— Не может быть...

— Какого чёрта она делает рядом с этим ублюдком Максом?..

Западные лорды следили за прогулкой императрицы с крыши высокого дома. Их скрывали высота и людская толчея внизу, поэтому слежка казалась безопасной.

Потом рядом с императрицей появился Макс Селтрин, и уверенность разом испарилась.

Расследование покушения ещё не закончилось. По столице ходили слухи, многие подозревали Макса, а она будто нарочно вывела его к горожанам под руку. Ни осторожности, ни оглядки на чужое мнение.

— Политика держится на порядке и приличиях. Что это за безрассудство?

— Когда правительница выделяет одного любимчика, ей уже не до приличий.

Лорды дружно помрачнели.

— Всё равно у них ничего не выйдет.

— Народ не стадо. Такой дешёвый спектакль видно насквозь.

Окончательно отчаиваться они пока не собирались. Решало не то, как мило императрица улыбалась Максу, а то, поверит ли ей город. Пока люди сомневались в нём, давление на дворец сохранялось.

Один из наблюдателей неловко кашлянул.

— Вообще-то они выглядят довольно близкими...

— А по-твоему, она должна корчить рожу при каждом его слове?

— Я не это хотел сказать...

— Тогда не принимай натянутую улыбку за нежность.

— Именно.

Эта мысль всем понравилась. Лорды убедили себя, что народ не купится на столь явную постановку, и приободрились.

— Они уходят.

— За ними.

Компания поспешно перебралась на следующую точку наблюдения.

---

— Как приятно быть среди жителей столицы.

Говорила она сейчас как государыня, для которой народ дороже собственной жизни.

Раньше императрица тоже умела показать нужное лицо, но сегодня в её улыбке не чувствовалось привычного расчёта. Если она и правда решила стать мудрой правительницей, я был не против, чтобы меня запомнили как героя, который спас империю ещё и от дурного характера самой Оскар.

Хотя героем меня уже называли. Можно было не жадничать.

— По-моему, люди нас приняли. Вы тоже так думаете?

— Пожалуй.

Приняли — ещё мягко сказано.

Красота императрицы снова сделала своё дело. Стоило ей взглянуть на человека с ласковой улыбкой, и тот уже забывал, зачем сердился. А когда она начинала говорить своим нежным, почти певучим голосом, дело можно было считать законченным.

Я даже услышал за спиной:

— Неужели эта добрая женщина и правда та самая императрица, которая перебила убийц?

Та самая.

Одного она заколола кинжалом, другого проткнула вилкой, третьему размозжила голову подсвечником. Я видел всё своими глазами и мог поручиться за каждую деталь.

Но люди, встретившие её сегодня, теперь наверняка сочтут тот рассказ грязной выдумкой. Иногда мне казалось, что ради этого она и затеяла прогулку.

— Ну что, пойдём дальше?

— Да. Карета ждёт.

Я уже собирался проводить её, но она качнула головой.

— Не поедем. Пройдёмся пешком.

— Пешком?

— Так ведь пользы будет больше, верно?

Ясно. Ей хотелось, чтобы как можно больше людей увидели нас вместе и решили, что мы вышли на свидание.

Мне это тоже было на руку.

— Хорошо.

— Вот и славно.

Она без предупреждения взяла меня за руку.

На коронации мы тоже держались за руки, но того требовал церемониал. Теперь же императрица прижималась ко мне совершенно открыто. Между государыней и подданным подобная нежность выглядела, мягко говоря, лишней.

Зато убедительно.

— Куда пойдём?

— Пока хватит сил. Обратно вернёмся в карете.

Она лучезарно улыбнулась.

Сил у неё хватило бы на весь город. Будь она обычной девушкой, после такого дня я хотя бы мог надеяться, что она устанет первой. Но императрица обладала нечеловеческой выносливостью.

За себя стоило волноваться больше.

— Тогда идём.

Я улыбнулся в ответ и приготовился страдать.

---

К вечеру солнце опустилось за крыши, и небо покраснело.

За день мы встретили столько людей, что я перестал различать лица. И всё же прогулка прошла даже лучше, чем я рассчитывал. Где бы ни появлялась императрица, толпа принимала её с восторгом. Она умела расположить к себе любого.

Вблизи её умение располагать к себе было особенно заметно. Даже нарочито добрый жест в её исполнении выглядел искренним. Власть была ей к лицу.

Кто поверит, что эта заботливая женщина совсем недавно без колебаний резала людей?

Порой не верилось даже мне.

Я ловил себя на нелепой мысли: а вдруг она обманывает и меня? Но для предательства у неё уже было достаточно возможностей. Во время покушения мы оба оказались застигнуты врасплох, и всё же она не ударила мне в спину.

Значит, нынешняя императрица была искренней.

Вот это и тревожило сильнее всего.

Мне, похоже, стало бы спокойнее, если бы она наконец сделала какую-нибудь гадость. Тогда мир снова обрёл бы привычный порядок.

— П-подпишите, пожалуйста!

Перед нами возникла стайка детей. Они протягивали смятые листки и старались не смотреть на стражу. По обтрёпанной одежде было ясно: прибежали из трущоб.

Охранники нахмурились. Не будь императрица сегодня самой добротой, ребят уже отогнали бы прочь.

Так был устроен этот мир.

Когда-то так была устроена и она. Старики, женщины, дети — императрица не делала скидок никому. Человек мог лишиться жизни просто за то, что пришёлся ей не по нраву.

Но сегодня передо мной стояла другая женщина.

Или она стала другой только рядом со мной. Чёрт разберёт.

— Конечно, — ответила она.

— С-спасибо!

Императрица вынула перьевую ручку и легко расписалась на каждом листке. Почерк у неё был ровный, изящный, почти каллиграфический. Мне такой не повторить даже под угрозой казни.

И тут дети повернулись ко мне.

— Господин герой, а вы тоже подпишете?

Вот дерьмо.

Ставить рядом с её росчерком собственную каракулю не хотелось. Но отказать этим лицам я тоже не смог.

— Держи.

Императрица подмигнула и протянула мне ручку. Пришлось выводить имя так старательно, словно от этого зависела моя жизнь.

— Спасибо!

Дети чинно поклонились, а потом сразу заулыбались. Ещё бы. Теперь во дворе будет чем хвастаться: у них были подписи императрицы и героя войны.

— Мы поступим в Академию святой Леферии и тоже станем великими!

Академия святой Леферии.

Одно название вернуло чувство, о котором я давно забыл.

Там всё началось. Там всё должно было закончиться. И туда мне предстояло вернуться.

Тоска по академии оказалась почти такой же острой, как тоска по дому.

Я посмотрел на императрицу. На миг её взгляд стал далёким, будто она тоже увидела знакомые коридоры и аудитории.

Или мне показалось.

— Обязательно станете, — сказала она детям. — Только не ленитесь.

— Да, Ваше Величество!

Они поклонились и умчались.

Я взглянул на часы.

— Вам пора во дворец.

— Сначала немного посидим. Вон там.

Она указала на скамью под деревом.

Я не понимал, о чём ей понадобилось говорить наедине, но любопытство пересилило.

— Хорошо.

---

— Давно я не слышала этого названия, — произнесла она.

Пояснения не требовались.

— Академия святой Леферии...

— Да.

— Я хотела её окончить.

В голосе императрицы впервые за день прозвучала настоящая грусть. Академия и для неё была чем-то большим, чем строчка в биографии.

Теперь вернуться к занятиям она уже не могла. Государыня не оставит страну ради студенческой скамьи.

— Вам могут выдать почётный диплом. Вы проучились почти три года и ушли не по своей воле. К тому же теперь вы императрица.

Она невесело усмехнулась.

— Почётный диплом не заменит выпуска.

— Не заменит.

Спорить было глупо. Я слишком хорошо понимал, о чём она говорит.

Императрица посмотрела на закат.

— А ты вернёшься, старший?

Она впервые обратилась ко мне на ты — тихо, почти по-домашнему.

— Конечно.

Иначе нельзя. Мне нужно окончить академию и не дать Красному Дождю воскресить Тёмного бога.

— Завидую.

— Не знаю, чем вас утешить.

— Останься со мной и помогай править. Вот тогда утешишь.

— Простите.

— Не извиняйся. Ты должен доучиться. Ведь поэтому ты и заговорил тогда о союзе, да?

— Что?

— Не притворяйся. Ты спросил, готова ли я связать с тобой свою судьбу.

У меня внутри всё оборвалось.

Какую ещё судьбу?

Я мысленно вернулся к нашему разговору и наконец понял, где именно мы свернули не туда.

Она приняла предложение объединить силы за признание в любви.

Значит, и сама отвечала мне как женщина мужчине.

Нет. Нет-нет-нет. Только не это.

По спине выступил холодный пот.

Недоразумение было чудовищным. И хуже всего, что исправить его сейчас я не мог. Скажи я правду, она могла снова сорваться, увидеть во мне врага и перечеркнуть всё, чего мы добились.

А могла и просто убить.

Вот же сраный кошмар.

Совесть отчаянно требовала объясниться. В любой другой ситуации я бы рассмеялся и спросил, с чего она это взяла.

Но не теперь.

И не с ней.

Пришлось выбирать между честностью и миром во всём мире.

Будем считать, что я признался. Ради общего блага.

Совесть проиграла без боя.

— Что с тобой? — спросила императрица.

— Ничего. Просто вспомнил кое-что важное.

— Какой же ты романтик.

Романтик, мать твою.

Я обливался потом и думал, как выбраться живым.

— Наверное...

Нужно было срочно сменить тему.

— После выпуска я обязательно вас навещу.

— Буду ждать. Но до этого нам предстоит ещё одно важное дело.

— Какое?

— Последний осколок Тёмного бога.

— А...

Она не забыла и не собиралась отмахиваться. Значит, сотрудничество оставалось в силе.

— Позже я расскажу всё подробно.

— Обязательно. Мир нужно спасти.

— Кхм!

— Ты простудился?

— Нет. Просто не ожидал услышать от вас такие слова.

Если честно, фраза о спасении мира странно звучала из уст женщины, которая когда-то утопила его в крови.

— Не стоит так поражаться.

Императрица тихо рассмеялась и поднялась. Я последовал за ней.

— Теперь во дворец?

— Теперь точно.

Мы вернулись к карете.

---

— Ты всё-таки подумай...

— О чём мне думать, ублюдок?!

Бах!

— Ай!

Мужчину толкнули так, что он растянулся на мостовой.

— Сам сегодня не видел? Императрица и герой ближе некуда!

— Но ведь...

— Что но? Макс устроил покушение? Ты совсем охренел? Ещё раз услышу эту чушь — зубы соберёшь по всей улице!

Бах!

— Ух!..

Платный разносчик слухов получил ещё один удар.

И он был не единственным. По всей столице нанятых сплетников либо били, либо посылали к чёрту, либо просто не слушали.

Прогулка императрицы и Макса удалась безупречно.

Правда, вместе с подозрениями по городу разошлись новые слухи — теперь уже об их романе.

На крыше очередного дома западные лорды едва не рвали на себе волосы.

— Проклятье!

— Как это вообще вышло?!

— Бред! Полный бред!

Их положение становилось всё хуже.