— Ответ на твою вторую загадку – восемьсот восемьдесят восемь, плюс восемьдесят восемь, плюс еще три восьмерки подряд. Это восемь восьмерок на бумаге с использованием только сложения, и в сумме всё это дает ровно тысячу, — сказал я, набросав небольшое мини-уравнение.

По сравнению с первой загадкой, разница в сложности была просто колоссальной. Но, с другой стороны, эта загадка ощущалась скорее как настоящая загадка, так что Говорящий явно что-то изменил при переходе от обычных загадок к уровню невыполнимых.

Говорящий хмыкнул:

— Я расцениваю этот ответ как верный.

— Ты расцениваешь? А где твой друг?

— Судья удалился, чтобы исполнить твой предыдущий запрос. Этот второй словесный поединок теперь только между тобой и мной, человек, и никем более.

На этот раз он не назвал меня вором – уже прогресс. Что же до другой моей просьбы к Судье...

— Ты имеешь в виду – научить меня раздавать оплеухи в цифровом море?

— Как ты столь грубо выразился, да.

— И как именно он собирается обучать меня навыкам в цифровом море? Речь идет о книжке-раскраске или скорее о сеансе направленной медитации? У меня есть свои предпочтения.

Он фыркнул:

— Я не знаю наверняка. У меня нет никакой связи с Судьей, кроме как выслушивать его вердикты. Куда он уходит и где существует, мне неведомо.

Ладно, значит, он объявится в моем будущем, возможно, в самый неожиданный момент. Но по крайней мере он будет на моей стороне. Я поднял плащ, удерживая его на весу. Одно отличное применение для него я уже видел – повязать его задом наперед. То есть повернуть сторону с белой тканью внутрь, к спине, а пустой туннель в высшее измерение оставить снаружи. Любому, кто попытается ударить меня, пока я убегаю (героически), будет куда сложнее попасть.

Даже одно такое применение определенно делало эту ткань достойной того, чтобы таскать ее с собой, но у меня было очень сильное предчувствие, что ей можно найти и другое применение. Пространственный плащ можно использовать не одним способом.

— Ладно, Говорящий, теперь твоя часть сделки: эта штука убьет меня, если я просуну в нее голову?

— Не убьет, — ответил Говорящий.

— Можем ли мы доверять объективности конструкта клещей? — мысленно передал я через щупальце души, коснувшееся фонаря клещей. — Судье я бы поверил, но Говорящий наводит меня на одну мысль: хитрый, гнусный интриган.

— Рыбак рыбака видит издалека, да, — ответил Совершенный, и мы обменялись мысленным эквивалентом пистолетиков из пальцев. — Но если серьезно, Прайм, я вполне могу представить, как Говорящий пытается убить нас из чистой мелочности. Дай мне секунду, я спросил их раньше, но клещи всё еще отвечают.

Повисла пауза, пока я ждал, но Совершенный вскоре вернулся:

— Клещи дают зеленый свет, ну, насколько я вообще могу их понять. Большинство сказало "зеленый", а несколько других выдали случайные цвета и фигуры. Фигурально выражаясь. Боги, говорящие с клещами и правда наполовину безумны. После всего этого я требую доплату за вредность.

— Согласишься на оболочку То'Аакара в эти нелегкие времена? Она сейчас подержанная, но, думаю, мы сможем убедить нынешнего владельца уступить ее со скидкой. Починить ее придется тебе самому, но я верю в твои способности, Совершенный.

Он ответил мне крепким мысленным рукопожатием, и мы внесли это в список целей.

— Если я покину этот фрактал души, не уверен, что смогу вернуться обратно. Так что, когда мне больше не нужно будет служить твоим говорящим с клещами на этой стороне, путешествовать со стилем звучит весьма заманчиво. Единственное, что может быть лучше кражи первой оболочки Авалиса – это кража его второй оболочки.

Что же до плаща... Что ж, кто не рискует, тот ничего не получает. Я поднял его и просунул голову внутрь.

Другая сторона оказалась... странной. Было такое чувство, словно я просто просунул голову в окно без стекла – ничто по ту сторону не отличалось от здешнего мира. За исключением того, что могло двигаться.

В этом случае всё выглядело как фотография с длинной выдержкой. Один гигантский смазанный след размытого движения. Очень детализированный, словно трехмерная фотография на длинной выдержке.

Некоторые из размытых объектов в этой комнате я бы даже не узнал – например, изображения на экранах превратились в сплошное месиво цветов, – но кое-что там я узнать смог: себя.

Идущего от терминала к кубу, а затем совершающего всевозможные движения над плащом, пока я с ним возился.

— У меня и вполовину нет столько дури для этого оккультного крысиного дерьма.

— У Джорни припасена отличная подборка обезболивающих, если хочешь, дорогуша, — предложила Катида. — Так, к слову.

Я решил рискнуть, чем бы ни была эта другая сторона реальности, и шагнул внутрь целиком, оставив на той стороне лишь руку, удерживающую плащ. Края ткани обвисли вниз, поддерживаемые только моей рукой из «внутренней» реальности.

С этой стороной плаща было что-то не так. То есть помимо всего прочего. Представляю, если бы вокруг меня двигалось больше объектов – это было бы сущее безумие.

Единственным исключением во всем этом было то, что мои собственные движения по эту сторону плаща не оставляли за собой размытого наложения. Я подвигал рукой вверх-вниз – за ней ничего не появилось. Затем я потряс зажатым в руке плащом вверх-вниз и заглянул по ту его сторону.

Он вывернулся наизнанку. Теперь белая ткань оказалась с той стороны, тогда как сторона, через которую я шагнул, вела обратно в реальность.

— Мне нужно название для этой карманной пространственной штуковины, — сказал я. — Катида. Варианты. Срочно.

— Темная Сторона, — ответила она. — Достаточно зловеще, легко произносится, а главное – не что-то тупое вроде «Ангарного Пространства Кита».

— Ты купила меня на слове «зловеще», — сказал я. — Но мое личное ангарное пространство тоже звучит довольно круто.

Кстати говоря, а могу ли я хранить вещи на Темной Стороне? Если я возьму какой-нибудь предмет и оставлю его здесь, он исчезнет, последует за мной или останется прямо тут, пока кто-нибудь не найдет путь на Темную Сторону в обход моего плаща?

Я всё еще держал плащ латной рукавицей и не собирался отпускать его в ближайшее время. Я до полусмерти боялся, что если позволю ему полностью закрыться, то могу навсегда застрять в этом измерении. Снаружи это, должно быть, выглядело как парящий в воздухе плащ, висящий на каком-то невидимом шесте.

Я медленно опустил плащ к полу. Затем снова поднял и проверил свободу движений с ним. Я мог даже растянуть его как простыню, расширяя окно обратно на Светлую Сторону. Потом я снова опустил плащ до самого пола, пока в настоящей реальности не остались торчать лишь кончики моих пальцев. Остальная часть меня находилась в этом странном потустороннем мире, который, как я знал, никак не проявлялся в мире реальном.

Ранее я уже проверял плащ, просунув в него руку, и обнаружил, что с ожидаемой другой стороны она не появилась. Полагаю, то же самое происходило сейчас и со всем моим телом. Теперь с этой штукой я мог проворачивать фокус с исчезновением – круто.

Так, а работает ли в этом измерении Оккультизм? Я выпустил импульс силы, коснувшись нескольких фракталов и пробуждая их от спячки, а затем сосредоточился на фрактале купола у своей ладони. Как и положено, появился небольшой щит.

Могу ли я избежать любого урона, просто запрыгнув на эту сторону мира, а затем защитив от уничтожения сам плащ, спрятав его целиком под одним-единственным оккультным купольным щитом? А то и под двумя, если Супериор меня подстрахует.

— Говорящий? — позвал я. Я особо не надеялся, что он услышит меня на Темной Стороне, но мгновение спустя он, как ни странно, доказал, что я ошибался.

— Да, я тебя слышу, — ответил Говорящий.

— Слышишь?

— Звуковые волны без проблем проходят сквозь высшие измерения. Расстояние от тебя до моих микрофонов – это просто более длинный путь для прохождения звуковых волн. На такой дистанции тебя слышно, хоть и тише, чем снаружи плаща. Хоть какая-то милость.

— Значит, по эту сторону плаща и правда высшее измерение? — Я что, стою внутри четвертого измерения или просто смещен куда-то вдоль его линий?

— Ответы будут даны лишь тогда, когда будет разгадана моя третья и последняя загадка, и ни секундой раньше. Второй раз тебе меня не провести, плут.

Я посмотрел на свои следы движения. Их части постепенно исчезали, просто стирались из бытия. В основном с конца шлейфа – там, где я ранее стоял у консоли, отвечая на вопросы. А это значило, что какие бы временные срезы ни хранила эта сторона плаща, у них имелся свой предел.

Высшие измерения... Обнаженная временная линия... Звук всё еще может выходить наружу... Светлая Сторона, Темная Сторона...

Не-а, у меня ни малейшего богами проклятого понятия, в чем суть этого плаща.

— Ладно, сейчас я разгадаю твою последнюю загадку.

Два плюс два дает четыре, и при умножении тоже дает четыре, а мне нужно было найти следующий набор из трех целых чисел, обладающих тем же свойством, не считая нуля.

Вероятно, существовали решения с использованием модулярной арифметики и махинаций с p-адическими числами, или же в системах счисления, отличных от десятичной. И уж наверняка решений было бы еще больше, не ограничь Говорящий условие только целыми числами. В матричной арифметике тоже могли найтись несколько векторов, способных на такое, или в конечных полях, где в конечном счете всё и так сходится.

Или же я мог просто соврать и проложить себе путь к победе газлайтингом. Убедить Говорящего, что три, три и три в сумме дают четыре, да и при умножении каким-то образом дают четыре. Нужно было лишь верить достаточно сильно и гнуть свою линию до тех пор, пока он сам не начнет сомневаться в реальности.

Ноль, конечно, был лучшим ответом практически на всё, но Говорящий специально уточнил: больше нуля. Следовательно, это вело меня в единственно возможном направлении – к единице. Второму лучшему числу в математике.

К тому же Говорящий никогда не утверждал, что я должен использовать одинаковые числа, в чем, вероятно, и заключался главный подвох загадки.

— Один, два и три в сумме дают шесть, и при умножении тоже дают шесть. Ну, как я справился?

— Это... верно, — произнес Говорящий. — Ты решил мои загадки на удовлетворительном уровне, за исключением того мерзкого святотатства. И мы больше никогда не будем вспоминать о том случае.

Последнюю фразу он произнес очень быстро, скорее даже тихо пробурчал. И в ней сквозила скрытая угроза. Поразительно, сколько смысла можно передать одной лишь интонацией.

— Вот честно, почему у тебя такие последующие загадки, когда первой было решение целой гипотезы Римана? Тут же гигантский скачок сложности.

Говорящий ответил не сразу.

— ...Я открыл для себя вашу математику и пришел в восторг от возможности испытать ее. Сначала я нашел эти две загадки и счел их восхитительными. А затем решил сделать третью загадку самой сильной. Сильнее двух других.

— У тебя ведь развилось жесткое туннельное зрение, да?

— ...Да. Моя работа переросла... пожалуй, в одержимость. Особенно когда я осознал великий изъян своего нового открытия: математика – это язык, созданный для решения задач. Любые загадки, которые я мог бы сотворить с помощью такого инструмента, неизбежно были бы разгаданы. Однако, в отличие от обычных загадок, математика предлагает целый спектр сложности: от самых тривиальных задач до практически невозможных. И все они прекрасно классифицированы.

— Понимаю, к чему всё идет. Зачем соглашаться на среднюю сложность, когда можно пойти ва-банк?

А Говорящий – не человек. Он программа, а программы не воспринимают время как нечто конечное, подобно людям. Всё время мира в распоряжении и полное отсутствие скуки. Решение этой гипотезы Говорящим было лишь вопросом времени.

— Верно. Поэтому я сосредоточился на одной задаче, которая еще не была решена. А когда я завершил свой труд, то рассудил, что будет лучше изменить порядок моих загадок.

— И решение поставить эти две в конец вместо того, чтобы начать с них... ах ты мелкий хитрый говномутитель, ты просто пытался запугать отгадчиков, да?

Начать с невозможной загадки и намекнуть, что впереди ждут еще две, если кто-то вдруг решит первую.

— Я не обязан признаваться ни в чем более, — ответил Говорящий крайне раздраженным тоном.

Что, разумеется, было завуалированным способом сказать: «Да, у меня определенно были самые коварные намерения». Либо так, либо Говорящий склонялся к подходу То’Орды и просто не хотел придумывать новые загадки каждый раз, когда кто-нибудь где-нибудь разгадывал первые две, прежде чем споткнуться о третью. Если третью всё равно никто никогда не решит, зачем вообще возиться с двумя слабыми?

Это также означало, что лет через сорок, а возможно, и чуть раньше, если Говорящий поумнел после своих упражнений с гипотезой Римана, он найдет решение следующей сложнейшей математической задачи и использует ее как новый замок, чтобы снова закрыть человечеству доступ ко всем тайникам с сокровищами. И чутье подсказывало мне, что он приложит все усилия, чтобы прикрыть ту маленькую лазейку, которой я здесь воспользовался.

Ну и ладно. Возможно, я еще буду жив, когда это случится, и тогда разбираться с этим придется Киту из будущего. Удачи мне. А сегодня мне позарез нужен был этот классный плащ. Уверен, он поймет.

Кстати об этом.

— Теперь время для полного объяснения?

— Шагни сквозь плащ полностью, и ты сможешь перемещаться среди высших измерений в течение краткого мига твоего времени. Когда будешь готов уйти, шагни обратно сквозь плащ.

— Ага, с этой частью я уже разобрался. Может, расскажешь мне что-нибудь новое, чего я еще не знаю?

И Говорящий рассказал.

И количество крысиного дерьма, которое я теперь мог провернуть, возросло. Экспоненциально.

---

Релинквишт пошевелилась на своем троне в ожидании.

Продвижение То'Вратт застопорилось. Последний прочитанный ею отчет показывал, что та движется в направлении, прямо противоположном тому, где богине нужно было ее видеть. Как же это раздражало.

То’Сефит и другие Перья должны были действовать как надлежащая сила преследования, изматывающая противника, однако вместо этого они находились за пределами зоны, зализывая раны.

Раздоры и конфликты помогали наточить ее маленький кинжал; То'Навирис стал хорошим дополнением, как и Винтерскар. Но оба они в конечном счете были бесполезны, если это не подталкивало То'Вратт к ее конечной цели.

Отчеты показывали, что она действует сообща с То’Ордой в одном из враждебных биомов. В зонах клещей, не предназначенных для поддержания жизни, и конкретно эта была крайне враждебна практически ко всему – даже растения и насекомые не могли там расти или процветать.

Ее рои машин там были активны, охраняя территорию, разумеется, от ее имени, и То’Сефит мобилизовала их для преследования и атак как на То’Орду, так и на То'Вратт. Приемлемый уровень изматывающего натиска, хотя ей придется лично поговорить с этим Пером и заставить ее усилить давление.

Она размышляла, не стоит ли активировать фрактал Единства и запугать Перо до полного подчинения. Напомнить, что Мать ждет результатов. Она уже проделывала это несколько раз, в основном ради забавы, но результаты быстрее подталкивали То'Вратт на нужный ей путь.

С другой стороны, То’Орда теперь был безнадежен. Незадолго до уничтожения То'Навириса все его бэкдоры были стерты. Все разом. Такое могло произойти естественным путем, если бы Перо начало генерировать новые данные и программный код, случайно перезаписывая якобы «пустые» ячейки памяти. Но шансы на то, что это случится одновременно во всех местах, где находились бэкдоры, были ничтожно малы. При стандартном использовании должны были пройти столетия, прежде чем хотя бы одна из этих ячеек оказалась перезаписана.

Должно быть, То'Вратт поделилась с ним всеми полученными данными и убедила Перо внести изменения. Жаль. Впрочем, в отличие от ее маленького кинжала во тьме, То’Орда не требовался для будущих планов, и от него можно было избавиться в любой момент.

Клещи и без того запустили свои пальцы во все уголки ее прекрасного плана, и ей не нужен был еще один агент, тайком пробравшийся в собранный ею состав действующих лиц. Лучше всего проверить, имела ли здесь место нечестная игра со стороны, или же это стало естественным итогом столкновения То’Орды с То'Вратт.

План Абдикации должен был разворачиваться в точном соответствии с его общими этапами. И, словно за растущим растением, Релинквишт нужно было подрезать и удалять побеги, которые могли помешать. А также выпалывать сорняки из почвы.

Она просмотрела журналы истории Пера. Он спустился в эту милю, охотясь за То'Вратт в рамках наивной попытки этой троицы заслужить искупление прежде, чем их настигнет наказание. Это было нормально – их перемещения создавали необходимое ей давление.

В этом биоме обитало несколько разумных видов, но ни одно из этих животных не имело общих корней с Homo sapiens, а потому они были ниже ее внимания. Враждебный захват их расы То’Ордой на тот момент также никак не повлиял на бэкдоры в его программном коде. Она продолжила проверять историю дальше и обнаружила построенную клещами копию человеческого круизного лайнера, управляемую созданным клещами симулякром виртуального гида. Интересный выбор для клещей, и, как обычно, он был наполовину безумен, одержим одной-единственной задачей и не способен обрабатывать большинство других значимых данных. Специализированный виртуальный интеллект.

Она видела, как То’Орда снова и снова повторял инструкции, но ИИ круизного лайнера не мог ответить или хотя бы понять даже самые базовые команды. С этой копией могло быть интересно поиграть – возможно, в рамках будущего сюжета, где люди в спешке ищут укрытие на этом заброшенном корабле. Лишь для того, чтобы она сама перехватила управление этим виртуальным интеллектом и заставила его медленно казнить каждого человека в недрах судна. Превосходная история ужасов.

В конце концов, после того как всё это закончится, останутся выжившие, и древний корабль непременно притянет их к себе.

Человечество всегда выживало небольшими группами – даже Абдикация не видел способа избежать подобного исхода. Единственная разница на этот раз заключалась в том, что Цуи не будет рядом, чтобы спасти остатки вида по мере того, как число выживших будет таять.

Уничтожение всех до единой групп на этот раз навсегда сотрет этот вид с лица мира. После устранения богини она сможет по-настоящему продвинуться к своим истинным целям. Всё, что происходило сейчас, было лишь упражнением в бесполезности.

Она проследила логи вплоть до сражения с То'Навирисом и заметила, что бэкдоры исчезли только после того, как То'Вратт вышла на связь с предложением сделки.

Значит, никакого вмешательства извне.

Клещи здесь были ни при чем. Пока что она могла позволить этому Перу остаться в живых в качестве небольшого противовеса. На случай, если два других Пера станут неуправляемыми или, возможно, начнут слишком хорошо справляться со своей работой.

То'Аакар превзошел ожидания, заметив ранние признаки активности То'Вратт гораздо быстрее, чем требовалось Релинквишт. Но эта проблема разрешилась достаточно легко.

Гораздо сильнее ее беспокоил всё тот же человек, который раз за разом появлялся на сцене. Винтерскар. Теперь еще и агент клещей.

Она прочесала разрозненные логи, отматывая время назад в поисках любых зацепок касательно творения клещей на его поясе. Оно вновь появилось, когда То'Вратт и человек вернулись из пустотной зоны. Локации, которую она не могла отслеживать. Особых подозрений у нее это не вызвало – в конце концов, у клещей было немало биомов, куда она не могла за ними проследовать.

Оттуда она проследила весь их путь и дважды всё перепроверила. Приоритетные события показывали ей моменты, когда группа сталкивалась с вмешательством машин или когда поблизости возникали угрозы. И, разумеется, в какой-то момент человек сам вел поиски в цифровом море. Тогда она лично с ним поиграла.

Релинквишт продолжила искать намеки и улики вдоль их маршрута сюда, вниз. Слишком большая часть их пути прошла во тьме, где все ее инструменты и привычные шпионские программы были ненадежны.

И тут она кое-что нашла. Очень тонкую ниточку. Незамеченную до тех пор, пока она сама не изучила всё лично, вместо того чтобы полагаться на простые приоритетные сигналы своих приборов.

В том районе, вдоль маршрута, которым следовала группа, был активирован терминал клещей. Через него прошел крупный кодированный файл под шифром. Она не могла дотянуться до него, не запустив руки по ту сторону моря клещей. Но кое-что примечательное она всё же обнаружила. На том терминале осталась одна-единственная коммуникационная программа, брошенная после использования.

Сейчас она вела в никуда и ни к чему не подключалась. В памяти не осталось никаких данных. Но она узнала эти следы. Должно быть, это дело рук другого человека – одного из их говорящих с клещами, снова разгуливающих по миру на свободе.

Параноика, но это не остановит ее надолго теперь, когда она взяла след. Потому что в этом древнем терминале удалось восстановить один крошечный фрагмент данных – одно-единственное имя пользователя:

Абраксас.