто люблю держать руку на пульсе. Моим людям доносят слухи, они пересказывают их мне. Никакого злого умысла, уверяю вас.

— Понятно.

В повисшей ледяной тишине Элайджа проследовал за хозяевами в знакомый конференц-зал. Та самая комната, где они впервые вели переговоры с магом пространства: массивный стол из черного дерева и ряд монохромных фотографий на стенах, запечатлевших монтаж первых Телепортационных Шпилей. Взглянув на снимки свежим взглядом, друид без труда распознал некоторые системные руны — но то, что остальные контуры оставались для него темным лесом, лишь подтверждало грандиозность этой инженерной сети.

— Кофе хотя бы выпьете? Мы искренне гордимся нашим местным сбором, — заметила Ньяша. — До знаменитой «Слезы Дракона» ему далеко, но конкуренцию держим уверенно.

Элайджа качнул головой:

— Воздержусь. Рассиживаться здесь я не намерен.

Он опустился в кресло.

Ньяша заняла место напротив, а вот Ху Шуй остался стоять за ее правым плечом — недвусмысленно демонстрируя готовность пресечь малейший намек на агрессию. Друид мага попросту проигнорировал, отлично понимая: первую скрипку в этой чете играл вовсе не его старый боевой соратник.

— Выкладывайте, зачем меня позвали.

— Сразу к делу, — усмехнулась хозяйка, извлекая из кармана чеканный серебряный портсигар. Щелкнула крышка, явив ряд аккуратных самокруток: — Не возражаете? — Элайджа молча качнул головой. Чиркнула зачарованная зажигалка, комната наполнилась едким травяным дымом, и женщина с наслаждением выдохнула: — Дурная привычка, но мы можем себе ее позволить: глубокая культивация плоти и высокое Телосложение дают абсолютный иммунитет к токсинам.

— Неужели? Мне без надобности: табаком никогда не баловался.

— Курение успокаивает нервы. Да и не вижу повода отказывать себе в маленьких земных радостях.

— А как насчет окружающих? Пассивное курение никто не отменял, а параметрами полубога в этом здании щеголяют единицы, — заметил Элайджа.

Одного беглого взгляда хватало понять: эту даму обслуживала целая армия вымуштрованной челяди. И стойкостью к легочным ядам те бедолаги явно не обладали.

— Меня это не тревожит.

— Вас.

— Именно.

— Мы перейдем к делу? Вы вызвали меня на ковер. Я явился исключительно из уважения к подвигам Ху Шуя в Лабиринте Мертвых Богов. Но мое терпение не безгранично. Зачем я здесь?

— А если я скажу, что просто желала взглянуть на живую легенду во плоти? — сощурилась она.

— Я назову вас лгуньей: на восторженную фанатку вы не похожи ни на йоту.

Ньяша заливисто, фальшиво расхохоталась:

— Какая прямота! Восхитительно!

— Я спрошу в последний раз: какого черта вам от меня нужно? Либо выкладывайте начистоту, либо я ухожу.

— И вы всерьез полагаете, будто сможете уйти? — прозрачно намекнула она на сковавший комнату домен.

— Я знаю наверняка. И поверьте: вам крайне не понравится то, как именно я буду пробивать себе выход наружу.

— Друзья, в конфронтации нет никакой нужды! — поспешил разрядить обстановку Ху Шуй, натягивая маску миротворца.

Но Ньяша жестко оборвала супруга:

— Помолчи, любовь моя: мы с мистером Хартом ведем светскую беседу. — Она перевела ледяной взгляд на друида: — Вы спросили, зачем вы здесь? Извольте: Меридиан Люкс. Мы вбухали астрономическое состояние в установку и наладку тех Шпилей. А теперь они превратились в бесполезный каменный лом среди битого бетона. Что вы намерены с этим делать?

— Делать? Ничего. Всё, что я намеревался сделать — я уже сделал.

— Ни предложений о компенсации? Ни возмещения колоссальных убытков? Вы просто ждете, что мы безропотно проглотим эту потерю?

— Я об этом даже не задумывался. Но вообще — да: Конклав явно гребет монету лопатой. Утретесь — не обеднеете.

— Вот как... — протянула она, и в голосе зазвенели стальные нотки: — В таком случае мы вынуждены официально заблокировать вам доступ к телепортационной сети Шпилей. Вы должны понимать: Конклав не может запятнать свое имя пособничеством хладнокровным мясникам.

Элайджа долго, немигающе буравил ее глазами. А затем запрокинул голову и искренне расхохотался.

— Что здесь смешного?! — вспыхнула правительница.

— Смешно то, что вы на полном серьезе считаете, будто я в вас нуждаюсь! Вот что чертовски забавно!

Безусловно, сеть порталов дарила комфорт. Но имея в арсенале «Облик Змея Мироздания» и сеть древних дольменов, друид мог облететь планету по экватору меньше чем за сутки.

— Незачем хорохориться на публике...

— А я и не хорохорюсь. Уж поверьте на слово: мне абсолютно наплевать, — друид не спеша поднялся во весь рост: — На этом повестка исчерпана? Отлично. Я пошел.

— Стойте! — бросила ему в спину Ньяша, когда он уже шагнул к выходу.

Элайджа со вздохом обернулся:

— Что еще?

— Этот запрет может больно ударить не только по вашей персоне, — со змеиной усмешкой процедила она. — Что станет с вашими соратниками? До меня доходили слухи, что вы водите дружбу с Аттикусом Арити. А как поживает Железный Берег? А Роща Хартвуд? Все они зависят от наших Шпилей ежечасно. Боюсь, закрытые врата станут для них сокрушительным, фатальным ударом.

Элайджа лишь сокрушенно покачал головой:

— Вот здесь ты фатально переоценила свои карты, женщина, — произнес он, разворачиваясь всем корпусом.

Шаг вперед — и его ладони с сухим треском опустились на столешницу прямо перед ее носом. Нависнув над полубогиней, он заглянул в ее расширившиеся зрачки:

— Плевать я хотел на ваши жалкие санкции в мой адрес. Я переживу. Даже обижаться не стану — пусть и тошно видеть, как вы напрочь забыли, что вашей сраной империи вообще не существовало бы на карте, не вытащи я этот мир из петли. Это всего лишь бизнес, правда? Но запомни раз и навсегда, Ньяша: в ту самую секунду, когда твои когти потянутся к моим друзьям или к моей роще — правила закончатся. Ступишь на эту тропу — и от тебя не останется даже мокрого места. Давай я уберегу тебя от фатальной ошибки: держи свои прицелы строго на мне — и тогда я позволю тебе сохранить этот стеклянный город и ту крошечную власть, которую ты успела подгрести под себя.

— А если нет?!

— В Меридиане Люкс я бил вполсилы, — ледяным шепотом отчеканил Элайджа, и воздух вокруг сжался от первобытной угрозы: — Здесь, во Вратной Тверди, я сдерживаться не стану.

— Это отбросит цивилизацию на...

— Мне плевать, — оборвал он на полуслове.

Выпрямившись во весь исполинский рост, он небрежно оправил лацканы шелкового пиджака:

— А теперь — прошу простить: дела ждут.

И без малейших прелюдий друид резко расправил «Мантию Власти».

Грохнуло — чужой домен разлетелся стеклянными осколками, а следом Элайджа выдохнул формулу «Корней Мирового Древа».

Пространство перед ним разошлось изумрудной трещиной живого портала. Сделав шаг в бездну, друид успел напоследок поймать застывшее лицо Ньяши — искаженное безграничным, оледеневшим ужасом, — прежде чем створки за его спиной с шелестом сомкнулись.