Элайджа падал.

Сердце подскочило к самому горлу, пока он отскакивал рикошетом от стен вертикальной шахты. Падение продолжалось добрых полминуты, прежде чем друид со всего размаха впечатался в каменный пол. Мгновением позже сверху на него рухнул Ху Шуй, а следом прилетел и Бенедикт.

— Ох... — глухо простонал он, уже накладывая на спутников «Расцвет Природы».

Сам он легко пережил бы падение на предельной скорости без малейших последствий, но вот о соратниках такого сказать было нельзя: заоблачным телосложением и продвинутой культивацией тела они не обладали, так что оба при ударе переломали себе кости.

Порой было легко забыть, насколько они на самом деле хрупкие. Уровней за плечами обоих хватало с избытком, но их классы определенно не затачивались под выживаемость.

Он лежал неподвижно, пока не почувствовал, как под теплом заклинания срастаются кости союзников, а затем спихнул обоих с себя. Бенедикт скривился от боли, а Ху Шуй перенес муку в молчании. Тем временем Элайджа оценил место прибытия: коридор выглядел почти так же, как и все прочие, вот только воздух здесь казался тяжелым как никогда.

И дело было не только в густом эфире, давившем на плечи свинцовой плитой. Элайдже уже доводилось испытывать нечто подобное — в Стихийном Водовороте. В то время Непреклонный Путь едва не сломал его, вынудив пойти на отчаянные меры ради преодоления испытания.

Здешняя атмосфера несла схожий оттенок: пусть она и не давила с той же сокрушительной силой, но всё равно сковывала движения неимоверно. Казалось, будто собственный вес подскочил в сотню раз, из-за чего даже простая попытка встать на ноги превращалась в сущее мучение. Не потому, что мышцам не хватало мощи, а скорее оттого, что колоссальная тяжесть напрочь сбивала привычную моторику.

— Все целы?

— Нет, — буркнул Бенедикт.

— Жить буду, — отозвался Ху Шуй.

Но подниматься ни один из них не торопился. Элайджа оглядел уходящий вперед тоннель:

— Я разведаю дорогу. Постарайтесь притерпеться к гравитации. Вернусь через пару минут, и пойдем дальше.

С этими словами он зашагал вперед. К счастью, пропитанный стихией земли фон оставался равномерным, что стало приятным сюрпризом: друид втайне опасался, что по мере продвижения вглубь давление начнет нарастать. Случись такое, и ему пришлось бы идти в одиночку: Ху Шуй и Бенедикт пока не уперлись в предел физической выносливости, но балансировали где-то рядом.

Сейчас они хотя бы могли внести свою лепту — что удавалось далеко не всегда.

Последние несколько недель превратились в сплошную проверку нервов на прочность. Покинув теневое крыло, они сразу сунулись в огненный сектор. Всего через пару сотен ярдов стало очевидно: ни один из спутников не приспособлен к выживанию в столь разрушительном пекле. К счастью, Элайджа сумел закрыть обоих под сенью своей «Мантии Власти».

Вот только пользы от них под этим куполом было немного. При предельной концентрации они еще могли пробиться сквозь полог мантии и сотворить заклинание, но выходило оно куда слабее обычного. Из-за этого у друида то и дело возникало стойкое ощущение, будто он на своем горбу тащит соратников сквозь Первородное Царство, вместо того чтобы преодолевать препятствия плечом к плечу.

Впрочем, без них он и сам далеко бы не ушел: временная петля гарантированно похоронила бы его навсегда, ведь базовых знаний для решения рассыпанных по Эдему головоломок друиду явно недоставало. Быть может, со временем он бы и освоил эти премудрости, но суровая реальность быстро расставила всё по местам: пусть его интеллект и превосходил средний уровень, до высот таких умов, как Ху Шуй, ему было как до луны.

Или дело было просто в ином складе ума.

Бенедикт обладал схожим потенциалом, пусть и шел к тем же выводам совершенно иной тропой.

В сухом остатке Элайджа прекрасно отдавал себе отчет в том, насколько ценны оба спутника. Без них он давно кормил бы червей. Так что если потребуется тащить обоих на себе до самого финала — он сделает это не раздумывая.

С этой мыслью он двинулся вперед, по пути высчитывая тайминги первых ловушек — или регуляторов. Вскоре он вернулся за напарниками и перетащил их через опасные участки. Ху Шуй, пожалуй, проскочил бы и сам, но Бенедикт точно остался бы лепешкой на плитах.

Так или иначе, крыло за крылом они медленно продвигались вперед, пока наконец не добрались до финального покоя. Как и в прошлых секторах, в центре залы зиял огромный колодец, а вокруг кишели твари — по всей видимости, коренные обитатели некогда привязанного сюда плана. На сей раз ими оказались змеи из сегментированного камня, способные плавать сквозь толщу скал. Вцепляясь в ноги, они накидывали сверху еще сотню крат к весу, что создавало ощутимую нагрузку даже для друида.

К счастью, ползали твари неторопливо, став идеальными мишенями для «Облика Мастера». Не прошло и часа, как Элайджа переплавил всех змеюк в кипящий шлак.

— Мы вообще уверены, что всё это необходимо? — спросил Бенедикт, когда они вернулись в главный зал. К счастью, аномальная гравитация развеялась со смертью каменных змей, принеся долгожданное облегчение.

— По-моему, необходимость очевидна, — отозвался Элайджа. — Во всяком случае, именно это вы вдвоем твердили раньше. А я решил довериться вашим выводам.

И действительно: вернувшись из теневого сектора, оба мага изучили зал и в один голос заявили, что без полной зачистки каждого рукава пути дальше нет. Объяснение звучало просто: иных проходов не существовало, и они резонно предположили, что отсечение остаточных потоков стихийного эфира, подпитываемых обитателями планов, откроет новый маршрут.

К этому моменту они закрыли четыре крыла: тень, землю, огонь и лед. Впереди маячили еще как минимум четыре, а последние врата представляли собой сплав всех стихий разом. По мнению Ху Шуя, тот проход подчинялся иным законам, и маг настоятельно советовал приберечь его напоследок. Бенедикт согласился, хотя Элайджа так до конца и не понял их логики.

— Это необходимо, — без колебаний отрезал Ху Шуй. — Руны недвусмысленно...

— Допускают двоякое толкование, и ты прекрасно это знаешь, — заупрямился Бенедикт. — С тем же успехом всё это может оказаться пустой ширмой, призванной попросту украсть наше время.

— Вряд ли, — покачал головой китаец.

Элайджа вмешался:

— Если вам интересно мое мнение — я согласен с Ху Шуем. Первородные Царства не всегда дословно воспроизводят исторические события. Системные сценарии перекраивают реальность так, чтобы оставить проходной путь к финалу. И необходимость покорить каждое крыло выглядит вполне логично.

На этом спор утих, хотя Бенедикт остался недоволен. Примечательно, что никаких альтернатив он не предложил — из чего Элайджа сделал вывод: дело вовсе не в стратегии. Колдун попросту дошел до ручки, чего и следовало ожидать. При всем своем высоком уровне чернокнижник никогда не проходил сквозь ад, выпавший на долю Элайджи. Даже Ху Шую пришлось ломать паралич и собирать себя заново. Испытания Бенедикта на этом фоне выглядели бледно.

В итоге парень оказался элементарно не готов к выпавшим лишениям, и это основательно ударило по его и без того расшатанной психике.

Элайджа дал себе зарок впредь не спускать с него глаз.

Следующими они выбрали врата, связанные с планом воздуха — Эсирой. Тоннель встретил их сокрушительным ураганом, бушевавшим по всему проходу. Ветер свистел с такой яростью, что Элайдже пришлось активировать второе свойство своих «Наручей Дикого Призрака», позволявшее намертво цепляться за любую поверхность. Спутников привязали к нему канатами.

И друид снова впрягся в упряжку, волоча напарников на себе.

В конце галереи их встретила стая ветряных огоньков, напоминавших закрученные ленты сжатого воздуха. Твари атаковали стаей, обволакивая жертву и начисто выкачивая весь кислород вокруг. Элайджа уничтожил их проверенной связкой «Вечной Чумы» и «Притязания Природы».

Ху Шуй и Бенедикт тоже внесли свою лепту: особенно впечатляюще смотрелся навык мага пространства, породивший вихрь эфирных клинков, рикошетивших от стен по всему залу. Бенедикт призвал пару бесов, спаливших воздушных бестий прямо в полете.

Следующие рукава пролетели без особых заминок. Проход природы дался легче всего — сказалось стихийное сродство самого Элайджи. Весь тоннель зарос дикими зарослями, притом большинство растений оказались плотоядными: друид выкашивал их без колебаний и пощады.

А затем, прорубившись сквозь летающих пираний, очередную партию зачарованных автоматонов и орду зомби из Нижнего мира Альта Терры, они наконец закрыли испытания каждого из восьми стихийных секторов.

Вернувшись в главный зал, они увидели, что последние врата — посвященные Морталуму — преобразились. Мало того что руны вокруг арки вспыхнули лазурным эфиром, так еще и сам коридор внутри заиграл мягким золотистым свечением. Стоило подойти ближе, как Элайджу накрыло стойкое ощущение: в пространстве изменилось нечто фундаментальное.

— Проход сместился, — констатировал Ху Шуй.

— В каком смысле? — покосился на него друид.

— В пространстве. Или во времени. Арка ведет совсем в другое место, нежели раньше, — пояснил маг. — Поразительно...

— И что это меняет? — нахмурился Бенедикт.

— Это значит, что моя теория подтвердилась, — ответил китаец. — Сунься мы сюда раньше остальных рукавов — сгинули бы без следа.

Не обращая внимания на перепалку, Элайджа шагнул вперед. По мере приближения странное покалывание обожгло кожу, заставив волоски на загривке встать дыбом. И лишь перешагнув порог, он в полной мере осознал, что происходит.

Друид поспешно отступил назад.

— У нас проблемы, — помрачнел он.

— Что там? — насторожился Бенедикт.

Элайджа кивнул на проем:

— Сами взгляните.

Колдун шагнул под свод арки, Ху Шуй последовал за ним. Элайджа видел, как лица обоих побелели ровно в ту секунду, когда они ступили в коридор. Вернувшись, оптимизма спутники не излучали вовсе.

— Магия отключена, — подытожил друид.

— Как такое вообще возможно? — выдохнул Бенедикт.

— Не знаю, — отозвался Ху Шуй, но спустя пару секунд глаза мага расширились: — Кажется, я читал о подобных аномалиях. Их называют нулевыми зонами, и возникают они лишь при весьма специфических условиях. Если память мне не изменяет, естественным путем они не формируются в принципе.

Элайджа вздохнул:

— Похоже на правду. Кажется, я уловил суть: по ощущениям напоминает мою «Мантию Власти», только куда более бесформенную. Словно некто — или нечто — намертво сковал эфир в этом тоннеле. Полагаю, драться нам придется без единого грамма магии.

— Я не умею драться без магии! — отрезал Бенедикт.

— Моя боеспособность тоже упадет в разы, — признал Ху Шуй.

Элайджа пожал плечами:

— Дайте-ка я кое-что проверю.

Приняв «Облик Спор», он шагнул в проем уже преображенным. Мгновенно накатил сокрушительный отток сил, едва не вычерпавший весь запас выносливости досуха, прежде чем друид успел выскочить обратно. Та же участь постигла его и в «Облике Бича». Зато «Облик Мастера» аномалию даже не заметил. А вот попытка войти в драконьем обличье едва не стоила ему жизни: тело тут же подкосилось, и ему пришлось буквально на когтях выскребаться назад в зал.

— Ты цел? — встревожился Ху Шуй.

Элайджа качнул головой, хотя, вернувшись в человеческий облик, почувствовал себя полностью опустошенным. Чтобы сбить слабость, он сжевал зачарованную лепешку, но на восстановление всё равно ушло добрых полчаса.

— В «Облике Мастера» пройти можно, — констатировал он. — Не понимаю только, почему эта форма держит удар, а остальные слетают.

— Разве это не очевидно?

— Мне — нет, — буркнул друид.

Ответ дал Бенедикт:

— Дело в магии. Те две формы почти целиком сотканы из нее. А драконья — и подавно. Ни одна из этой троицы не способна существовать без постоянной подпитки эфиром. А мелкая куда приземленнее.

В рассуждениях колдуна крылась здравая мысль: в конце концов, «Облик Мастера» друид открыл еще простым смертным. В то время как две другие формы — не говоря уже о драконьей — пришли на куда более высоких ступенях развития. Логично, что на их поддержание требовалось неизмеримо больше чистой магии.

— Суть от этого не меняется: без заклинаний мы станем легкой добычей, — напомнил Ху Шуй.

Элайджа лишь усмехнулся:

— За меня не переживайте. Держитесь за мной шаг в шаг.

С этими словами он перетек в «Облик Мастера» и уверенно перешагнул порог, ступая в глубь Нулевой Зоны.