Элайджа метнулся вперед, чудом разминувшись с опускающимся лезвием меча. Сталь со скрежетом чиркнула по плечу, срезав пласт чешуи. Дракон глухо зарычал от вспышки боли и всем весом навалился на гиганта, сбивая того с шага. Заминка продлилась долю секунды, но этого хватило: Элайджа намертво вцепился в Изумрудного Тирана, оплетя когтями его раздувшуюся грудь и намертво прижав руки врага к бокам.

Толчок о ступень «Облачной Поступи» — и ящер свечой взмыл в зенит. Мощные взмахи крыльев пожирали высоту, пока на очередной сотне футов Вхалор чудовищным усилием не разорвал захват. Дракон попытался перехватить добычу, но тиран успел по самую гарду вогнать клинок в локтевой сустав зверя.

Удар пришелся точно в нервный узел, сведя когти дракона судорогой. Вырвавшись на свободу, титан камнем рухнул вниз.

Скрипнув зубами от досады, Элайджа набрал высоту почти в тысячу футов, заложил крутой вираж и спикировал следом.

Он врезался в Изумрудного Тирана подобно падающему метеориту. Земля просела глубоким кратером, а ударная волна скосила вековые стволы вокруг. Однако падение едва ошеломило гиганта — за свою дерзость дракон тут же словил еще несколько глубоких колющих ударов.

Ни один выпад не ушел глубже фута, но каждая свежая рана оттягивала драгоценную витальность от первостепенной задачи — восстановления внутренних органов. А это лишь взвинчивало расход эфира, необходимого для возвращения в строй.

А запасы маны таяли на глазах.

Даже при том, что Изумрудный Разум непрерывно накачивал контуры энергией, угнаться за чудовищным расходом он не успевал. Рано или поздно ядро покажет дно.

Нужно было лишь немного продержаться. Еще пару минут — и разорванные органы срастутся окончательно. Достигнув этой черты, он сменит тактику на нечто более подходящее для текущей мясорубки.

«Вечная Чума» и «Природное Притязание» давно развеялись, так что весь урон наносился исключительно когтями, зубами и колоссальной массой драконьей туши.

Изумрудный Тиран принимал удары с невозмутимостью скалы. Доспехи на нем были лучшими из всего, что Элайдже доводилось видеть: латы защищали полубожественную плоть столь безупречно, что друид даже сомневался, чувствует ли враг его удары вообще.

Не исключено, что броня была попросту нерушимой — а значит, придется изобретать иной способ расправы, помимо банального забивания туши в каменистую почву.

Но всё это потом. Сперва — исцеление.

С этой мыслью он продолжал вколачивать титана в породу, держа Вхалора в глухой обороне. Урона атаки наносили с гулькин нос, но постоянное давление не давало врагу перехватить инициативу.

Пока тот не нашел брешь.

Атака застала друида врасплох, но чудовищные рефлексы позволили разминуться с худшим: грудную клетку ему не разворотило. Удар пришелся вскользь, однако подкрепленный неизвестным боевым навыком меч всё же распорол грудину — с треском разлетелась чешуя, разошлись пласты мяса, обнажая белизну ребер. Вдобавок кинетический импульс швырнул Элайджу назад: кувыркаясь через голову, дракон пролетел добрую сотню ярдов, пока не снес спиной нечто массивное.

Преграда разлетелась звонкими брызгами: Зеркальная Святая вернулась в бой. Тысячи фантомов — от крошечных до исполинских — выметнулись из зеркальных осколков. Крупные навалились с обычным оружием, а мелкие устремились прямо в зияющие раны дракона, методично терзая оголенное мясо.

Не тратя времени даром, Элайджа выплеснул щедрую струю драгоценного эфира, распахнув ветви духовного каркаса во всю ширь. «Мантия Власти» хлестнула по фантомам сокрушительным бичом, мгновенно стирая зеркальных двойников в мерцающую пыль.

А следом до ушей донесся булькающий вопль Сератэ. Короткого импульса «Души Дикой Природы» хватило, чтобы понять: Зек не подвел. Старый охотник уже вовсю орудовал кинжалом у горла святой, методично завершая начатое.

Это было последнее, что Элайджа успел заметить, прежде чем Изумрудный Тиран сократил дистанцию и вновь обрушил на него град ударов.

— Сдохни! Да почему! Ты! Не сдыхаешь?! — ревел Вхалор, раз за разом вгоняя клинок в драконий бок.

Элайджа лишь глухо рычал, извиваясь так, чтобы острие не задевало восстанавливающиеся узлы.

И наконец органы срослись.

Крутанув исцеляющие формулы в последний раз, дракон запустил смену обличий: на сей раз плоть истончилась, перетекая в «Облик Тлеющих Углей».

Вхалор успел нанести еще пару рубящих ударов, прежде чем трансформация замкнулась, но секундой позже святой сорвался с места, используя «Шаг по Облакам» для разрыва дистанции.

Исполин бросился следом. Он ломал деревья на полном скаку, и каждый шаг его многотонных стоп отзывался дрожью в земной коре. Но угнаться за вертким пламенным духом он не мог.

Впрочем, бежать без оглядки Элайджа и не собирался.

Он просто сбрасывал темп боя.

Оторвавшись на безопасное расстояние, друид мягко опустился на землю. Пружинистый перекат на ноги — и он как раз успел заметить свистящее над головой лезвие меча. С обновленными рефлексами уклониться от сокрушительного выпада не составило труда.

Подпрыгнув, он оттолкнулся носком от плоскости клинка и впечатал объятый пламенем кулак прямо в глухое забрало шлема. Зачарованная сталь выдержала, но инерция удара запрокинула голову тирана назад: секунды контузии хватило, чтобы Элайджа легко отскочил на добрый десяток шагов.

Приземление вышло бесшумным. Вокруг закружился «Плащ Тлеющих Углей»: горячий пепел оседал на изумрудных латах Вхалора, забиваясь в сочленения брони и сковывая движения. Ненамного. Но вполне ощутимо.

Сам же Элайджа застыл с подчеркнуто небрежным видом, опустив руки вдоль тела.

Это взбесило тирана окончательно.

Новый рывок вышел куда более смазанным. Удары сыпались хаотично, без прежнего расчетливого контроля. Элайджа же сохранял абсолютное хладнокровие, опираясь на гармонию перекованного разума: Зверь, Человек и Дракон сплелись воедино так совершенно, как никогда прежде, даруя сознанию кристальную ясность.

Выпады, способные раскалывать горы, проходили в считаных дюймах от виска. Друид двигался ровно настолько, насколько требовалось уйти с линии атаки: никаких лишних жестов, никакой показной акробатики. Легкий наклон корпуса. Шаг назад. Короткий нырок под локоть.

Каждый промах подливал масла в костер ярости Вхалора, превращая его гнев в почти осязаемый багровый шквал.

И каждый уворот исправно щелкал счетчиком «Семени Пепла». Десять стаков — огонь в груди друида ожил. Двадцать пять — эфир внутри закипел. На сотне он ощущал себя готовым к извержению вулканом. А на двухстах обратился в сверхновую на пороге коллапса.

И всю эту накопленную ярость он выплеснул в «Вестника Возрождения».

Характеристики взлетели ракетой, но сухие системные цифры отражали лишь бледную тень обретенной мощи. Если прежде он мог сдвигать с места горы, то теперь казался способным повернуть вспять целые планеты. Первое же движение сорвало звуковой барьер с оглушительным треском ударной волны.

Кулак впечатался в закованную в латы голень Вхалора. Звон колокольного набата прокатился по равнине с такой низкой частотой, что смертному попросту разорвало бы внутренности в клочья. Но к вящему изумлению Элайджи, на изумрудной пластине не появилось даже вмятины.

Разглядеть металл он успел лишь на мгновение: гигант потерял равновесие и кубарем покатился по земле. Инерция протащила титана на сотню ярдов, но друид уже навис над ним. Едва противник замер, Элайджа оседлал его тушу и принялся методично вколачивать кулаки в броню.

Удары падали тяжелыми молотами, неся в себе сотни тысяч фунтов чистой разрушительной массы. Он вбивал тирана в гранит, вздымая к небесам фонтаны щебня и земли. Грохот стоял невыносимый. По всем законам физики кисти друида должны были разлететься осколками костей.

Но колоссальный приток характеристик в сочетании с закалкой Серебряного Тела держал удар безупречно.

Раз за разом кулаки обрушивались в одну и ту же точку. Вхалор пытался отбиваться, но его замахи вязли в пустоте. Впрочем, и усилия друида выглядели столь же тщетными: невзирая на бешеную мощь и бушующее на костяшках «Дикое Пламя», зачарованный металл держал оборону.

Когда таймер «Вестника Возрождения» перевалил за экватор, Элайджа начал прикидывать запасные варианты. Если пробить этот панцирь невозможно, придется искать иной способ отправить Изумрудного Тирана на тот свет.

Быть может, чудовища из верхних слоев атмосферы справятся там, где спасовали его кулаки? Или глубоководные твари в океанской бездне? В конце концов, можно просто утопить его и держать на дне, пока ублюдок не задохнется — сколько бы месяцев на это ни ушло.

Варианты оставались, но каждый из них потребует напряжения всех доступных ресурсов: едва бафф спадет, преимущество неизбежно качнется в сторону врага. Не критично, но феноменальная прочность доспехов Вхалора путала все карты.

И тут, когда на счетчике «Вестника Возрождения» оставалось всего двадцать секунд, по изумрудной глади побежала трещина. Тончайшая паутинка волосяного скола — но сердце друида пропустило победный удар! Теперь каждый следующий удар ложился с ювелирной точностью. Невзирая на судорожные конвульсии Вхалора — от запредельного тупого урона титан явно ловил глубокий шок, — Элайджа за одну секунду всадил в намеченную точку еще дюжину тяжелых панчей.

Трещина поползла вширь.

Кулаки друида порхали всё быстрее, размываясь в сплошную вспышку. На отметке в пять секунд брешь пошла ветвистой паутиной. Еще десяток сокрушительных попаданий. Следом — второй. На последней секунде действия навыка металл с сухим хрустом треснул насквозь.

И в этот миг «Вестник Возрождения» иссяк.

Откат ударил по сознанию резким приступом головокружения, отчего следующий замах ушел в молоко. Вхалор моментально ухватился за шанс: судорожный рывок всем телом — и дезориентированный друид полетел в сторону. Пропахав край воронки, он сбил пару молодых деревьев и осел у корней.

Рот наполнился солоноватой медью.

Быстрое плетение «Дикого Возрождения» прочистило мозги ровно в тот момент, когда Изумрудный Тиран с хрипом выбирался из шестифутового кратера.

Секундой позже Элайджа уже стоял на ногах.

— Впечатляет, — проскрежетал исполин, разминая плечи, пока мана внутри него закручивалась тяжелыми жгутами. — Но этого мало.

Запуская очередную трансформацию, друид сплюнул кровь:

— Я только разогреваюсь.

И уже в «Облике Спор» тяжело зашагал на сближение. Вхалор рванул навстречу: лобовое столкновение породило взрывную волну, доломавшую последние уцелевшие стволы на поляне. Элайджа обрушил на врага град тяжелых грибных кулаков, таранных ударов рогатой морды и сокрушительных взмахов булавовидного хвоста. Меч тиран выронил при падении, так что в ход пошли пудовые латные кулачища.

Два полубога сошлись в глухом, бескомпромиссном рукопашном махаче, размениваясь ударами титанической сокрушительности.

Вот только осыпать врага слепыми плюхами Элайджа вовсе не собирался: он выбрал самое бронированное свое обличье вовсе не ради колоссальной регенерации, а ради возможности пустить в ход тяжелый хвост в качестве идеальной дробящей палицы.

Ради этого он кружил вокруг великана в странном, несвойственном грибному стражу текучем танце: непрерывно смещаясь вбок, непрерывно выцеливая заветную паутину трещин на изумрудной кирасе.

Вхалор, само собой, подыгрывать не спешил: понимал ли он, что доспех дал течь, оставалось загадкой, но ни один опытный боец не подставит спину под удар добровольно.

Схватка вышла одновременно чудовищно жестокой и причудливо выверенной: приложить хвост точно в поврежденный сектор друиду удавалось нечасто. Но каждый раз, когда булава находила щель на спине полубога, воздух оглашал сладчайший хруст раскалывающегося драгоценного камня.

Удар за ударом. Больше получаса непрерывного прессинга, пока Элайджа наконец не почувствовал: брешь разошлась достаточно широко.

Не теряя ни доли секунды, он прожал «Природное Притязание». Мелкая пыль спор змейкой скользнула сквозь расколотый металл и впилась прямо в живую плоть. Стоило паразитам пустить корни — и Вхалор споткнулся на ровном месте.

— Чт...

Гроздья мясистых грибов с хрустом пробили спину титана: намертво зажатые металлом кирасы, они исторгли сквозь трещину облачко едких желтых спор.

— Теперь это лишь вопрос времени, — глухо пророкотал Элайджа, вновь обрушивая пудовые кулаки на шатающегося великана. — Лишь вопрос времени.