— Кит. То’Сефит не просто так выбрала этот биом для атаки, — сказала Вратт. — Ты попытаешься одолеть её в выбранной ею стихии. Я бы рекомендовала избегать зоны её поражения или найти другой биом для продвижения.

— Где она сейчас?

— Она приближается, примерно в трех с половиной километрах от нашей позиции. Судя по журналу истории, она стремительно движется несколько секунд, а затем останавливается на пять минут.

Странный маршрут. Она что, расставляет ловушки на каждой точке отдыха или, возможно, какое-то оборудование?

— Тайминг тоже кажется слишком уж удачным, — сказал я. — Мы в этом биоме всего несколько минут, а она уже на почти идеальной позиции?

Они и правда точно угадали наше общее направление.

Я думал, мы сможем оторваться от них на Просторах. Впрочем, отчасти нам это удалось: три с половиной километра – всё ещё приличное расстояние, так что кое-какое пространство для манёвра у нас оставалось...

— Она может отслеживать нас, или они просто идут от последнего известного выхода из туннеля, где нас заметили в последний раз?

— Есть только один способ узнать, — сказала Катида, пока интерфейс Джорни пискнул и подсветил мост.

Для начала сойдёт ничуть не хуже любого другого. Чем быстрее мы уйдём от начальной точки, тем труднее То’Сефит будет нас поймать. Я шагнул вперёд и перешёл на лёгкий бег трусцой. Остальные последовали за мной.

Подвесной мост без труда выдержал вес двух Перьев и одного человека в реликтовой броне. Он слегка поскрипывал и раскачивался, но никаких признаков серьёзного напряжения не подавал. Даже деревянные части казались прочными.

Проблема возникла на середине моста. В одно мгновение я чувствовал себя нормально, а в следующее ощутил себя... уязвимым.

Одины оказались отчасти правы. У меня было предчувствие, что в этой зоне может нести Оккультизмом, и эта догадка попала прямо в точку.

Я думал, что это может быть некая движущаяся концепция самой Смерти, каким-то образом рыщущая по этой зоне, словно акула, которая начнёт искать нас, едва мы окажемся в безопасности. Но нет – вместо этого весь регион сам по себе представлял вакуум.

Я испытал то же самое чувство, как когда моя душа оказывалась обнажённой за пределами фрактала души. Мир принялся по кусочкам разъедать мою сущность. Это было повсюду.

Я полностью втянулся обратно в своё тело в поисках тепла и защиты от внешнего мира, но обнаружил, что этого всё равно недостаточно. Вратт и То’Орда бежали за мной и, казалось, не испытывали никакого дискомфорта. Зато Одины явно его почувствовали: стоило То’Орде сделать один шаг за невидимую грань, как все они сбились в кучу и принялись каркать, выдавая предупреждения.

Во мне вспыхнул страх: Искусственные души не чувствуют этого эффекта. Они не осознают своих душ, потому что не могут ими двигать. И у них нет живого тела, чтобы начать ощущать побочные эффекты разрушения души в теле, как это почувствовали Одины.

Здесь у меня было преимущество. Я постоянно ощущаю слабый отголосок этого эффекта на отростках своей души – тех, что тянутся из моего тела к различным фракталам по всей моей броне. Вероятно, я бы смог продержаться добрых пять минут. В этом не было бы ничего приятного или хоть сколько-нибудь комфортного, но я бы справился – точно так же, как человек может дольше задерживать дыхание, если постоянно тренируется.

Отец, наверное, со смехом прошёлся бы пешком через весь этот биом и вышел на другой стороне живым и достаточно злым, чтобы снова бросить вызов богу. Я же на данный момент просто достаточно неплох.

А вот Вратт и То’Орда? Они умрут насовсем, если не будут осторожны.

Этот биом был смертельной ловушкой для Перьев. Нет, не только для Перьев. Для Джорни тоже. Я осмотрел свою броню и увидел, как внешний мир точно так же растворяет его душу в центре нагрудника.

Какой-то защитный инстинкт во мне сработал быстрее мысли. Я нырнул отростком в его фрактал души и заставил себя расшириться вокруг него, окутывая его пузырём. Сначала он, казалось, смутился от такого вторжения, пока не распознал мою цель. Радости ему это не прибавило, ведь хотя мир и перестал разъедать его сущность, взамен он принялся с удвоенной силой растворять мою. А это означало, что пользователь подвергает себя опасности.

Я мог это вытерпеть. Скорость распада моей собственной души была значительно ниже, чем у брони, и Джорни не оставалось ничего, кроме как жаловаться. Но защитить Вратт на таком расстоянии я не мог. Я ни за что не смог бы вытянуть отросток души так далеко от себя.

— Мы в зоне действия Смерти, бегом! — крикнул я, переходя с трусцы на спринт.

— Правда? — спросила Вратт, но одного вида того, как я рванул вперёд, ей было вполне достаточно.

За несколько вдохов я ввёл всех в курс своих открытий. Эффект здесь был не таким сильным, как при полном обнажении души во внешнем мире, но он всё же присутствовал.

Подвесной мост мерно вибрировал с каждым тяжёлым шагом, пока я, не видя ничего вокруг, нёсся на другую сторону. Там нас ждала платформа, похожая на ту, что мы покинули, соединённая с каменным шпилем и со своим собственным фонарём.

— Крес, эти двое не чувствуют, когда ступают в зону смерти. Ты и твой отряд должны всё время держаться рядом с ними и предупреждать каждый раз, когда они отходят слишком далеко от света. Вратт, То’Орда, ставьте таймер на тридцать секунд всякий раз, как увидите, что Одины начинают кричать об опасности. Дольше я бы рисковать не стал.

Группа подтвердила, что поняла приказ, и быстрый рывок через мост позволил нам снова войти в круг света.

Теперь, когда я знал, что искать с помощью зрения души, я увидел, почему свет вокруг фонаря был безопасен: это был пузырь силы воли, пассивно сдерживающий окружающую тьму. Та же самая сила воли, которую мне приходилось использовать для собственной защиты, только каким-то образом бесконечно проецируемая наружу. Даже застывшая на месте.

А это значило, что фонари либо обладали разумом, либо были связаны с чем-то разумным.

Я протянул щупальце к Совершенному, потянув за слабые следы, которые он оставил внутри клещевого фонаря, и подавая ему сигнал вернуться.

— Быстрее, чем я ожидал. Что рвануло на этот раз?

— Ты не знаешь, что не так с этими фонарями? — спросил я его, делая несколько шагов к тому, что стоял в центре этой платформы. Над собой я насчитал ещё семь платформ, и на каждой стоял точно такой же фонарный столб.

Джорни запустил спектральный анализ состава, а Совершенный протянул свой взор в реальный мир, осматривая эффект фонаря вокруг нас собственным зрением души, после чего снова нырнул вглубь на Другую Сторону.

— Ну, могу сказать, что барьер исходит со стороны клещей, тогда как тьма и... эта смертельная штука идут с вашей стороны. Похоже на своего рода баланс. Мне может потребоваться некоторое время, чтобы найти источник за этими фонарями, но я сделаю всё возможное. Цифровое море на стороне клещей просто огромное.

— Отлично поговорили, и удачи. Посмотрю, что ещё я смогу сделать со своей стороны.

От этой платформы вилась опоясывающая лестница, ведущая наверх, к другой платформе на противоположной стороне шпиля. На ступенях света от фонарей не было, но мы могли достаточно быстро взбежать вверх по шпилю.

— Проведём ещё один тест. Дайте знать, когда все достаточно отдохнут.

— Все системы в норме, — сказала Вратт, стряхивая капли конденсата со своих крыльев. — Теоретически я должна быть готова продолжать?

Я уже протянул руку, удерживая Вратт от шага на следующий мост:

— Нет, не все системы в норме. — Мы пробыли в темноте меньше десяти секунд, и зрение души ясно показывало, что именно не так. — Я вижу серьёзные повреждения, которые всё ещё восстанавливаются. Выглядит так же, как когда ты исцеляешь что-то, только куда жёстче.

Она слегка нахмурилась.

— Активация моего исцеляющего фрактала сопровождается отдачей и ощущениями. Если повреждения схожи, почему я ничего не почувствовала?

— Не знаю, — ответил я, и это было чистой правдой. — Если строить догадки, может, дело в том, что фрактал ты активируешь сама? Больше контроля над процессом? Прямая связь?

Или же этот биом был создан как безмолвный убийца.

— Сколько нам нужно ждать? — спросила Вратт. — То’Сефит продолжает двигаться.

— Может, две-три минуты? — сказал я, снова осматривая её душу. Та стабильно восстанавливалась. То же самое было и у То’Орды.

— Ну, лично я никаких сбоев в своих системах не чувствую, — заявил камень, прогоняя несколько тестов своими проекторами и рисуя в воздухе быстрые каракули.

— Джорни запустил бы проверку моей вменяемости, если бы я подумала так же, — пробормотала Катида.

— Забавно, я думаю о тебе точно так же, — огрызнулся камень.

— На каком примерно расстоянии от нас То’Сефит? — спросил я, пытаясь перебить перепалку Катиды и ручного камня.

— Пятнадцать километров и шестьсот пятьдесят девять метров, — ответила Вратт. — В данный момент она стоит на месте.

Она не сократила дистанцию до нас. Что было странно, если только...

— О. Она в том же аэроспидере, что и мы. Я помню, ты упоминала, что она постоянно делает пятиминутные перерывы перед пересечением мостов. Теперь мы знаем почему. У неё нет никого, кто предупредил бы её, что она зашла слишком глубоко, или оценил состояние её души, поэтому она действует осторожно. Для неё это место ещё опаснее, чем для нас.

Время работало против нас, потому что эффективная дальность стрельбы То’Сефит составляла около полумили. Если только она не сможет навестись на нас с помощью корректировщика и прострелить здешние стены. Учитывая, что она до сих пор этого не сделала, одно из двух предположений верно. Ей потребуется какое-то время, чтобы подобраться к нам на дистанцию выстрела, но преследовать нас она будет неумолимо. Нам просто нужно продолжать двигаться и выгадывать лишние минуты на каждой точке отдыха, и тогда мы сможем опережать её сколько угодно.

И мы не могли позволить себе оказаться в зоне её поражения. Вратт была права: То’Сефит выбрала этот биом для засады не просто так. И у меня закралось смутное подозрение, почему именно.

Так что мы поторопились и стали ждать, пока оба Пера полностью не восстановятся. Когда они двинулись вверх по лестнице, я повернулся к фонарю, который всё это время исправно давал нам укрытие.

— Два вопроса: как быстро вы сможете взбежать по этой лестнице, если что-то пойдёт не так? И второй вопрос: вы видите здесь какие-нибудь крепления к земле?

Она обернулась посмотреть как раз в тот момент, когда я разрубил столб пополам своим длинным мечом, уже протягивая вторую руку, чтобы схватить фонарь.

— Вопрос риторический, я всё равно его краду.

Увы, мой план носить с собой личный факел провалился: свет погас через несколько мгновений после того, как я перерубил столб. Что ж, наука требует жертв.

Крес и остальные вороны на спине То’Орды мгновенно перепугались и взмыли в воздух, словно повинуясь первобытному рефлексу. Но они так же быстро взяли себя в руки, направив свой панический полёт прямиком к следующей платформе наверху. Что же до остальных из нас: ответом на мой первый вопрос было «три секунды», причём большинство вообще перепрыгнуло через все ступеньки.

То’Орда приземлился на платформу последним и тут же в несколько быстрых шагов обошёл меня, встав прямо у фонаря этой платформы.

Золотой щит был снят со спины и с тихим, но увесистым стуком опустился на землю под углом ко мне, закрывая фонарь, а сам он занял позицию за ним, не сводя с меня фиолетовых глаз. Послание было предельно ясным.

А эффект пребывания в тени оказался ещё яснее. Смерть просочилась из внешней тьмы в тень дверного проёма клещей и вцепилась мне в ногу и грудь, вновь позволяя реальности разъедать мою душу даже внутри безопасной зоны.

Я перекатом выскочил из тени дверного проёма:

— Перемирие-перемирие-перемирие! Тень здесь смертельна! Нам нужно стоять под прямым светом!

— Знаешь, что ещё нам, блядь, нужно, малец? — рявкнул камень, а его проецируемая каракуля широко и злобно раздулась. — Чтобы фонарные столбы оставались неразрубленными и неспизженными! Иди лапай столбы где-нибудь в другом месте, мелкий клептоман, угроза приличному обществу.

Формулировки камня словно призвали Катиду прямиком из эфира, потому что она немедленно бросилась на мою защиту:

— Орда, будь душкой, угомони свою дверную подпорку, пока мой оруженосец не попрактиковался в сборе всякого хлама ещё разок.

То’Орда переступил с ноги на ногу, пытаясь сдвинуть свой ручной камень.

План провалился.

— Я бы больше переживал, если бы твой пацан реально умел лутать всякое дерьмо, не обрушивая на всех нас какую-нибудь очередную тупорылую хрень каждый божий раз. Неудивительно, что ты считаешь, будто ему нужна практика.

— А ты выглядишь на редкость аэродинамичным для штуковины, которая даже двигаться не может, — прошипела Катида. — Так что будь паинькой, садовое украшение, и веди себя прилично, пока мы не начали подыскивать тебе применение получше.

То’Орда прижал камень чуть ближе к себе, поворачиваясь корпусом так, словно пытался его защитить. Камень, разумеется, просто увеличил свою проекцию, чтобы выглядывать из-за его плеча и спокойно продолжать поливать её грязью.

— Ха! У меня хотя бы подача есть, старая ты полоумная шалава. А у тебя что? Мне даже жаль тебя, куколка, вот только я вру, и мы все это знаем.

Голос Катиды зазвучал ещё более распалённо:

— Твоё световое шоу впечатляет примерно так же, как и твой размер. Ты всем остальным камням заливаешь, что всё дело просто в «подаче»? Два дюйма – это два дюйма, даже если нацепить на них золотую бабочку и полить шоколадом.

Ага, вот и похабщина пошла. До этого момента Катида держалась даже слишком вежливо.

Проекция камня, напротив, выглядела шокированной. Кажется, она задела за живое.

— Возьми свои слова назад, — прошипел он.

— Возьму, когда ты сам сможешь добраться хоть куда-нибудь без помощи чужой руки.

Насколько я смыслил в компьютерных программах, ни у Катиды, ни у камня вообще не было подобных анатомических принадлежностей. Но воспринимали они всё это чертовски серьёзно.

— Слушайте, это был разовый тест! — вмешался я. Было такое чувство, будто я влез между двумя лающими друг на друга собаками на еле удерживаемых поводках. — И я получил кучу полезной информации уже из одного этого, плюс мы все видели, что до этой платформы был всего один прыжок от стены. Я не собираюсь срубать наш единственный источник света во второй раз. Можете мне верить.

— Это наглая ложь, и никому здесь не нужен специальный софт, чтобы это понять, — заявил камень. — Разве что мисс Вышедшей-в-Тираж, она тут единственная достаточно тупая, чтобы на такое повестись.

Разумеется, Катида просто не могла не гавкнуть в ответ:

— Иди лучше полетай, как настоящий булыжник. Хоть какая-то польза от тебя будет – проверишь для нас, насколько глубоко тут до дна.

— В этот раз я вообще ничего не сделал! — сказал я, примирительно выставив руку. — Вратт, поддержи меня.

— По статистике ты действительно демонстрируешь подобное поведение при каждой удобной возможности, которую я наблюдала. Включая твою первую встречу с То’Ордой, — ответила она, прислав мне видеофайл.

Это была целая нарезка.

Хм. А я и правда постоянно кра... стоп-стоп-стоп.

— Ты вообще на чьей стороне?! — зашипел я в ответ, а затем повернулся к То’Орде, снова примирительно подняв руку. — Слушайте, мы все узнали, что эти фонари можно разрушить, а это очень важная деталь, учитывая, что только они и поддерживают в нас жизнь в этом месте.

И чем глубже мы будем заходить в этот регион, тем сильнее будем зависеть от близости этих фонарей.

— Вот почему она выбрала этот биом: она планирует перестрелять все фонари вокруг нас, а затем оставить нас задыхаться в темноте. Отныне нам нужно придумать, как их защищать.

А ещё мне нужно было придумать способ носить одну из этих штук с собой. На одной обороне далеко не уедешь против врага, способного вести снайперский огонь с полумили.

— О да, защищать их определённо нужно, — протянул камень, и нарисованные глаза его проекции прищурились. А прямо за ними всплыла надпись «осуждающий взгляд». Да ещё и жирным неоново-красным шрифтом.

Вратт наконец-то вступилась за меня.

— Сколько у нас времени до того, как мы сможем покинуть эту платформу? — спросила она. — То’Сефит завершила ещё один рывок через мост и сейчас находится на пятиминутном отдыхе. Нам нужно двигаться, и скоро.

Я быстро осмотрел её:

— При таких темпах – около минуты? — Она пробыла вне света меньше трёх секунд, но восстановление шло куда медленнее по сравнению с тем, как быстро здешний мир разъедал душу. Впрочем, запаса души у неё оставалось ещё много. — Вероятно, мы могли бы пересечь мост прямо сейчас и без особых проблем добраться до следующей стороны. Но дайте мне сперва посоветоваться с экспертом насчёт наших вариантов.

— Если она – твой эксперт, то нам конец, — закатил глаза камень.

— По крайней мере, я не теряюсь в чужом кармане, — тут же прошипела в ответ Катида, прежде чем я успел её заткнуть. — Впрочем, если не считать проблем с размером, будучи камнем, ты хотя бы всегда остаёшься твёрдым.

— Между нами, дорогуша, у тебя есть кнопка отключения звука, или мне самому предстоит выяснить, как именно тебе нравится, когда тебя душат? — парировал камень.

— Ох, ну до чего же он красноречив, — тихо прошептала Катида у меня в шлеме таким тоном, который показался мне... почти предательским.

Ой-ой.

Она набрала воздуха, чтобы снова рявкнуть в ответ, и у меня возникло зловещее предчувствие, что мне нужно немедленно это пресечь, пока всё не стало ещё хуже.

— Речь не о ней, у меня в резерве есть эксперт по Оккультизму, с которым я могу переговорить, — сказал я, глядя на То’Орду. — Оперативная секретность, не могу сказать кто. А теперь ты придержи на поводке камень, а я займусь Катидой.

— Он имеет в виду, что снова собирается разговаривать сам с собой, — камень закатил глаза, а затем перевёл взгляд вниз на То’Орду. — Босс, дружище, этот человек угробит тебя, даже когда ты на его стороне. Драконис умереть не может, с ним всё будет в порядке, где бы он ни был, так что давай поворачивать назад, пока мы не ввязались в это ещё сильнее.

— Н-н-н... нет, — просто и чётко ответил То’Орда.

Камень издал самый драматичный вздох, какой только был возможен.

Формально насчёт разговоров с самим собой он был прав, хотя я бы не признался в этом и через тысячу лет.

У меня складывалось ощущение, что связываться с камнем, который сумел впечатлить саму Катиду, – заведомо проигрышная затея.

К слову о ней: она снова принялась за свои привычные тирады в адрес камня. Я начал копаться в настройках отключения звука на своём интерфейсе, но тут Камень и Катида прямо на полуслове оскорблений мгновенно заключили негласное перемирие и принялись орать на меня. Вдвоём.

Откровенно говоря, это пугало, так что я решил: чем бы они там ни занимались, пока я не попадаю под перекрёстный огонь, всё в порядке. Поэтому я просто перестал обращать на них внимание и сосредоточился на деле.

У Совершенного действительно нашлись для меня новости после того, как он вернулся с сеанса связи с Судьёй и запустил отросток в здешние фонари.

Во-первых, он подтвердил, что сам свет здесь не просто для красоты, и выяснил почему: он служит проводником для передачи силы воли. Как именно это работало, ни один из нас предположить не мог, но это объясняло, почему любая преграда на пути света становилась проблемой.

— Если всё дело в свете, то как насчёт того, что есть в твоём фонаре? — спросил я его.

Мы держали боковые окошки фонаря закрытыми, так что он выглядел в своей неприметной изначальной форме. Но это всё ещё был клещевой фонарь, и внутри него по геометрическому узору ползали светящиеся клещи.

— Это сработает. Тусклее, радиус действия меньше, но функционально это тот же самый свет. Проблема в силе воли, стоящей за ним. Сейчас в этом фонаре нахожусь я, так что и сила воли будет моей. Мы могли бы попробовать меняться по очереди, чтобы растянуть время, но ни ты, ни я – не отец. У меня есть ещё пара вариантов, которые стоит проверить, так что постарайся пока остаться там в живых до моего возвращения.

— Что ты задумал?

— Если я смогу найти волю, стоящую за всеми этими фонарями, то, возможно, сумею подменить один из этих фонарных столбов нашим собственным фонарём – заставить эту волю считать наш фонарь столбом. В этом биоме так много источников света, что одну подмену никто и не заметит, верно? После этого ты сможешь бегать со своим собственным источником света, пока держишь окошки искателя клещей открытыми, чтобы свет сиял наружу.

— О, отличный план.

Он показал мне большой палец вверх:

— Удачи там с командой, не оставляй Катиду и камень без присмотра.

После чего он тут же исчез, вернувшись к своим поискам.

Я принял его зловещий совет близко к сердцу. А затем морально приготовился к тому, что мне предстояло сделать дальше, поскольку это наверняка спровоцирует упомянутый камень.

Группа уже собиралась ступить на мост, но в последнюю секунду я отделился от них и вернулся к фонарю. То’Орда остановился и обернулся проверить, что я делаю, тогда как Вратт продолжила движение вперёд.

Я внимательно осмотрел столб, а затем обнажил свой оккультный длинный меч.

Камень принялся визжать о том, что он с самого начала был прав, на что тут же клюнула Катида, но То’Орда развернулся и помчался по мосту, оборвав тираду камня на полуслове.

Надо признать, инстинкты у него и правда были отменные.

То’Орда был уже на середине моста ещё до того, как я сделал второй разрез в земле, а к тому моменту, когда я выдернул весь столб целиком, он уже благополучно добрался до другой стороны.

Столб остался совершенно целым, а ком камня и земли у его основания после моих ударов приобрёл форму небольшой перевёрнутой пирамиды. Но что куда важнее: фонарь наверху продолжал гореть. На одно мимолётное мгновение я почувствовал себя отмщённым.

Затем он замигал и погас.

— ВИДИШЬ?! — заорал камень с другой стороны моста, когда я развернулся и побежал через мост к теплу, откуда мне уже читали нотацию. — ТВОЙ ПАЦАН В ЭТОМ ПРОСТО УЖАСЕН!

Он замолчал. Выжидая.

— ВКЛЮЧИ ЕЙ ЗВУК, ТРУС! — В его голосе звучала самая неподдельная злость. Я действительно заглушил Катиду прямо перед вторым экспериментом с фонарём, чтобы сосредоточиться на важных вещах, так что он угадал точно.

Что же до меня, то помимо попытки стащить фонарь целиком я проверял кое-что ещё: насколько расстояние от света влияет на сам вакуум.

На самом краю моста, вдали от любого источника света, я почувствовал, как меня обдало ледяным холодом в ту же секунду, как погас фонарь, и сдержал его отработанной дисциплиной. Словно на меня вылили ушат ледяной воды.

Я ожидал, что удар будет сильнее из-за большего расстояния, но вместо этого оказался приятно удивлён. Удерживать внешнюю пустоту от пожирания моей души здесь было ничуть не труднее, чем в нескольких дюймах от защитного круга света. А это значило, что здешний мир устроен скорее как пузыри безопасности, работающие по бинарному принципу.

Ты либо полностью защищён, либо полностью беззащитен. Но даже окажись я в километре от света, меня не убило бы мгновенно. Это не совсем укладывалось в законы физики света, но, с другой стороны, от внешнего биома нас здесь защищал не сам свет, а целенаправленная разумная сила воли.

И всё же. Должен быть какой-то способ обойти это. Потому что при таком раскладе, когда мы столкнёмся с То’Сефит, она действительно перегасит все огни вокруг, и нам нужно быть к этому готовыми. По крайней мере, будь я в её обуви, я бы поступил именно так. Точнее, на её каблуках, если уж на то пошло (1).

Я смотрел на погасший фонарь перед собой, одновременно испытывая пределы того, как долго смогу продержаться. Это и впрямь ощущалось как тест на выносливость в ледяной воде.

Я что-то искал. Быть может, вдохновение. Способ носить их с собой.

А потом мне в голову пришла самая идиотская идея за всё это время.

---

Примечания переводчика:

1. В оригинале эта фраза "that’s what I would do in her boots". Буквально переводится, как «будь я на её месте, поступил бы точно также». Оставил вариант с ботинками, чтобы сохранить шутку про каблуки.