Дзинь!

Я обернулся на резкий звон.

На полу блестели осколки разбитого бокала. Чуть дальше виднелись изящные женские туфли.

Я медленно поднял глаза.

Через мгновение встретился взглядом с их хозяйкой.

— ...Госпожа Ми.

Это действительно была она.

Что она здесь делает? И почему именно сейчас?

Она слышала, что я только что сказал?

«Блядь. Конечно, слышала».

Иначе с чего бы такая реакция.

А значит...

Если совсем коротко:

«Мне пиздец».

Причём основательный.

«Что делать?»

По спине уже полз холодный пот.

Чтобы спасти собственную шкуру, я только что сдал отца со всеми потрохами. Но если эту историю услышала госпожа Ми, дело принимало совсем другой оборот.

Какой именно?

«Даже представлять не хочу».

Вот вообще не хочу.

На вид Ттольтоли было от силы лет десять.

Если прикинуть по возрасту и допустить, что он действительно сын отца...

«Хотя нет. Тут и считать ничего не надо. Уже одного того, что госпожа Ми впервые слышит об этом ребёнке, достаточно».

Какие объяснения ни придумывай, я влип.

— Госпожа Ми... Тут дело не совсем в том...

Впереди уже маячил семейный скандал такой силы, что дом могло снести до фундамента.

И я стоял прямо у края этой пропасти.

Что делать?

Как, мать его, разгребать этот бардак?

Я то и дело сглатывал: во рту пересохло, а мысли затягивали всё глубже.

«Сука».

Выхода не было.

Признаваться теперь вроде поздно. Если продолжать в том же духе, придётся не просто подставить отца, а собственноручно столкнуть его в бездну.

Выбор получался мучительный.

Либо спасаюсь я.

Либо превращаю собственного отца в последнюю мразь.

Тяжелейшая нравственная дилемма.

Всё-таки я его сын. Должна же быть у человека хоть какая-то совесть...

— Госпожа Ми... Я не то чтобы собирался от вас это скрывать... Просто у отца свои обстоятельства, понимаете, и тут всё довольно...

Ладно. Сдадим отца.

Решение заняло не так уж много времени.

Он ещё крепкий мужчина, как-нибудь переживёт.

Правда, когда всё раскроется, он меня, скорее всего, убьёт.

Но это проблема будущего меня.

Нынешнему для начала надо выжить.

— Вы только сперва выслушайте. Там всё не так просто...

Я лихорадочно подбирал подходящую ложь, когда госпожа Ми вдруг двинулась с места.

Шаг.

Ещё шаг.

Её глаза всё ещё были широко раскрыты.

Чем ближе она подходила, тем сильнее мне хотелось втянуть голову в плечи.

Но затем...

Она просто прошла мимо.

Не остановилась рядом со мной и даже не повернула головы.

Её интересовал совсем другой человек.

Вернее, двое.

Намгун Биа, державшая Ттольтоли на руках.

— ...А.

Подойдя вплотную, госпожа Ми тихо выдохнула и протянула руку.

Я невольно напрягся.

«Погодите. Она что, ударить его хочет?»

А ведь могла.

Перед ней внезапно оказался неизвестный ребёнок, которого только что объявили сыном её мужа от другой женщины.

На месте законной супруги тут кто угодно озвереет.

Тем более Ттольтоли со своей вечно недовольной рожей сам по себе выглядел так, будто нарывался на неприятности.

Так что пощёчина казалась далеко не самым невероятным исходом...

«Стоп».

Если уж рассуждать так, то я сам от него не слишком отличаюсь.

Сын наложницы.

Мелкий засранец с мерзким выражением лица.

Получалось, я заодно обругал и самого себя.

Неприятное открытие.

Хорошо хоть госпожа Ми меня никогда не била.

«Впрочем, неважно».

Если она всё-таки собирается ударить ребёнка, надо вмешаться.

Наверное.

Или с учётом обстоятельств разумнее пока не лезть?

Я ещё не успел решить, когда пальцы госпожи Ми коснулись Ттольтоли.

Только не щеки.

М-м?

Ттольтоли поднял голову.

Госпожа Ми нерешительно погладила его по волосам.

— ...

Я видел её только со спины и не мог разобрать выражение лица.

Она молча гладила ребёнка по волосам, будто всё остальное вокруг перестало существовать.

А я так и стоял, не понимая, что происходит.

И тут прямо у моего уха раздался голос:

— Слушай...

— Твою мать! Напугали!

Я шарахнулся и схватился за ухо.

Усиленное восприятие ци сейчас слишком мешало, поэтому я на время его приглушил. В результате не заметил ни приближения госпожи Ми, ни того, как ко мне подкрался ещё кто-то.

Рядом стоял Меч Белого Лотоса.

— Вы чего?!

— Да я просто...

Она выглядела непривычно нерешительно и даже говорила осторожнее обычного.

— Тогда чей он ребёнок?

— ...Что?

Я не сразу понял вопрос.

— По всему видно, что госпожа Ми тут ни при чём. На тебя он похож, значит, можно было бы подумать о твоей матери... но это ведь тоже невозможно, правда?

— ...

Так вот о чём она.

— Ну, это...

— Тогда, может, Императрица Меча?

— Что?

Я нахмурился.

Императрица Меча?

Она имеет в виду ту самую Императрицу Меча Сливового Цвета?

— Старшая, при чём тут вообще Императрица Меча?

— А? Ну да. Наш племянник-зять, конечно, этого не знает.

— Какой ещё племянник-зять?.. Нет, погодите. Вы вообще о чём сейчас?

— Не знаешь — и ладно. Значит, не Императрица Меча... Тогда девчонка из клана Мён? Хотя да, эта бы своего добилась, глазом не моргнула... Нет. Если бы она полезла, госпожа Ми давно бы её приструнила. Тогда кто? Неужели та девчонка из Дворца Кровавой Луны? Странно. Я слышала, она уже помолвлена.

— ...

Имена сыпались одно за другим.

Каждое смутно отзывалось в памяти, причём все до одного принадлежали женщинам далеко не последнего уровня.

Но почему они вообще всплыли сейчас?

Неужели...

«Она перебирает кандидаток на роль матери?»

То есть все эти женщины когда-то были как-то связаны с отцом?

Если так, новости получались ошеломляющие.

«Отец, да вы, оказывается, ещё тот бабник».

Одна, вторая, третья... Сколько их там вообще?

Мужчина всё-таки должен быть хоть немного постояннее.

Я даже слегка в нём разочаровался.

Самое страшное — Меч Белого Лотоса рассуждала об этом с совершенно серьёзным лицом.

Я посмотрел на неё и тяжело вздохнул.

— Не знаю, что вы там себе придумали, но я и сам далеко не всё...

— Если всё так, значит, у меня тоже есть шанс, верно? Раз уж эти стервы одна за другой сумели к нему подступиться, почему у меня не получится?

— Старшая? Вы сейчас о чём вообще?

— Ну что, сынок? Хочешь что-нибудь сказать? Говори, не стесняйся.

— С какой радости я вдруг стал вашим сыном?

— В жизни и не такое бывает. Не бери в голову. Ещё облысеешь от переживаний.

— Это какую же жизнь надо прожить, чтобы такое стало нормальным?

Как всегда, несколько фраз с Мечом Белого Лотоса — и мне уже хотелось биться головой о стену.

У меня и без неё мозги кипели. Сейчас точно было не время перекидываться шуточками с этой женщиной.

Шорох.

Госпожа Ми тем временем всё так же гладила Ттольтоли по голове.

Остальные наблюдали за ней, боясь лишний раз вздохнуть.

Ещё бы.

Только что прозвучало: этот ребёнок — не мой сын, а тайный сын моего отца.

И ровно в этот момент в комнате появилась жена отца.

От одной мысли поджилки тряслись.

Кто тут решится даже кашлянуть?

Тан Соёль и Ви Сольа застыли на месте.

Моён Хиа, обычно холодная и невозмутимая, побледнела и прикрыла рот рукой.

«А куда делся этот старик-Эксцентричный Бессмертный?»

Я огляделся.

Намгун Хён уже исчез.

Сбежал, сволочь.

Причём очень вовремя.

В комнате сгущалось ожидание бедствия.

Все словно ждали, когда наконец разверзнется ад.

И именно тогда Намгун Биа тихо спросила:

— ...Хотите... подержать его?

— ...!

Кх!

...!!

Все разом судорожно втянули воздух.

На лицах читалось одно:

«Ты совсем с ума сошла?»

Но главная проблема была даже не в этом.

Госпожа Ми перестала гладить Ттольтоли.

— ...

Неужели разозлилась?

За такую реплику её и винить было бы трудно.

Ситуация и без того за гранью.

Госпожа Ми не ответила.

Она просто переводила взгляд с Намгун Биа на Ттольтоли и обратно.

«М-м?»

И всё же мне почему-то показалось, что она не сердится.

Она... колеблется?

«Да ладно».

Неужели действительно думает, взять его на руки или нет?

Судя по паузе, именно так всё и выглядело.

«Нет. Показалось».

Госпожа Ми на такое не пойдёт.

После долгого молчания она наконец ответила:

— Нет. Не нужно.

Ну вот.

Разумеется, отказалась.

Какая женщина захочет брать на руки тайного ребёнка собственного мужа?

Уже хорошо, что она не устроила скандал.

«Вот это самообладание».

Я бы на её месте, пожалуй, уже разнёс половину дома.

Она же, несмотря на потрясение, держалась удивительно спокойно.

Я невольно смотрел на неё почти с восхищением, когда прозвучало:

— Первый молодой господин.

— ...!

Меня дёрнуло всем телом.

— Д-да.

Госпожа Ми повернулась ко мне.

Лицо, как всегда, безупречно спокойное.

Ни единой подсказки, что творится у неё в голове.

Спина у меня уже промокла от холодного пота.

Оставалось только надеяться, что снаружи этого не видно.

Я кое-как выровнял дыхание.

— Полагаю, нам есть о чём поговорить.

— ...

— Пойдём со мной ненадолго.

— Д-да.

Госпожа Ми развернулась и направилась к выходу.

Я послушно двинулся следом.

За весь этот год мне ещё ни разу не было так страшно.

* * *

От дома Божественного Целителя до резиденции госпожи Ми путь неблизкий.

К тому же она обычный человек и ходит небыстро.

Я подстроился под её шаг, поэтому дорога, которую бегом преодолел бы почти мгновенно, заняла около четверти часа.

Но хуже всего было другое.

«За всю дорогу она не сказала ни слова».

Госпожа Ми молча шла впереди.

Я следовал за ней и от напряжения едва решался сглотнуть.

В конце концов мы пришли к её резиденции.

Я оказался здесь впервые.

Обычно, если мне требовалась госпожа Ми, я шёл в её кабинет при торговом доме. Чаще же она сама посылала за мной.

В её личные покои я прежде не заходил.

«Она всегда жила в таком огромном месте?»

Размеры меня по-настоящему удивили.

Я считал собственную резиденцию просторной, но эта была заметно больше.

Не вдвое, конечно, однако разница всё равно бросалась в глаза.

Вокруг раскинулся тщательно ухоженный сад. Дорожки тоже были чистыми и аккуратными.

Внутри царили тот же порядок и та же чистота.

Ничего лишнего.

— Садись.

— Да.

Я немедленно опустился на место напротив.

На столе уже стояли чашки с чаем.

Вряд ли госпожа Ми успела распорядиться сама. Наверное, слуги получили сообщение заранее и всё подготовили.

В горле пересохло, поэтому я первым делом потянулся к чашке.

И тут госпожа Ми произнесла:

— Ты сказал, что тот ребёнок — сын главы клана.

Кхм.

Чай так и не дошёл до рта.

Я поставил чашку обратно и осторожно посмотрел на госпожу Ми.

Она сложила руки перед собой и глядела на меня ясными, неподвижными глазами.

Похоже, ждала объяснений.

И что мне теперь говорить?

«Что-что. Выкручиваться».

Отступать уже поздно.

Надо было хотя бы начать.

— Видите ли... Тут всё несколько...

Путь сюда занял достаточно времени, чтобы я успел сочинить более-менее связную версию.

Я уже собирался пустить её в ход, когда госпожа Ми спокойно сказала:

— Я знаю, что это неправда.

— ...!

Рот захлопнулся сам.

Она знает?

То есть с самого начала понимает, что я солгал?

— Что вы...

Госпожа Ми не дала мне договорить.

— Я права?

— ...

Взгляд у неё был твёрдый.

На миг мелькнула мысль: может, всё же стоять на своём и выдать заготовленную легенду?

Вдруг сработает?

Но...

— Да. Это неправда.

Я признался.

В её голосе и без того звучала уверенность, а под её взглядом продолжать врать почему-то оказалось невозможно.

— Простите.

Госпожа Ми ничего не ответила.

Только поднесла чашку к губам и сделала глоток.

Ни звука.

Тихо стукнула лишь чашка, когда она вернула её на стол.

— Госпожа Ми.

— Говори.

— Наверное, сейчас не лучший момент для такого вопроса... Но как вы поняли?

Я действительно не мог не спросить.

Откуда она узнала?

По лицу госпожи Ми на миг промелькнуло что-то вроде недоумения: мол, ты серьёзно спрашиваешь об этом именно сейчас?

Я уже решил, что ответа не дождусь.

Но она всё же заговорила.

— Сначала я и сама подумала, что это возможно.

— ...

— Слишком уж он похож.

Она немного помолчала.

— Точнее, на тебя он похож сильнее, чем на главу клана. Но твоим ребёнком он быть не может. Поэтому на мгновение я решила: а вдруг он и в самом деле сын твоего отца?

— Тогда почему вы передумали?

— На этот вопрос ответить легко.

Мне показалось, что госпожа Ми едва заметно улыбнулась.

— Потому что твой отец так не поступил бы.

— ...!

Этого ответа я не ожидал.

Настолько, что несколько секунд просто молчал.

— Твой отец — человек скрытный. Он немногословен и всё, что может, предпочитает решать в одиночку.

— ...

Тут возражать было трудно.

Иногда мне казалось, что за целый год отец едва ли произносит больше сотни слов.

— Но есть вещи, которые он может скрыть, а есть то, чего скрывать от меня не стал бы. Подобного ребёнка — не стал бы.

— Но...

— И даже если бы решил скрыть, я всё равно узнала бы.

Госпожа Ми посмотрела на меня совершенно спокойно.

— Я глава торгового дома Ста Цветов.

— ...

Я сглотнул.

Если честно, первая часть объяснения меня не слишком убедила.

А вот последняя фраза вопросов не оставляла.

«Я глава торгового дома Ста Цветов».

В ней было столько спокойной убеждённости, что спорить даже не хотелось.

— Поэтому я и хотела спросить, — продолжила она. — Что это за ребёнок?

Я немного помедлил.

— А если я скажу, что он мой, вы поверите?

— Поверю.

— Что?

Такой лёгкий ответ сбил меня с толку.

Госпожа Ми не отвела взгляда.

— Поверить нетрудно. Если ты готов отвечать за эти слова, пусть будет так.

— ...

Она ведь не верила.

Я это прекрасно понимал.

Она знала, что Ттольтоли не ребёнок отца, и почти наверняка не считала его моим.

Но если я назову Ттольтоли своим, она согласится принять эту версию.

Только ответственность за неё целиком останется на мне.

«То есть вопрос не в том, поверит она или нет».

Вопрос в другом.

Смогу ли я вынести последствия собственной лжи?

Такое доверие оказалось куда тяжелее обычного недоверия.

Я перебирал в голове один вариант за другим, когда госпожа Ми добавила:

— Впрочем, я могу вообще не спрашивать.

Я невольно поднял брови.

— В каком смысле?

— В прямом. Не стану выяснять, кто этот ребёнок. И могу даже не отчитывать тебя за то, что ты втянул в эту ложь собственного отца.

— Почему?

— Почему...

Она слегка покрутила чашку пальцами.

Раздался тихий фарфоровый стук.

— Наверное, потому, что тебе это зачем-то понадобилось. Этого мне достаточно.

— ...

— Раз необходимо, поступай так. Если одной отговорки мало, я могу помочь сделать её убедительнее.

— Но зачем вы вообще ради меня так далеко заходите...

— Но.

Я ещё пытался понять, к чему всё это, когда госпожа Ми подняла указательный палец.

Голос её стал чуть твёрже.

— У меня есть одно условие.

— Условие?

— Да. Только одно.

Она не станет спрашивать, что за ребёнок.

Закроет глаза даже на то, что ради собственной легенды я выставил отца последней сволочью.

Но взамен потребует кое-что от меня.

«Ну конечно».

Бесплатно такие вещи не делаются.

Чтобы проглотить подобную ложь, не задавать вопросов и ещё прикрыть меня при необходимости — цена должна быть немалой.

Я понятия не имел, чего она захочет.

— Какое условие?

Отказаться заранее я всё равно не мог.

Сначала нужно услышать.

Я собрался и приготовился к худшему.

Прошло несколько секунд.

И госпожа Ми сказала:

— Я заберу ребёнка к себе.

— ...Что?

— Это и есть моё условие.

— ...

Уши, кажется, всё услышали правильно.

А вот мозг — нет.