Спустя неделю Элайджа снова переступил порог врат Италона. Несмотря на то что во время бегства он прошил собой несколько каменных зданий, травмы оказались не смертельными. Благодаря нечеловеческой регенерации и целительным чарам он восстановил здоровье на максимум всего за пару часов. Однако горечь сокрушительного провала давила на плечи свинцовым плащом. Потребовалось несколько дней уединенной медитации, чтобы вернуть душевное равновесие перед возвращением в логово врага.

Когда он вновь подошел к плато, меры безопасности в городе уже взлетели до небес. Надсмотрщики на плантациях нервно сжимали бичи, дергаясь от каждого шороха, а караульные у арочных врат буравили подозрительными взглядами каждого входящего. К счастью, скромный системный ранг солдат позволял друиду без малейшего труда просочиться внутрь под «Покровом Ловчего».

Внутри царила атмосфера взвинченного страха. Горожане торопливо сновали по улицам, втянув головы в плечи и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. И не без причины: патрули Изумрудной Стражи теперь ходили плотными стаями и без раздумий спускали шкуру с любого, кто хоть на волосок оступился от жесткого регламента.

Элайджа до скрежета стиснул зубы, увидев, как трое гвардейцев остервенело избивают щуплую женщину с рудиментарной третьей рукой на плече. Били хладнокровно, методично и жестоко: тяжелые дубинки с глухим хрустом ломали кости под истошные вопли жертвы, и экзекуция прекратилась лишь тогда, когда несчастная потеряла сознание.

Но даже над обмякшим телом один из карателей не удержался — напоследок от души приложил сапогом по ребрам и смачно плюнул на окровавленные лохмотья.

И эта сцена была лишь первой ласточкой. Не везде расправа оказывалась столь показательной: часто избиения прерывали до нанесения непоправимых увечий. Но насилие лилось через край повсеместно.

И виновником этого кошмара был сам Элайджа.

Он понимал это слишком отчетливо. Не сунься он нахрапом в чужой домен у Ветви — город продолжал бы жить привычным распорядком. Да, жизнь низов сложно было назвать сказкой, но между нищетой и перспективой быть забитым насмерть на мостовой лежала колоссальная пропасть.

И активизация Изумрудной Стражи стала далеко не единственным последствием его неудавшейся диверсии. По переулкам безмолвными тенями скользили агенты в белых балахонах. Большинство обывателей даже не догадывалось об их присутствии, но друид физически ощущал это непрерывное, лихорадочное сканирование пространства. И стоило ищейкам нащупать хоть намек на крамолу — пусть даже не имеющую ни малейшего отношения к чужаку, — как из казарм вылетали жрецы в багряных робах и испепеляли подозрительный дом ритуальным пламенем.

Тяжелый, едкий запах пожарищ густым саваном висел над нижними кварталами — наглядное свидетельство их фанатичного рвения.

Это зрелище вызывало тошноту и жгучую вину, и сколько бы Элайджа ни пытался заглушить голос совести, мысли неотвязно возвращались к кровавой цене его ошибки.

Именно в таком мрачном расположении духа он вернулся в знакомый бордель и проскользнул в служебные покои Найки. Хозяйка как раз дегустировала прелести заведения в объятиях гибкого юноши, когда друид материализовался прямо из воздуха.

Парень с перепуганным визгом шарахнулся в сторону, на ходу путаясь в простынях. Элайджа молниеносным движением перехватил его за горло и припечатал лопатками к стене. Не настолько сильно, чтобы сломать хрящи, но достаточно внушительно, чтобы остудить пыл:

— Пикнешь хоть слово о том, что видел меня — я сотру тебя в порошок. Уяснил?

Мальчишка судорожно закивал, хрипя и хватая ртом воздух.

Разомкнув пальцы, друид перевел тяжелый взор на Найку: женщина после первой вспышки испуга почти не шелохнулась, лишь судорожно прижимала к груди синий шелк одеяла, метая в гостя яростные взгляды.

— Ты зачем вернулся?! — прошипела она.

— Почему ты выдала мне ложные сведения?

— Ты хоть понимаешь, на кого ты там нарвался?! Это была Ко’риен! Пустой Глас! Сама Посланница! — сорвалась она на приглушенный крик. — Скажи спасибо богам, что ноги унес! Тебя вообще не должно быть в живых!

— Но я жив, — ледяным тоном отчеканил Элайджа. — И прямо сейчас у меня зреет подозрение, что ты меня попросту подставила.

— Не подставляла я тебя! Клянусь всеми стихиями!

— Ты утверждала, что путь свободен.

— Я сказала, что путь, скорее всего, будет свободен!

Элайджа нахмурился, пытаясь вспомнить дословный разговор недельной давности. Прошло всего ничего, но он вынужден был признать: точных фраз в памяти не осталось. Неудивительно, учитывая, как близкая цель вскружила ему голову. Он повел себя опрометчиво. Потерял бдительность. И совершил грубейшую ошибку.

— Выкладывай всё. До мельчайших деталей. О Ветви и об этой твоей Ко’риен.

Найка подчинилась, не пытаясь больше ничего скрывать. Поначалу слова сыпались бессвязным потоком, мысли перескакивали с пятого на десятое — страх пополам с адреналином часто вытворяли с людьми подобные шутки. Но за несколько минут друид составил вполне ясную картину порядков вокруг святыни.

Большая часть сведений — вроде графиков смены караулов — была для него бесполезным мусором. Но промелькнуло и несколько любопытных крупиц: например, тот факт, что Ко’риен, полубогиня и Посланница Мирового Древа, крайне редко покидала Древесный Венец.

— «Редко» не значит «никогда».

— У нее есть свои слабости.

— Продолжай.

Как выяснилось, Ко’риен крутила тайный роман с Луриеном, Хранителем Пламени. За этой связью тянулся шлейф многовековой предыстории — юношеская страсть, вражда правящих домов и запреты кланов, — но на сантименты Элайдже было плевать с высокой башни. Как и на то, что формально Посланница была замужем за Даэлитом — своим главным политическим союзником, полубогом по прозвищу Мертворожденный. Чтобы не дразнить подозрения супруга, она время от времени тайком выбиралась из святилища под покровом невидимости.

— И ты полагаешь, на маршруте она уязвима?

— Она полубог, — Найка нервно заправила за ухо прядь смоляных волос, обнажив едва заметный хрящевой нарост на мочке. — Они не бывают уязвимыми по определению.

— Сформулирую иначе: охрану она с собой берет?

Хозяйка покачала головой:

— Слишком боится, что слуги продадут ее секрет мужу.

— И за пределами храма ее домен угаснет?

— Да, — кивнула женщина. — Но лишь до тех пор, пока она не переступит порог Пепельных Шпилей.

Элайджа задумчиво потер подбородок:

— Значит, я могу просто войти в Древесный Венец и коснуться Ветви, пока ее нет на месте.

— Исключено.

— Это еще почему?

— Ее домен привязан к святилищу и остается активным, — отрезала Найка. — Стоит ей почуять чужака — особенно теперь, когда весь город стоит на ушах, — как она мгновенно телепортируется обратно к кристаллу. И уверяю тебя: второго побега не случится.

— Запас прочности у меня приличный.

— В прошлый раз ей было просто любопытно взглянуть на наглеца. Теперь она в бешенстве. Пощады не будет, колебаться она не станет ни секунды. Едва твоя нога коснется плит домена — тебя раздавят как мошку под каблуком.

Аналогия друиду не понравилась, но, вспоминая недавний леденящий паралич, он и сам понимал: сухим из этой воды ему не выбраться.

— И что ты предлагаешь? — нахмурился он. — Мне нужен доступ к Ветви. И нужен срочно.

Сроки изъятия Земли таяли на глазах. Он обязан был вернуться, чтобы встать на защиту дома. Даже если вся помощь сведется к связи с Кирлиссой, чтобы та перенесла его рощу и Железноводск под крыло Империи Чешуи. Вариант отвратный, но если иных путей не останется — он пойдет на этот компромисс.

Вот только для этого нужно было выбраться отсюда живым.

— Будь у нас в запасе пара лет, мы могли бы постепенно внедрить тебя в...

— У меня нет этих лет.

— Тогда... я не знаю, — развела руками женщина. — Разве что ты способен завалить полубога, но...

— Мне уже доводилось.

— Что?!

— Убивать полубогов, — спокойно повторил Элайджа, вцепляясь в мысль мертвой хваткой. И уже себе под нос пробормотал: — Я могу устроить засаду. — Он поднял взгляд: — Что произойдет, если она сдохнет?

— Место займет новая Посланница, но не сразу. Пока Синод соберет конклав, пока пройдут дебаты... Постой, ты это серьезно?! Ты на полном серьезе намерен прикончить Пустой Глас?!

Элайджа пожал плечами:

— Я же сказал: это будет далеко не первый полубог на моем веку. Ты мне лучше скажи — она заслуживает смерти?

— А если нет?

— Скорее всего, я всё равно ее прикончу, — честно признался друид. — Но на душе останется паршивый осадок. Так заслуживает?

— Они все заслужили, — с глухой, свирепой ненавистью выплюнула Найка. — Каждый ублюдок, греющий задницу на вершине плато, заслуживает петли. А Синод — в первую очередь. Они втаптывают нас в грязь, морят голодом и грозят вышвырнуть за кольца при малейшем неповиновении. А что ждет одиночку на пустошах? Смерть через пару часов. А если группы пытаются уйти тайком — их выслеживают как бешеных псов и вырезают под корень. Кому-то удается уйти, — она опустила голову, и с губ сорвался сиплый шепот: — Но немногим. Слишком немногим.

Обо всем этом Элайджа уже знал из рассказов Зека о его собственном исходе. Вот только для старого охотника те события стали далекой, затянувшейся шрамами историей. Для Найки же эта трагедия оставалась открытой, кровоточащей раной.

— Прости, — тяжело вздохнул друид. — Не стоило мне вваливаться вот так, с порога.

— Да уж, не стоило. Теперь придется как-то успокаивать беднягу Олана. Парень понимает, чем рискует, но всё же...

Элайджа молча кивнул. Говорить больше было не о чем, да и новых сведений у хозяйки не имелось. Перетекши в «Облик Бича», он протиснулся сквозь дверной проем и, накинув «Покров Ловчего» в конце коридора, растворился в тенях.

Следующие сутки ушли на наблюдение. Как выяснилось, подъемники на верхние ярусы перекрыли наглухо: караулы заворачивали горожан сотнями, пропуская лишь единичных доверенных лиц.

Это создавало определенные сложности. Лишь на вторые сутки после разговора с Найкой друида осенило. В ретроспективе он почувствовал себя форменным идиотом из-за того, что очевидное решение не пришло в голову сразу — впрочем, после нервотрепки последних дней мозги соображали с легким скрипом.

Теперь же, когда мысли прояснились, выход лежал на поверхности.

Именно поэтому вскоре он уже карабкался по отвесному скальному монолиту плато. Колоссальная мышечная масса Серебряного Тела в связке с «Абсолютным Захватом» позволяли буквально взбегать по вертикальной стене. Однако у самой кромки обрыва путь преградил невидимый купол силового поля, различимый лишь духовным зрением.

Надавив на преграду когтем, Элайджа убедился: барьер держит монолитно.

Тогда он коротко взвихрил «Мантию Власти»: при соприкосновении с доменом друида защитная пленка дрогнула и на долю секунды мигнула прорехой. Этого краткого сбоя хватило с головой, чтобы скользнуть за периметр.

Впрочем, бесследно маневр не прошел.

Буквально через минуту к месту пробоя стянулся взвод Изумрудной Стражи. К тому времени Элайджа уже сидел на крыше соседней высотки в тридцати этажах над землей, наблюдая за суетой внизу. Солдаты методично прочесывали сектор, явно не понимая природы системной аномалии. Притащили даже чародейку в шелках для ревизии прилегающего рунического круга, но та лишь беспомощно разводила руками.

Один из офицеров смачно влепил размалеванной женщине затрещину наотмашь.

Элайджа стиснул челюсти, но остался неподвижен. Позволить праведному гневу сорвать операцию он не имел права: сколь бы могуч он ни был, исправить прогнившую систему он мог не больше, чем очистить целую планету от дыхания Бездны.

Как бы отчаянно ему этого ни хотелось.

Спустя пару часов командир патруля, судя по всему, счел инцидент единичным системным сбоем защитной автоматики и увел солдат.

И тем не менее друид просидел на крыше больше суток, прежде чем рискнул сменить позицию.

Прогулка по верхним кварталам лишь подтвердила прежние выводы: девять колец исправно держали скверну за порогом, но от внутренней человеческой гнили и морального разложения барьеры защитить были бессильны.

Благодаря Найке он знал тайный маршрут, которым Посланница пробиралась к Пепельным Шпилям. Вот только расписания свиданий связная знать не могла: с тем же успехом появления цели можно было прождать целый месяц. Тот факт, что у него вообще имелись эти координаты, говорил о поразительной осведомленности Белой Памяти.

Зек упоминал, что она стояла во главе подполья и помогала беглецам уходить на пустоши, но такого глубокого проникновения в тайны знати друид от нее не ожидал. Теперь стало ясно: в логове врага, где малейшая оплошность вела на плаху, только тотальная информированность и позволяла ей сохранять голову на плечах.

Отыскав идеальную точку вдоль маршрута, Элайджа затаился и активировал «Душу Дикой Природы»: лишь этим навыком можно было надеяться засечь полубогиню под ее маскировкой.

И потекли часы ожидания.

Дни складывались в недели, а цель всё не появлялась. Друид использовал вынужденную паузу с максимальной пользой: облюбовав заброшенную каморку в пустующем крыле высотки, он мог не тратить ману на поддержание непрерывного скрыта. Это позволило вдумчиво проштудировать конспекты по ритуальным глифам и набросать детальный план грядущей культивации души.

Лишь на исходе третьей недели чутье наконец зафиксировало аномалию. Женщина. Под мощным покровом невидимости, бесшумно скользящая по намеченному маршруту. Аура фонила сокрушительной плотностью. Полубог.

Элайджа поднялся во весь рост, на ходу втекая в чешую «Облика Бича».

Пришло время завалить настоящего полубога.