Это была вопиющая неосторожность.

Уверенность, порождённая мыслью о том, что Йен полностью контролировал ситуацию.

Предположение, что Лейша упала в обморок от полного изнеможения.

Но, прежде всего, кипевшее возбуждение, явно поглотившее часть его рациональности.

Обострённые инстинкты самца не воспринимали никакую опасность.

"Это ошибка."

К тому времени, как он это осознал, Заученное Сообщение, брошенное Лейшей, уже было у его лба.

Сейчас он умрёт.

Даже осознание этого леденящего душу факта вызвало у него своего рода возбуждение.

Вот на что была похожа “течка”.

Йен наклонил голову, пытаясь избежать смертельной раны…

...Несмотря на все его усилия, он отчётливо ощущал приближение смерти.

— До-о-о-о-он!

Раздался звон.

Тяжёлый, глубокий, но в то же время пронзительный.

Ощущение, что весь мир залит кровью, наверняка иллюзия.

Пейзаж перед глазами оставался неизменным.

Только вот всё застыло.

Нахмуренные брови Лейши.

Она поджала губы, собираясь выплюнуть ещё одно Сообщение.

Даже Сообщение, готовое вонзиться ему в лоб.

Всё вокруг перестало двигаться.

Знакомое ощущение.

Такое уже было раньше.

Тёмный коридор, полный теней.

Повинуясь инстинкту, Йен посмотрел в сторону его невидимого конца.

Прошло всего мгновение.

— Цок.

Эхом отдавались соблазнительные шаги.

Звук приближался, прорезая густую тьму.

Волосы чернее теней, неотличимые от окружающего мрака.

Глаза, такие красные, словно в них текла кровь всего человечества, уставились на Йена сверху вниз.

Взгляд, подобный взгляду высшего существа, смотрящего вниз с недосягаемой высоты.

И всё же даже очарование, исходившее от неё, возвышало её достоинство.

– ...Кровавая девушка.

По какой-то причине двигались только губы.

Услышав бормотание Йена, она улыбнулась.

Ярко и невинно.

Вот почему это так жестоко.

– О, ты помнишь. Что я просила называть меня так.

– ...Каждое мгновение, проведённое с тобой, запечатлелось в моей памяти.

– Боже. Ты что, флиртуешь со мной? С нашей последней встречи ты стал таким романтичным.

Она лукаво улыбнулась и медленно приблизилась к нему.

Для Йена она была похожа на паука, охотящегося за добычей, попавшей в его паутину.

— Цок, цок.

Даже звук её шагов грозил свести с ума, но Йен заставил себя заговорить:

– Можно ли назвать это “временем"? Кровавая девушка, ты, кажется, останавливаешь само время. Как это можно назвать это мимолётным мгновением?

Йен хватался за соломинку, отчаянно пытаясь раскрыть хоть какой-то намёк на её способности.

Остановить время само по себе было невозможным подвигом, неподвластным никакой известной магии.

Это не оставляло места для контрмер.

Если бы она захотела убить его, пока мир был заморожен, он бы умер.

Вот почему он должен был что-то найти.

Хотя бы малейший ключ к разгадке её способностей.

– Хм.

Вместо ответа она встала перед ним.

Слегка горьковатый запах, напоминающий древесину и кровь, защекотал нос.

– Ты думаешь, здесь какой-то подвох?

Она видела его насквозь, будто читала мысли.

Вот что делало её пугающей.

– Ты так сильно хочешь избавиться от моих сил?

– ...Да.

– Хм. Это немного расстраивает. Я не понимаю, почему ты, Йен, хочешь уйти от меня.

— Цок.

Кровавая ведьма встала прямо перед ним.

Без особых усилий она отразила Сообщение, нацеленного ему в лоб.

Затем она протянула свои тонкие пальцы и коснулась лица Йена.

Йен не мог устоять перед её прикосновением.

Он не мог пошевелиться.

Ни руками, ни ногами.

Он был не более чем добычей, попавшей в её сети.

Всепоглощающее чувство бессилия повергло Йена в отчаяние.

Кровавая ведьма задумчиво пробормотала:

– Ты мне так нравишься, но почему ты так холоден со мной?

– Потому что я не знаю, чего ты от меня хочешь.

– Как ты можешь не знать?

Её пальцы, до этого гладившие его лицо, сжались чуть сильнее.

– Твои ввалившиеся, глубокие глаза. Твоя бледная кожа. Твоё невыразительное лицо.

Её рука, ласкавшая лицо Йена, начала опускаться ниже.

– Твоё крепкое тело. Тело, способное удовлетворить любую женщину.

Её пальцы, тонкие, длинные и тревожные, скользили по нему так, словно по телу полз паук.

Даже когда её рука коснулась нижней части его тела, Йен не почувствовал никакого возбуждения — только леденящее чувство страха.

– Но самое главное...

В одно мгновение её рука, которая до этого гладила Йена, обхватила его затылок.

Словно паук, обнимающий свою жертву, Кровавая ведьма притянула его голову к себе.

Йен мог лишь смотреть на приближение её лица.

– В твоей голове такие вещи — прямо самоцветы. Такой талант.

Её тёмно-красные глаза горели жадностью.

Её слегка приоткрытые губы и язык двигались так, словно в любой момент могли проникнуть в его череп и поглотить его целиком.

– Я хочу тебя, Йен.

Последний не мог найти слов, чтобы ответить.

Вероятно, она и не ждала ответа.

В конце концов, это был не вопрос — это было утверждение.

Она обладала властью забрать его, когда бы ни захотела.

Судьба добычи, попавшей в паутину, всегда решается пауком.

Рука Кровавой ведьмы, водившей по его затылку пальцами, как хищник, наслаждающийся своей добычей, остановилась.

Её кроваво-красные глаза хищницы впились в него.

– Мне нравится, что твоя течка не такая сильная, как я думала.

– ...Значит, это была ты?

– Хм. Кто знает?

Она игриво рассмеялась с озорной улыбкой на лице, когда её рука потянулась к левому глазу Йена.

Её накрашенные чёрным ногти резко выделялись на фоне бледной кожи.

Он инстинктивно закрыл левый глаз, почувствовав холодное прикосновение её пальцев к своему веку.

– Ты бы смог спокойно смотреть на то, как другие вожделеют твоих вещей?

На мгновение в её глазах вспыхнула ярость.

Пальцы, сжимавшие веко, напряглись.

Лишится ли он глаза?

Как только эта мысль пришла ему в голову, она отпустила Йена и повернулась к застывшей Лейше.

— Пшик.

Звук был тихим, почти незаметным.

Лейша исчезла.

Она рассыпалась в прах и рассеялась.

В этом застывшем мире она, вероятно, даже не осознала свою собственную смерть.

Какое ошеломляющее и опустошающее зрелище.

– Я никому не позволю прикасаться к моей добыче.

Пробормотала Кровавая ведьма.

"...Погодите."

Могла ли она сделать то же самое с другими?..

– Ты же...!

Голос Йена непроизвольно дрогнул.

Кровавая ведьма ухмыльнулась:

– То, что ценно для моей жертвы, ценно и для меня. Не волнуйся.

– …

Это было облегчением.

А было ли? Можно ли вообще назвать это облегчением?

– Взамен.

Она сбросила верхнюю одежду, обнажив чёрное платье, плотно облегавшее её тело.

– Добычу, которая ищет другого хозяина, нельзя игнорировать. (тут игра слов от "master", которое означает как хозяина, так и учителя. И тут она, скорее всего, отсылается к Асилии — прим.)

– Я никогда не признавал тебя своим хозяином.

– Ни сейчас, ни когда-либо еще?

– Никогда.

Она осторожно поднесла руку к его голове, повторяя жест, который она сделала перед тем, как стереть Лейшу.

– Ты тоже хочешь умереть?

Тишина.

Сделав примерно три вздоха, Йен ответил:

– Ты не можешь меня убить.

– Почему ты так думаешь?

– Если бы это было так, я бы давно был мёртв.

– Боже. Какая уверенность.

Она рассмеялась, прикрыв рот рукой, и Йен спросил:

– Зачем ты это делаешь? Независимо от того, несешь ты за это ответственность или нет, должна быть какая-то связь.

– Ты имеешь в виду свою течку?

– Да.

Она игриво покачивалась из стороны в сторону.

– Это правда, что это древнее заклинание, усиливающее похоть.

Обхватив себя одной рукой, второй она продемонстрировала возвратно-поступательное движение.

– Но. Чем больше ты удовлетворяешь свою похоть с кем-то, кого не любишь, тем больше деградируют твои тело и разум.

...Минуточку.

– Я потеряю рассудок?

– Именно так.

– Я стану почерневшим или окровавленным?

– Боже, ты даже что-то знаешь.

Если это так, то… может ли это быть?

Тем самым эпизодом?

В котором Понгпонг теряет контроль и разрушает Академию?

По спине пробежал холодок.

Если бы ему не удалось сдержать свою похоть—

Нет, если бы ему не нравились девушки, с которыми он был близок…

"Я мог бы превратиться в почерневшего Понгпонга?"

Кровавая ведьма радостно хихикнула, явно забавляясь.

– Кажется, ты удивительно романтичен.

– О чём ты?

– Любишь стольких женщин.

– А...

Йен не смог закончить фразу.

Кровавая ведьма приблизила свои губы к его уху.

Её тело внезапно оказалось рядом, запах крови был горьким, но опьяняюще сладким.

Тогда он понял, каким соблазнительным может быть запах крови.

Короткая боль в ухе.

Мимолетный жар, как будто потекла кровь.

— Хлюп, хлюп

Звук её языка эхом отдавался в ушах, когда она высасывала из него кровь.

– Ха-а-а...

Она отстранилась, глядя на Йена с блестящими губами.

В её слюне были едва заметны следы его крови.

– Как и ожидалось, у тебя восхитительный вкус.

Её глаза широко раскрылись, словно у неё была течка.

Наверное, он не сильно от неё отличался.

Голосом, который был одновременно нежным и повелительным, она отдала свой следующий приказ:

– Открой. Свой. Рот.

Йен инстинктивно повиновался.

Её губы прижались к его.

Её слюна, смешанная с его кровью, потекла в рот.

Это был поцелуй с привкусом крови — горький, чувственный и сладкий в своей порочности.

Время, и без того остановившееся, казалось, тянулось бесконечно.

К тому времени, как их общие жидкости пропитали переднюю часть одежды, она наконец отстранилась.

– На этом твоя течка закончится.

– …

– Итак, если ещё есть люди, страдающие от течки, позаботься о них. В качестве одолжения, я уделю им особое внимание.

Йен изо всех сил старался привести в порядок свои затуманенные мысли.

...Кто ещё мог болеть?

На ум пришел учитель, и Йен не мог избавиться от беспокойства.

Он встретился с ней примерно в начале течки.

– Да, и ещё кое-что.

Кровавая ведьма, стоявшая спиной к нему прошептала едва слышным голосом:

– Когда мы встретимся в третий раз, я заберу тебя с собой.

— Цок.

– Будь готов.

Её шаги отдавались эхом, когда она исчезла в тени.