Элайджа ласточкой метнулся наперерез опускающемуся клинку Сэди, вскидывая косу наперехват. Какое оружие выйдет победителем из этого столкновения, он понятия не имел — будь у него лишняя доля секунды на раздумья, он наверняка выбрал бы иной маневр. Одновременно белой молнией вперед метнулся Ху Шуй: маг пространства в мгновение ока перехватил жертву паладина и отскочил в сторону со скоростью, за которой даже глаз друида уследил с огромным трудом.

А затем лезвие меча с сокрушительным свистом опустилось.

Коса Элайджи, служившая ему верой и правдой столько долгих лет, с сухим треском разлетелась надвое. Из точки соприкосновения вырвался чудовищный взрыв высвобожденной кинетической мощи, швырнувший всех во все стороны. Основной удар приняла на себя Сэди: ее отбросило назад и со страшной силой впечатало в толстый ствол векового дерева. Сам Элайджа успел намертво вонзить сапоги в грунт, лишь пропахав подошвами несколько футов вспаханной земли.

Но вот стоявшие поодаль охотники — в набедренных повязках и затейливых ритуальных венцах — устоять против ударной волны шансов не имели. Всех пятерых разметало по редколесью, точно сухие листья, пока тела со страшным глухим звуком не врезались в каменные валуны и древесные стволы. Кости ломались как сухие ветки, внутренности рвались в клочья: четверо погибли на месте.

Единственная уцелевшая — не считая юноши, выдернутого из-под удара Ху Шуем, — наверняка предпочла бы разделить участь товарищей. Ее позвоночник перекрутило под неестественными углами, а массивные кости таза и ребер раздробило в крошево. Девушка еще дышала, но жизнь стремительно покидала ее изломанное тело.

Элайджа пулей метнулся к ней, на бегу разворачивая плетения исцеления.

Опоздал.

Она испустила дух за секунду до того, как его ладони коснулись ее груди: благодатный дождь «Благословения Рощи» попросту не успел коснуться угасающей искры.

И всё же друид не сдавался. Он влил в дело все три своих целительных навыка разом, накачивая остывающую плоть колоссальными объемами чистой жизненной силы. Но глядя в остекленевшие глаза юной охотницы, прекрасно понимал: всё впустую. Смерти он повидал достаточно, чтобы безошибочно отличать дыхание жизни от пустоты. Его магия лишь сотрясала мертвую плоть, без толку пожирая драгоценный эфир.

Долгие секунды он сидел на коленях, глядя на истерзанный труп. Еще мгновение назад эта девушка дышала. У нее были свои надежды, мечты, планы на завтрашний рассвет. Быть может, в Благословении ее ждали родные и друзья. Или она жила в одной из окрестных деревень-спутников.

И вот ее не стало. Пережив величайшую катастрофу в истории человечества, она нашла свою погибель лишь потому, что оказалась не в то время и не в том месте. Просто встала на пути несущегося паладина.

Элайджа резко обернулся: Сэди уже поднималась на ноги. В дорогу тяжелых лат она не надевала, так что в своем черном пуховике и облегающих джинсах выглядела обычной горожанкой, вышедшей на прогулку по лесу. Не будь в ее сжатом кулаке исполинского клинка, ее легко можно было принять за одну из миллионов тех девчонок старого мира, чьей единственной заботой было урвать стаканчик тыквенного латте по пути в колледж.

Вот только лицо ее... Лицо горело слепой яростью праведника и глухим, ядовитым бешенством.

— Зачем ты встал у меня на пути?! — с вызовом выдохнула она, делая тяжелый шаг вперед. Направив острие меча на сжавшегося за спиной Ху Шуя юношу, она прорычала: — Они пропитаны скверной! Они демоны! Зло! Они заслуживают...

— Это говоришь не ты, — жестко перебил Элайджа, отчаянно стараясь удержать голос в спокойном русле. Учитывая, что под ногами лежали тела ни в чем не повинных людей, хладнокровие давалось с колоссальным трудом. — Это говорит твое ядро! Ты прекрасно знала, куда мы идем, Сэди! Знала, чего ожидать!

Она не остановилась.

К чести Ху Шуя, маг пространства к бою был готов: из рукавов неслышно выскользнула пара коротких клинков.

— Прочь с дороги, — зарычала воительница.

— Ни шагу, — ледяным тоном отозвался китаец.

— Прекратите! — рявкнул Элайджа так, что эхо раскатилось по лесу, заставив кроны содрогнуться.

Оба замерли. Понизив тон, друид с нажимом произнес:

— Просто остановитесь. Сэди, сделай шаг назад. Включи культивацию разума. Загони эту бурю внутрь.

Лицо девушки исказилось хищным оскалом, и на долю секунды Элайдже показалось, что она вспыхнет ослепительным пламенем праведного гнева и довершит начатую резню. Но затем черты ее лица обмякли. Взгляд наконец опустился на сотворенный кошмар. Взор скользил от одного изувеченного трупа к другому, пока не наткнулся на ту, что умерла последней.

Охотнице едва ли исполнилось двадцать. Возраст Мигеля — если не младше. Как и остальные, она была одета лишь в ритуальные алые узоры на коже, плотную набедренную повязку до колен и головной убор из птичьего черепа — в ее случае он изображал орла, тогда как остальные щеголяли венцами из голов волков, шакалов и ягуаров.

При жизни она, должно быть, была хороша собой, но удар раздробил половину ее лица в бесформенное месиво.

Элайджа медленно подошел ближе, держа «Мантию Власти» на самом кончике мысли. Вздумай Сэди сорваться — он развернет ауру подчинения, обернется драконом и силой унесет ее за сотни миль отсюда. По правде говоря, эта мысль казалась разумной уже сейчас.

Но горше всего было признать очевидное: брать ее с собой не следовало вовсе. Ангелы и демоны являлись извечными родовыми врагами, чья ненависть превосходила даже то органическое отвращение, что сам он питал к осам-веспиранам. Надеяться на то, что Сэди ступит на земли Бенедикта и сохранит хладнокровие, было верхом наивности с вполне предсказуемым финалом.

И всё же он отчаянно хотел верить в ее самообладание.

Друид осторожно опустил ладонь на ее плечо: мышцы под курткой были натянуты точно тетива. Тело воительницы рвалось в бой, пока скованный рассудок изо всех сил удерживал рвущегося с цепи зверя.

— Они просто люди, Сэди. Обычные люди.

Эта простая истина стала той самой соломинкой, что сломала спину ярости: напряжение в мышцах дрогнуло. Не сразу — толчками, но спустя несколько секунд девушка моргнула. Пелена спала, и она наконец увидела всё то, что друид осознал с первого взгляда: перед ними лежала горстка зеленых новичков. Если эти юноши и девушки владели системными классами больше пары месяцев — это было бы великим чудом.

Элайджа почти ожидал, что Сэди рухнет на колени, воздев руки к небу в приступе раскаяния за содеянное безумие. Но она не дрогнула. Лицо застыло сухой, непроницаемой маской:

— Мне следовало держать себя в руках. — Она покосилась на друида: — Прости. Этого больше не повторится.

Без дальнейших извинений и объяснений воительница развернулась на каблуках и зашагала обратно к тракту.

Ху Шуй проводил ее взглядом и тихо спросил:

— Что это было?

— Демоны и ангелы, — хмуро бросил Элайджа. — Они не уживаются.

— И зная это, ты всё равно взял ее с собой? Зачем?

Ответа у друида не нашлось. Во всяком случае — такого, который он готов был озвучить попутчику. Но внутри он знал горькую правду: он потащил Сэди за собой лишь потому, что не нашел в себе духу отказать ей в компании. Или переоценил ее выдержку. А может — фатально недооценил ту глубинную ненависть, которую ее ядро питало ко всему демоническому.

Так или иначе, поход возглавлял он, и кровь этих детей ложилась на его совесть.

— Позаботься о нем, — кивнул Элайджа на уцелевшего парня и растворился среди деревьев, нагоняя Сэди. Догнать ее труда не составило.

— Не надо, Элайджа.

— Нам нужно поговорить.

— Я сказала: это не повторится, — отчеканила она, не замедляя шага. — Прими мои слова и закрыли тему.

Элайджа потянулся перехватить ее руку, но она резко выдернула локоть. Развернувшись на пятках, воительница ткнула пальцем ему в грудь:

— Я предупредила: не лезь! — прорычала она. — Я не намерена мусолить это!

— Ты только что хладнокровно убила пятерых, Сэди! Пятерых невинных...

— Они были далеко не невинны!

— Да это же дети!

— Они убийцы!

— Нельзя судить людей, начисто игнорируя обстоятельства! — вскипел он, но тут же сделал глубокий вдох, вытравливая ярость из голоса: — Послушай. Я знаю, что «Чувство Греха» вскрывает прошлое человека, но этот навык не истина в последней инстанции! Ты сама это знаешь! Он не видит разницы между необходимой самообороной и хладнокровным убийством!

— От них разило демонической скверной, — упрямо бросила она. — Они были чудовищами.

— И ты уверена в этом на все сто?

Она отвела взгляд, желваки на скулах нервно дрогнули:

— Из твоих уст этот вопрос звучит смехотворно.

— В каком смысле?

— Не строй из себя праведника! Будто ты сам никогда не творил ровно то же самое! Ты вырезал кучу народу лишь потому, что твои звериные инстинкты шептали тебе об их неправильности! Те охотники в тайге — помнишь их? Их единственная вина была в том, что они затравили медведя без твоего природного политеса! А сотни горожан в Истоне? А Бухта Кровавого Камня? Да ты буквально на днях стер в порошок целую армию!

Она снова ткнула в него пальцем, и голос ее сорвался на звенящий шепот:

— Я приняла твою тьму, потому что безоговорочно верю твоему чутью! Но ты не смеешь судить меня. Не тогда, когда твои собственные руки по локоть в чужой крови.

Элайджа застыл, ошеломленный яростью ее отповеди. А быть может — тем, насколько безжалостно точными оказались ее слова. Она была права: ошибок он наломал немало, и большинство из них жгло душу каленым железом. Если не сам факт пролитой крови, то бессилие от того, что он не сумел разрулить конфликт до того, как в ход пошли когти.

— Я не сужу тебя, Сэди. Я за тебя боюсь. — Он бережно накрыл ладонью ее плечо: оно мелко подрагивало от с трудом сдерживаемой ярости. Понизив голос, друид добавил: — Я знаю тебя слишком хорошо: ты будешь казнить себя за это. Эти смерти повиснут на твоем сердце тяжелым грузом — точно так же, как прошлые грехи висят на моем. Но если ты не поймешь, откуда растут ноги у этой слепой ненависти, и не поставишь ей заслон — мы далеко не уедем.

— Ты сейчас о нашей экспедиции? Или о нас с тобой?

Второй вопрос полоснул по живому.

— А ты сама хочешь свести всё к нашим отношениям? — тихо спросил он.

Она нервно откинула прядь волос со лба:

— Я не знаю... — Тяжелый вздох сорвался с ее губ: — Я люблю тебя. Правда люблю. Просто... ты должен понять, это ведь не... Не знаю.

— Сэди...

— Не время для этих разговоров. Я сдержу своих демонов, не переживай.

— Я не могу за тебя не переживать.

— Перестань.

— Вряд ли у меня получится, — признался он.

— Нам нужно идти дальше.

То была окончательная точка в споре: круто развернувшись, воительница зашагала по тропе в сторону Благословения. Лишь спустя минуту до друида дошло: ловко переведя стрелки на их личные отношения, она на корню свернула неудобный разговор.

И так и не признала, что перебила детей по ошибке.

И только когда эта мысль улеглась в голове, до сознания достучалась еще одна потеря: она в щепки разнесла его боевую косу, а замены под рукой не было.

— Семейные неурядицы? — раздался за спиной вкрадчивый голос Ху Шуя, бесшумно выросшего из воздуха.

— Где парень? — проигнорировал друид бестактный вопрос.

— Сообразив, что потрошить его никто не собирается, припустил во все лопатки. Далеко уйти не успел — если есть желание догнать.

Элайджа покачал головой:

— Не нужно.

Ловить беглеца не имело смысла: узнав правду, Бенедикт, конечно, предъявит счет за кровь своих подданных, но проглотит обиду как неизбежную цену союза. В конце концов, это ему требовалась помощь сильнейших, а не наоборот. Так что прятать концы в воду не требовалось.

Куда больше друида терзало то, как этот срыв ударит по их связи с Сэди. И вторым по важности вопросом стояло то, как она отреагирует на само Благословение.

— Веселые деньки нас ждут, — выдохнул он вполголоса.

— Ей не следовало идти с нами, — заметил маг пространства.

— Знаю.

— Тогда почему она здесь?

— Потому что мне отчаянно хочется верить: человек — это нечто большее, чем его системное ядро и класс, — глухо отозвался Элайджа. А быть может, ему просто жизненно необходимо было верить в то же самое относительно себя самого. Так или иначе, Сэди была здесь. Она шла вперед. И расхлебывать кашу предстояло им троим.

Хочется верить, она понимала всю тяжесть этой ноши.

Без лишних слов они двинулись следом. Догнать воительницу труда не составило, но ворошить тему утренней трагедии никто не стал: это лишь подлило бы масла в огонь, да и толку не было ни на грош — пока Сэди держала слово, что срыв не повторится. Сорвись она снова — разговор пойдет совсем на иных тонах.

По каменистым предгорьям двигались в гробовом молчании. Впрочем, темп держали высокий, и вскоре на горизонте показались первые поселки-сателлиты. Для Элайджи пейзаж мало изменился со времени его прошлого визита: всё те же массивные приземистые коробки каменных домов, кольцевавшие ступенчатые пирамиды.

Люди тоже не изменились, но молва об их сокрушительной поступи, видимо, опережала шаги: дорогу никто перейти не посмел. И слава богу — Сэди с каждым пройденным ярдом напоминала готовый сдетонировать пороховой погреб.

Элайджа прекрасно понимал причину: сам воздух здесь был насквозь пропитан демоническим эфиром. Темная мана въелась во всё живое, черпая силу из связи с самим Бенедиктом. Вдобавок на глаза всё чаще попадались настоящие бестии: чаще всего мелькали те самые шакалоподобные твари, но встречались и мелкие бесы, и даже пара грозных они-великанов, с которыми друид уже сталкивался в прошлый приезд.

К чести воительницы, обет самоконтроля она держала железно — вплоть до того мига, пока на горизонте не выросли зубчатые башни самого Благословения.

— Впечатляющее зрелище, — сдержанно оценил панораму Ху Шуй.

Элайджа возражать не стал, а вот Сэди скривилась от неприкрытого отвращения:

— Гнездо порока и скверны, как его ни штукатурь, — процедила она сквозь зубы. — Ноги моей не будет в этом вертепе.

И тут же сухо объявила, что выдвигается вперед — к границе домена Первородного Царства, где и будет ждать их возвращения.

— Пожалуй, так действительно будет лучше, — согласился друид. И добавил: — Будь осторожна. Ашарии могут быть смертельно опасны.

— За себя я постою, — отрезала она и, резко крутанувшись, зашагала прочь, явно стремясь поскорее скинуть с себя удушающую вонь демонического полиса.

Элайдже оставалось лишь молиться, чтобы на тропе ей не попались другие порождения Бездны: без него рядом сдержать праведный клинок она вряд ли сумеет.

Тяжело вздохнув, друид негромко пробормотал себе под нос:

— Добром это не кончится... — И, обернувшись к Ху Шую, бросил: — Пошли. Бенедикт наверняка нас заждался.