Процессия Дома Вудпекер, вступающая в Палесу, выглядела величественно. Вслед за рыцарями в мундирах дворца Палесы следовали рыцари Вудпекера в доспехах и алых накидках. Во главе несли знамя с гербом герцогского дома, а за ним тянулись три кареты, украшенные позолотой и искусной резьбой. Сквозь окна карет виднелись бархатные шторы и шелковый декор.

Стражники на крепостных стенах с недоумением переглядывались: за все время своих визитов в Палесу или Ионад Герцог еще никогда не появлялся со столь нарочитой торжественностью. Однако, несмотря на вопросы, они почтительно склонили головы перед кортежем, а привратники заранее открыли ворота, чтобы кареты могли ехать без остановок и препятствий.

Только вот.

Было объявлено о конвоировании преступника, но почему-то самого преступника не было видно — лишь роскошные кареты. Трудно было представить, что злоумышленник находится внутри. Поскольку рыцари Палесы сопровождали процессию, грешник определенно должен был быть с ними, но никого похожего не наблюдалось. Вряд ли преступника, даже если он из рыцарей, позволили бы везти верхом.

Тогда ответом оставались только кареты.

Неужели у герцогского дома нет захудалой повозки для перевозки арестантов? Или они настолько богаты, что заперли преступника в таком роскошном месте? Может, этот преступник — какой-нибудь заслуженный деятель? В Палесе знали лишь то, что в Доме Вудпекер совершена государственная измена, подробностей же не сообщали. Прибывшие ранее рыцари Ионада хранили молчание.

Процессия герцогского дома не остановилась. Вопреки ожиданиям, что они направятся прямиком в Резиденцию, в сопровождении рыцарей Палесы они проследовали к самому Северному дворцу.

Северный дворец, расположенный вблизи казарм и максимально удаленный от Главного дворца Палесы, служил местом заключения для аристократов, совершивших государственную измену, политических преступников и лиц, представлявших угрозу королевской семье. Перед этим мрачным зданием и замерли три кареты.

Рыцари дворца Палесы и рыцари Ионада, вышедшие принять арестанта, в растерянности смотрели на экипажи. Они не знали, какую дверь открывать. Более того, было непонятно, зачем кареты герцогского дома вообще приехали сюда.

Рыцари Ионада были настороже, в то время как лица рыцарей Палесы не выражали особых эмоций. Так или иначе, их соратники проделали путь до самого Вудпекера, чтобы забрать преступника. Каким бы странным ни был конвой, присутствие их товарищей означало, что виновный доставлен в целости и сохранности.

В этот момент дверца кареты отворилась. Вопреки ожиданиям, что сейчас выйдет преступник, снаружи показался слуга. Он лишь мельком взглянул на рыцарей и направился к первой карете.

Когда он открыл дверь, показался сам преступник. Его руки были связаны веревкой, окрашенной в красный цвет и обработанной так, чтобы не натирать кожу, однако ноги оставались свободными, а одежда не только не была грязной или поношенной, но выглядела безупречно чистой, словно её только что надели. Его манера держать себя была слишком достойной для преступника, но самым шокирующим было его лицо.

Рыцари Ионада, уже знавшие преступника в лицо, смотрели на неё настороженно, но рыцари Палесы, казалось, не могли осознать происходящее и лишь переглядывались друг с другом.

Преступник был им знаком.

— Адриан Гримальди.

И этот человек считался мертвым.

* * *

Королевская тюрьма оказалась немного не такой, какой она её себе представляла. Расположенная в глубине Северного дворца, она требовала прохода через узкий и низкий коридор, где даже ей приходилось склонять голову. Арочные каменные стены и каменные фонари навевали мрачные мысли, но в целом помещение было небольшим. Возможно, это было сделано намеренно, чтобы узники не могли поднять головы.

Поневоле приходилось смотреть под ноги. На полу виднелись глубокие борозды — следы тех, кто проходил здесь на протяжении долгих лет. Трудно было разобрать, волочили ли они ноги или ползли.

Дорога была гладкой, без единого выступа. Здесь не протекала даже дождевая вода, и в каком-то смысле это место казалось почти роскошным. Интересно, считали ли члены королевской семьи само создание такого пространства оскорблением? Места, которое для некоторых могло оказаться лучше родного дома.

— Иди быстрее.

Голос эхом разнесся вокруг. Было невозможно точно определить, откуда именно он исходит.

Путь был один, и Ади должна была пройти по этому проходу в одиночку. У входа стояли на страже рыцари, так что выйти было невозможно, оставалось только идти внутрь. В конце длинного коридора кто-то стоял. Рыцари, здешние тюремщики или стража наверняка пользовались другим путем, а не этим узким проходом.

На выходе из коридора открылось пространство шире, чем ожидалось. Видимо, здесь и правда собирались содержать аристократов: вместо железных решеток комнаты были обнесены прочными каменными стенами.

Каждая комната была закрыта деревянной дверью, а судя по деревянным планкам на уровне глаз, там были предусмотрены окошки, чтобы можно было проверить, что внутри.

— Адрина Дин?

Рыцарь задал вопрос. Обычно рыцари не управляют тюрьмами. Разве что в случае побега преступника. Неизвестно, приставили ли к ней рыцаря потому, что считали её способной на побег, или таков был обычай. По крайней мере, за то время, что Ади была в Палесе, в Королевскую тюрьму Северного дворца она не попадала.

— Заходи.

Рыцарь сказал это, открывая дверь. Ади оглядела комнату. Это было место, способное обеспечить хотя бы минимальный уровень достоинства — до такой степени, что кому-то эта тюрьма могла показаться лучше собственного дома.

Стоило ей войти, как рыцарь поднял меч и перерезал веревки на её запястьях. Еще чуть-чуть, и он бы рассек кожу. То ли он был настолько уверен в своем мастерстве, то ли ему было плевать на ранение преступницы. Рыцарь не обратил внимания на взгляд Ади, и следом со скрипом закрылась дверь.

— ...

«Это был рыцарь из Ионада». Ади усмехнулась и отвернулась. Впрочем, она не пострадала, так что это не имело значения. Куда важнее была эта комната.

— Кровать и даже обеденный стол.

Какому преступнику предоставляют стол? Разве обычно их не приковывают к полу без возможности встать и увидеть солнечный свет? Но здесь была нормальная мебель, подсвечник и даже окно. Пусть и перегороженное железной решеткой.

Ади усмехнулась.

— Роскошная тюрьма.

* * *

Граф замер перед широким и длинным коридором. Перед ним стоял слуга, пришедший его проводить. Граф нахмурился. Раньше он не обращал на него внимания, но лицо слуги почему-то показалось ему смутно знакомым.

— Ваша Светлость ждет вас.

На его слова Спенсер ответил: «Идем». За это время интерьер обновили. Высоту потолков или мрамор пола изменить было нельзя, но темно-синий ковер, расстеленный по центру, был не таким, как прежде. Ковер поглощал шаги, так что не было слышно ни звука. Граф хмыкнул.

Обычно аристократы нарочно не стелют такие ковры. Не слышать чужих шагов — все равно что дать шанс тому, кто покушается на твою жизнь. Если бы сейчас здесь затаился убийца, он мог бы незаметно проникнуть внутрь, расправиться со всеми и сбежать. То, что здесь все же постелили такое покрытие, означало лишь одно — уверенность в своих силах.

— Господин граф.

В этот момент сзади раздался голос. Звук шел от того, кто стоял прямо за его спиной, но голос был другим. Граф удивленно обернулся: слуга, которого он привел с собой, исчез, а на его месте стоял человек, судя по виду, из слуг семьи Вудпекер.

Когда? Как?

— Слуга, которого вы привели, ожидает внизу. Я провожу вас вместо него.

Сказав это, слуга подошел к тому, кто шел впереди, и добавил: «Ваша Светлость сменил приёмную». Спенсер переводил взгляд с одного на другого. Его охватило странное чувство. Тревога нарастала, и сердце забилось с неприятной быстротой.

Инстинкт твердит, что их следует остерегаться. Хотя, казалось бы, на что может быть способен обычный слуга.

— Прошу сюда, господин граф.

Сегодня это место казалось особенно жутким.

Спенсер еще ни разу не бывал в приёмной, где сейчас находился герцог. Разумеется, в резиденции было множество комнат, и герцог был волен использовать любую из них по своему усмотрению, но от того, что его вели вглубь здания, да еще и в одиночку, без собственных слуг, Спенсера охватила безотчётная тревога.

Как назло, при нем не было оружия. Многие видели, как он входил сюда, так что вряд ли он покинет это место мертвым, но необъяснимое напряжение не отпускало. Впрочем, вскоре Спенсер передумал. Если он умрет, герцог не добьется желаемого. Ведь тот в любом случае хотел спасти Адрину.

Когда граф усмехнулся, слуга на мгновение запнулся. Однако он тут же продолжил идти так плавно, что граф списал это на собственное воображение.

— Его Светлость ожидает вас здесь.

С этими словами слуга остановился перед дверью. Двойные створки распахнулись.

Из окон лился солнечный свет. Герцог сидел спиной к окну, лицом к двери. Из-за слишком яркого света был виден лишь его силуэт, а выражение лица оставалось загадкой. Было ясно лишь то, что герцог сидит и смотрит прямо на него, на графа.

Граф прищурился, стараясь привыкнуть к свету, и прошел внутрь. Между окнами висел портрет предыдущего герцога Вудпекера. Опустив взгляд, он увидел нынешнего герцога с такими же красными глазами. На его губах играла улыбка, полная высокомерия. С таким выражением лица смотрят на мир те, кто верит, что всё сущее лежит у их ног.

— Добро пожаловать, граф.

Спенсер промолчал. Герцог вел себя так, будто удерживал превосходство, но в конечном счете именно он нуждался в помощи. Спенсер знал, чего хочет герцог, и был тем единственным, кто мог это дать.

А потому.

— Давно не виделись, Ваша Светлость.

Склоняться перед ним здесь и сейчас не было никакой нужды.