— За рассветом неизбежно опускаются сумерки. Но в сердце моем — беспросветная ночь без единой звезды. Сколько ни зови — крик не долетит, сколько ни вслушивайся — ответа не дождешься.

— Ваше Величество…

У входа в обрушившиеся катакомбы застыла королева Карпе, Клара.

С тех пор как от графа перестали приходить вести и подтвердилась его гибель, она не притрагивалась ни к еде, ни к воде.

И теперь все министры собрались здесь, преклонив перед ней колени.

Их голоса, умоляющие оставить скорбь и вернуться к заботам о королевстве, гулким эхом разносились под сводами замка.

— Докладывают, что армия Герцогства уже вышла к южной границе!

— Враг не ведает страха смерти, его боевой дух готов пронзить сами небеса! Умоляем, Ваше Величество, как можно скорее восстановите порядок в стране!

— Молим вас!

По щеке королевы скатилась одинокая слеза. Она медленно поднялась с места.

— Погасла звезда, что так ярко озаряла Карпе, а вы не даете мне времени даже оплакать утрату.

— Разве наши сердца не разрываются от той же боли? Но мы понимаем: он сложил голову ради Карпе.

Однако…

— Если Ваше Величество продолжит закрывать глаза на судьбу страны и откажется действовать во благо королевства, погребенный здесь граф так и не обретет покоя!

— Просим вас, вернитесь к делам государства!

— Ха-а…

Из груди королевы вырвался тяжелый вздох, полный невыносимой мировой скорби. Она провела дрожащими ладонями по лицу и медленно перевела дух.

— Сколько человек в армии Герцогства?

— Говорят, около ста тысяч.

— И ведет их лучший полководец врага, а кроме того…

— Договаривай.

— Только что пришло срочное донесение: подле него заметили предателя Лютеона.

Клара прикрыла веки.

Ее белоснежные ресницы едва заметно дрогнули.

— Виктор.

— Слушаю, Ваше Величество.

Королева Клара вполоборота обернулась, бросив полный печали взгляд на землю, ставшую для графа последним пристанищем.

Но уже через мгновение ее черты заострились от решимости, и она твердым шагом прошла мимо склоненных министров.

— Готовьте войска к выступлению. Я отправляюсь на войну.

— Ваше Величество желает лично возглавить поход?!

— Да.

— Но…

— Со стотысячной ратью Герцогства будет трудно совладать, даже если мы соберем в кулак все силы Карпе. Я не искушена в военной стратегии и не обладаю выдающимися талантами, какими славился граф. И все же кое-что мне по плечу.

Воодушевить солдат личным присутствием на поле брани.

К тому же к границам Карпе уже двигались пятьдесят тысяч воинов, предоставленных Империей.

Так что ее решение не было пустым эмоциональным порывом.

— В конце концов, я тоже училась владеть мечом.

Фехтование Святой Стеллы.

Одной лишь демонстрации этого божественного искусства хватит, чтобы вселить ужас в сердца врагов и до предела поднять боевой дух союзных войск.

— Виктор. Чего я сейчас стою как мечник? Оцени трезво, без прикрас.

— Ваших сил хватит, чтобы один раз отразить отчаянный удар Мастера.

— Вот как. А если я скрещу клинки с рыцарем уровня командира?

— Пусть скажется нехватка боевого опыта, в самой технике вы ему почти не уступите.

Клара согласно склонила голову — она и сама оценивала себя примерно так же.

— Кто-нибудь все еще возражает против моего ухода на войну?

Министры прижали кулаки к груди и, опустившись на одно колено, в едином порыве выдохнули:

— Всё ради Карпе!

— За Карпе!

Королева коротко кивнула, смахнула последнюю слезу и зашагала вверх по ступеням — готовиться к походу.

Прошло несколько дней.

Запели боевые рога, возвещая о начале войны между Карпе и Герцогством, и королевское войско верхом на белоснежных боевых конях выступило из Калади.

«Каллиус. Я иду на эту войну ради тебя. Пожалуйста, присматривай за мной оттуда».

Ба-бах! Грохот!!

Черноволосый мужчина, пробив собой замковую стену, кубарем вылетел наружу, но в то же мгновение ловко восстановил равновесие и сплюнул кровь.

— Проклятье…

Рыцарем, что процедил сквозь зубы ругательство и вскинул меч, был Каллиус.

Здесь, в Румпаде, ему противостоял вовсе не Падший, как он рассчитывал, а Огненный Дракон.

Эрбиве.

«Такого я точно не планировал».

Сплошная череда нелепых случайностей.

Он ведь собирался просто вытащить пленника и убраться восвояси, как вдруг словно из-под земли выскочил этот ящер.

Мало того — им оказался сам Эрбиве, считавший Каллиуса своим кровным врагом.

Как и предупреждала система, этот ублюдок пойдет на любые ухищрения, лишь бы прикончить его.

«Нужно покончить с ним прямо здесь, чего бы это ни стоило».

Ни сбежать, ни затаиться не выйдет.

Крылатая тварь просто не даст ему уйти, а если каким-то немыслимым чудом — один шанс на миллион — это и удастся, тогда весь гнев чудовища обрушится на Карпе.

Бум!

Яростный удар обрушился прежде, чем рыцарь успел перевести дух.

Пусть враг и принял человекоподобный облик, алая аура на его когтях дышала ни с чем не сравнимой остротой и мощью.

Стоило им хотя бы вскользь задеть камень, как крепостная стена разлеталась вдребезги, покрываясь глубокими бороздами.

Лязг!

Облаченный в священный доспех дракон наседал с неистовой свирепостью. Один такой выпад, казалось, мог расколоть небеса и разверзнуть земную твердь — что тут еще добавить?

От одних лишь ударных волн осыпался королевский замок, а от каждого выдоха этой твари мир вокруг словно выворачивало наизнанку. Каллиуса нещадно теснили — все силы уходили на то, чтобы просто устоять под этим натиском.

При малейшей возможности он пытался контратаковать из глухой обороны, но все усилия разбивались о священный доспех.

«Как и ожидалось».

Священный доспех есть священный доспех.

Недаром его величают изначальной броней.

Он отличался такой несокрушимой прочностью, что сталь не могла его даже пробить — лезвие просто отскакивало от пластин, не оставляя ни единой царапины.

Непонятно, как дракон, даже не служащий богам, сумел подчинить себе подобную вещь, но мощь крылатого ящера в такой броне превзошла самые мрачные ожидания.

И пусть облик Эрбиве стал ближе к человеческому, он ничуть не ослаб — напротив, уменьшившиеся размеры скрыли прежние уязвимые места и лишь приумножили его сильные стороны.

Но хуже всего было другое.

«Чертовы крылья».

Даже священный доспех не мог закрыть тело целиком — незащищенные участки определенно оставались.

Вот только тварь то и дело взмывала ввысь и парила под облаками, поэтому дотянуться до уязвимых зон с земли зачастую было попросту невозможно.

Да и двигался враг с молниеносной стремительностью, достойной истинного владыки открытого неба.

Впрочем, безропотно мириться с таким раскладом Каллиус не собирался.

Начать стоило с хорошей провокации.

Не выведешь тварь из себя — богиня победы даже не взглянет в твою сторону.

— Смех да и только! Целый дракон, а порхает туда-сюда, будто назойливая мошка!

Ящер не удостоил его ответом.

Вместо слов из его пасти вырвался поток пламени.

Каллиус вскинул Пожирающий меч, рассекая огненное дыхание, и тут же выпустил в ответ волну ауры меча. Однако Огненный Дракон лишь раз взмахнул крыльями и мгновенно растворился в воздухе, словно применил ускоренный шаг.

— А вот твой сынок в бою так не бегал! Он дрался куда достойнее!

Стоило с досады задеть тему погибшего отпрыска…

[Заткнись!!]

Реакция последовала незамедлительно.

Одержимость драконов собственным родом не поддавалась человеческому воображению. Эти создания жили невероятно долго, потомство приносили крайне редко, а сам процесс откладывания яиц отнимал у них частицу собственной жизни.

Поэтому вылупившийся детеныш становился для родителя вторым «я». Что уж говорить об Огненных Драконах, чья привязанность к чадам по слухам считалась сильнейшей среди всех сородичей.

[Эрбиветру не должен был погибнуть от руки такого отребья, как ты!!]

Бум!

Едва увернувшись от рухнувших с неба когтей, Каллиус мгновенно высвободил Останки.

В тот же миг вокруг него взметнулась серая буря — тучи пепла закружились вихрем и впитались в единый клинок.

— Поток Пепла.

Грохот!

Ревущий смерч хлынул прямо к Огненному Дракону. Каким бы надежным ни был священный доспех, после прямого попадания невредимым не уйти.

— !..

Однако Эрбиве оказался куда более матерым хищником, чем думал Каллиус.

Мгновенно распознав решающий удар, он широко распахнул крылья и разверз пасть.

Р-р-рыа-а-а!

На этот раз пламя ударило не узким лучом, а накрыло площадь широким веером.

Вся земля под небесами, где стоял Каллиус, захлебнулась в багровом жаре.

Когда застилавшая небо пепельная завеса сгорела без следа, а мир вокруг обратился в бушующее море огня, на губах Эрбиве заиграла кровожадная усмешка.

Но в следующую секунду…

Вжух!

Глаза Огненного Дракона изумленно расширились: сквозь стену пламени, способную расплавить что угодно, стремительно прорвался меч рыцаря.

— Пепельное Уничтожение.

Аура меча, до предела напитанная пепельной энергией.

И вложенный в нее единый сокрушительный выпад.

Силу такой формы и оттенка даже древний змей, прошедший горнило Войны Драконов и Демонов, видел впервые в жизни.

Нутром почуяв угрозу, ящер дернул крыльями в попытке уйти с линии атаки, но…

— !..

Он попросту не поспел за Каллиусом — рыцарь рванул вперед так стремительно, словно его подбросило мощным толчком.

«Движения точь-в-точь как у того ублюдка из народа фей…»

Мысль мелькнула лишь на долю секунды.

Повинуясь рефлексам, когтистая лапа с размаху отбила клинок в сторону.

Вжик!

Но, к полному ошеломлению дракона, в самый миг столкновения…

— Текущая Вода.

Сталь поплыла мягко и плавно, подобно водному потоку.

Поглотив и обратив чудовищную мощь самого Огненного Дракона против него, клинок рубанул с удвоенной силой.

От «Потока Пепла» — к «Пепельному Уничтожению». От «Пепельного Уничтожения» — к «Текущей Воде».

Все приемы перетекали один в другой без малейшей заминки, сплетаясь в единый непрерывный росчерк.

— !..

Сердце Каллиуса бешено колотилось, готовое разорваться, а каждую клеточку тела пронзило острое покалывание.

Достигнув ступени Мастера, он разработал немало техник, но еще никогда не применял их в полную мощь. И уж тем более впервые в жизни связывал воедино столько приемов сразу.

Настолько грозным оказался противник, и настолько серьезно Каллиус относился к этому бою.

Ведь стоило просто заблокировать дыхание этой твари, как пальцы немели так, что в них не вышло бы удержать даже Скорбь.

А потому он действовал наверняка, с максимальной расчетливостью.

Выжав из себя все до последней капли.

Вложив в этот удар душу и сердце, он полоснул Огненного Дракона.

И все же…

— Проклятье.

[Ха, ха-ха-ха! Аха-ха-ха! Да разве таким мечом меня убьешь?!]

На священном доспехе разбушевавшегося монстра осталась лишь неглубокая зазубрина.

Куда сильнее досталось самому Каллиусу.

«Не пробить».

Броня оказалась гораздо крепче, чем он предполагал.

От чудовищной отдачи ладонь разорвало в кровь.

Тяжело переводя дух, Каллиус с досадой цокнул языком и покосился на изувеченный Роас.

С тех пор как Роас пробудился в качестве Призрачного меча, он ни разу не подводил, но сейчас лезвие вновь не выдержало и раскололось.

То ли сам по себе священный доспех Румпада обладал такой непостижимой защитой, то ли сказывалась природа завладевшего святой реликвией дракона — так или иначе, стратегию требовалось менять на корню.

«Роас не сработает».

Какой прок от треснувшего клинка?

Раз уж мощь священного доспеха превзошла все ожидания, этим оружием тут ничего не добьешься.

Безумный Дракон приносил больше пользы, пока покоился в сердце, а значит, выбор сужался всего до двух мечей: Скорбь или Железный Владыка.

Но Скорбь, будучи того же Призрачного ранга, что и Роас, при ударе о священный доспех тоже рисковала разлететься вдребезги. Казалось бы, здесь разумнее взять Железного Владыку.

Ведь меч Титео принадлежал не к Призрачному, а к рангу Рак. Вот только если фехтовать Железным Владыкой в обычном бою, ему кое-чего недоставало.

Глядя, как Огненный Дракон вновь набирает в грудь воздух для очередного залпа пламени, Каллиус намертво сжал рукоять Скорби.

Пусть риск велик, но сейчас нужна была именно Скорбь.

Так подсказывала интуиция.

— Слышал я, что у Огненных Драконов даже душа пылает.

Каллиус насмешливо поцокал языком.

Огненный Дракон мрачно нахмурился.

Стоило рыцарю сменить клинок, как его аура резко переменилась. Воздух вокруг в одночасье сделался колючим и ледяным. Землю под ногами стянуло белым инеем и сковало плотной коркой льда.

Будто вокруг него одного внезапно воцарилась суровая зима.

[Что ты такое…]

Возможно, из-за своего огненного естества ящер особенно остро отреагировал на резкое падение температуры.

«Не хотелось прибегать к этому без крайней нужды».

Аура Скорби, до краев напитанная божественной силой Каллиуса, с грохотом вырвалась на волю, перекраивая само пространство и превращая его в единую Территорию.

Грохот!

В тот самый миг, когда почуявший неладное Огненный Дракон исторг из пасти струю пламени…

Вью-ю-юх!

Земля, на которой стоял рыцарь…

[Надо же, самое ненавистное мне место.]

…уже обратилась в продуваемую метелями снежную равнину.

То было Святилище Скорби, замораживающее всё сущее.

Царство вечной мерзлоты.

— Прямо как на Севере.

Святилище, которое он сам называл Севером.

В одно мгновение Румпад преобразился до неузнаваемости — стал точь-в-точь как Север Карпе, куда опустилась глубокая, лютая зима.

А на вершине белоснежного холма, среди воющего бурана, возвышался полноправный властелин этого мира. Белый плащ хлестал за спиной на ветру; Каллиус смерил врага взглядом сверху вниз — холодным, точно мороз, — и произнес:

— Я превращу тебя в Ледяного Дракона.

Морду Огненного Дракона перекосило от ярости.