Честно говоря, я давал этому плану шансы пятьдесят на пятьдесят.

Здесь мне придется крепко упереться ботинками в снег и стоять на своем, но я уже решился. Альтернативой была попытка найти настоящий ответ на эту «загадку», а этого точно не предвиделось. Но, как говорится, ты промахиваешься в каждом броске, который не делаешь, и все в таком духе. Почему бы не включить режим полной наглости, если единственная альтернатива – это чистый проигрыш.

И следующие слова Говорящего тут же дали мне понять, что я сделал правильный выбор.

— Постой, что ты наделал? — прошипел Говорящий. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?! МОЯ ЗАГАДКА!

— ОТВЕТ ПРИНЯТ. ЗАПУСК АНАЛИЗА, — произнес Судья куда более спокойным голосом. Методичным. Не обремененным мыслями о сорока семи годах, потраченных на разработку идеальной загадки лишь для того, чтобы нарваться на Винтерскара.

— УСТАНОВЛЕННЫЕ ПРАВИЛА: Претендент должен ответить «правильно». ОТВЕТ ПРЕТЕНДЕНТА: «Правильно». ОЦЕНКА: Ответ напрямую выполняет заявленное требование. ВЕРДИКТ: ПЕРВАЯ ЗАГАДКА РАЗГАДАНА.

Сразу после этого раздался вопль. Досада. Ненависть. Отчаяние. Страх.

Ладно, насчет последнего я, возможно, приврал. В основном это была просто чистая ненависть. Более того, я был уверен, что Говорящий только что пополнил список тех, кто больше всего на свете мечтает задушить меня живьем.

— Таков... вердикт судьи, — выдавил Говорящий, со скрежетом выговаривая каждую букву так, словно я клещами тащил из него привинченные болтами зубы. — Первая загадка... — казалось, он вот-вот расплачется, — ...разгадана.

Катида захихикала за меня:

— Знаешь, что во всем этом самое лучшее, дорогуша?

— Добыча?

— Помимо этого, ты, одержимый гремлин, — фыркнула она. — Самое лучшее то, что наш Говорящий больше никогда не сможет загадать эту загадку какому-нибудь другому ничего не подозревающему человеку. Согласно старым записям тех времен, когда люди еще могли разгадывать загадки этого мелкого пиритового говнюка, ему не дозволено использовать одну и ту же загадку дважды.

Сейчас из терминала доносились лишь рыдания.

— То есть загадка, на сочинение которой он потратил сорок семь лет, пропала навсегда? — спросил я.

— Ага. Ты только что разблокировал несколько сотен известных локаций с сундуками сокровищ клещей, которые этот засранец держал взаперти.

— Глубина моей ненависти к тебе неизмерима, — медленно прошипел Говорящий.

— Уф, мои соболезнования, — сказал я, похлопав терминал. — Или поздравления, смотря что тут уместнее. Но я вообще-то немного тороплюсь, так что было бы славно, если бы ты загадал мне вторую и третью загадки.

— Надеюсь, твоя неизбежная смерть от старости или несчастного случая будет трагичной, мучительной и долгой, — продолжил он.

— Так это следующая загадка? Звучит довольно прямолинейно, но, в конце концов, не мой аэроспидер – не мой снег. Я здесь просто для того, чтобы отвечать на твои загадки... правильно, — сказал я, прикладывая ладонь к панели.

— НЕТ! Это даже не загадка, это утверждение!

— Эх, я все равно отвечу так же, поэтому особой разницы нет. Мы ведь заранее согласились с правилами, а я кто угодно, но только не нарушитель закона. Загадку, пожалуйста.

Он застонал:

— Вторая загадка звучит так: «Используя лишь силу сложения, как сложить восемь восьмерок, чтобы получить ровно число 1000?»

Похоже, он решил пойти ва-банк с математическими загадками. Но эта уже не казалась такой невыполнимой, как решение недоказуемой гипотезы. Скорее уж кривая сложности рухнула в карстовую воронку.

Восемь восьмерок в сумме дают шестьдесят четыре, так что загадка явно требовала какого-то нестандартного мышления и на самом деле не имела особого отношения к чистой математике. Вот это уже больше походило на настоящую загадку.

У меня уже появилась смутная догадка, с чего тут можно начать, но была идея и получше: проигнорировать все это и дать ответ.

— Правильно, — сказал я, положив руку на терминал.

— НЕТ, ТЫ, ПЕРЕРОСШАЯ НЕДОРАЗВИТАЯ ОБЕЗЬЯНА! — взвизгнул Говорящий. — ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НЕ ТАК! ВСЕ ЭТО ВООБЩЕ ДОЛЖНО РАБОТАТЬ НЕ ТАК!

— ЗАПУСК АНАЛИЗА, — произнес Судья мгновением позже, словно просыпаясь лишь ради одной-единственной цели. Вероятно, какой-нибудь один гигантский глаз открывался, чтобы взглянуть на ответ, одобрить его и снова уснуть.

— Нет! — воскликнул Говорящий уже в полном отчаянии. — Пожалуйста, Судья, одумайся. Умоляю тебя! Это противоречит самому духу загадок!

— Эй-эй, — сказал я, поднимая листок бумаги. — Правила. Есть. Правила. — С каждым словом моя ручка постукивала по бумаге. — Мы подписались под этим. Ты сам согласился.

Я стал настоящим дьяволом, предлагающим сделки ничего не подозревающим жертвам, которые слишком спешат дернуть за свой пресловутый рычаг. Прошлый я прослезился бы при виде такой картины. Издеваюсь над древними сущностями, у которых было слишком много лет на то, чтобы расслабиться.

— УСТАНОВЛЕННЫЕ ПРАВИЛА: Претендент должен ответить «правильно». ОТВЕТ ПРЕТЕНДЕНТА: «Правильно». ОЦЕНКА: Ответ напрямую выполняет заявленное требование. ВЕРДИКТ: ВТОРАЯ ЗАГАДКА РАЗГАДАНА.

Говорящий сорвался на бессвязный визг. На добрые тридцать секунд. Звучит так, будто это не так уж и долго, но, учитывая, что он благим матом орал целые тридцать секунд подряд, казалось, будто это длится вечность.

Наконец он затих.

— Ты в порядке, приятель? — спросил я. — Нужно перевести дух?

— Нет, — прошипел в ответ Говорящий. — Я не в порядке.

— В смысле, достаточно ли ты в порядке, чтобы загадать мне последнюю загадку? Часики тикают, сундуки с древними сокровищами клещей сами себя не обчистят, да и я опаздываю на ужин.

На мгновение раздалось шмыганье.

— «Два плюс два в сумме дают четыре, и при умножении дают столько же. Расширь свой взгляд за пределы нуля и назови три целых числа, которые при сложении и умножении дают один и тот же результат». — Он сделал паузу. — Пожалуйста, не отвечай «правильно».

— Погоди-ка. Это незаконно, — сказал я, снова постукивая ручкой по бумаге. — Судья, разве это не обход правил, которые мы только что подписали?

— ВЫНЕСЕНИЕ РЕШЕНИЯ. ИЗМЕНЕНИЕ ПРАВИЛ В ПРОЦЕССЕ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ КОНТРАКТУ. ПРЕТЕНДЕНТ ПРОДОЛЖИТ ДЕЙСТВОВАТЬ ПО УСТАНОВЛЕННЫМ ПРАВИЛАМ.

— ...Таков вердикт Судьи, — простонал Говорящий. — Пожалуйста, ты, забытый создателями, морально разложившийся ублюдок, хотя бы попытайся.

Я ободряюще похлопал терминал.

— Нет. — После чего положил ладонь на панель, нажал и произнес финальное: — «Правильно».

Здесь я играл в семантику. Я прекрасно понимал, насколько острым может быть обоюдоострый меч. Существовал далеко не нулевой шанс, что Говорящий как-нибудь превратно истолкует мою попытку разгадать его загадку «ради интереса» и одним махом запорет мне все прохождение.

— УСТАНОВЛЕННЫЕ ПРАВИЛА: Претендент должен ответить «правильно». ОТВЕТ ПРЕТЕНДЕНТА: «Правильно». ОЦЕНКА: Ответ напрямую выполняет заявленное требование. ВЕРДИКТ: ТРЕТЬЯ ЗАГАДКА РАЗГАДАНА. ТАЙНИК СОЗДАТЕЛЕЙ РАСПЕЧАТАН. ПРЕТЕНДЕНТУ РАЗРЕШЕН ДОСТУП.

Я повернулся к терминалу:

— Ну?

Говорящий слабо подал голос, снова со скрежетом выдавливая слова:

— Таков вердикт судьи. Ты можешь забрать оставленный тайник.

— Ну что, Катида, раз уж он настаивает, может, мне стоит его уважить? — спросил я.

— Это будет воистину вежливо, — отозвалась она. — Взгляни на бедного конструкта клещей, он ведь просто отдает его даром.

— Тогда не буду отказываться.

Я вприпрыжку направился к парящему ящику из постоянно смещающихся кубов, на ходу снова надевая латные рукавицы. Раньше я уже видел одно сокровище клещей – у небольшого каравана, который мы перехватили и выручили. И та штука выдавала только еду.

— Надеюсь, на такой глубине нам попадется что-нибудь стоящее.

— Так и есть, создатели даровали предмет великой силы этому сундуку, который я отныне сторожил лишь в прошлом, — произнес Говорящий через терминал. — Я буду молиться, чтобы ты не сумел распорядиться им с умом.

Реагируя на мое приближение, кубы пришли в движение, увеличиваясь в размерах и отцепляясь друг от друга. Все больше кубов исчезало из реальности, раскрывая сундук.

Первым, что я увидел, была какая-то странная оптическая иллюзия. Задняя стенка ящика, только размазанная и еще сильнее раздробленная на фрагменты. И лишь заметив очертания ткани, я осознал, что смотрю не внутрь ящика – это и был сам предмет внутри него.

Только легкие намеки на внешнюю сторону ткани дали мне понять, что ее можно взять в руки. Так я и поступил, вытащив материю из сундука с сокровищем клещей и почувствовав, как на нее снова начала действовать гравитация.

— Плащ? — с возросшим любопытством спросил я. Когда я поднял его, внешняя сторона начала менять цвета, пока не остановилась на белом. Но вот внутренняя сторона плаща?

Казалось, будто там все ходит ходуном. Отдаленно это напоминало кубы позади плаща, только... бьющиеся в конвульсиях?

— Говорящий, что это вообще за штука?

— Я не отвечу ни на один твой жалкий вопрос, пока ты не дашь ответ хотя бы на две мои предыдущие загадки, — заявил он. Настоящий обиженный неудачник, не умеющий достойно проигрывать.

— Ага, но я ведь уже ответил.

— НЕ ОТВЕТИЛ, И ТЫ САМ ЭТО ЗНАЕШЬ!

Все экраны вокруг меня мигнули и погасли. Единственная звуковая дорожка исчезла, и теперь на мониторах были видны лишь окрестности крепости, когда повсюду снова включились камеры наблюдения.

— Я буду ждать, когда ты разгадаешь мои загадки, хотя бы ради чувства справедливости, — произнес Говорящий.

У меня сложилось впечатление, что он гордился двумя другими загадками и действительно хотел увидеть, как кто-нибудь всерьез попытается их разгадать. А учитывая, что я их «разгадал», Говорящий больше никогда и никому не сможет их задать.

— Я подумаю об этом, — сказал я, убедившись, что полностью вытащил плащ из сундука клещей, на случай если Говорящий каким-то образом все еще контролировал это парящее скопление кубов и по той или иной причине мог запечатать его обратно.

Пока я размышлял над настоящими загадками Говорящего, я принялся изучать сам плащ. С одной стороны это была обычная белая ткань, причем довольно прочная, когда я потянул за нее. Но с другой стороны?

Я протянул руку в рукавице, чтобы ухватиться за поверхность той стороны, и обнаружил, что ничего не коснулся. Моя рукавица прошла сквозь плащ, искажаясь на глазах так, словно пересекла своего рода горизонт событий.

Свет преломлялся вокруг рукавицы: появлялись и исчезали сразу несколько больших пальцев, секции бронепластин увеличивались или уменьшались, и в целом выглядело все так, будто все кости в моей кисти непрерывно ломались по нескольку сотен раз самыми изобретательными способами, хотя я чувствовал себя совершенно нормально. А когда я пошевелил рукой, то увидел, как эффект размытия снова начал затуманивать картинку, оставляя на месте все больше и больше предыдущих образов моей рукавицы.

Я по-прежнему мог без проблем двигать рукой сквозь него, и тут до меня дошло, почему внутри все постоянно двигалось. Чем больше двигался я, тем сильнее становилось размытие на другой стороне. Словно визуальный шум.

Стоило мне замереть, как эта странная геометрическая система подвижных линз, преломляющих свет, тоже останавливалась в текущем положении. Размытый след начинал медленно растворяться, угасая по мере того, как изображение становилось статичным.

Прямо сейчас мой мизинец находился далеко слева, средний и безымянный пальцы все еще держались вместе, хотя один из них стал куда меньше, а ладонь попросту исчезла, оставив лишь узкую полоску чего-то на самом краю. И это что-то сильно напоминало кровь и кость. Когда я слегка сдвинул руку, мизинец испарился, средний и безымянный пальцы раздулись, а еще один палец теперь указывал прямо на меня, торча из дальнего края плаща вместо самой рукавицы. И я знал, что если продолжу двигать рукой, размытие вернется, превратив все в мутное месиво.

— У меня что, припадок? — спросил я, пошевелив указательным пальцем и наблюдая, как он двигается у дальнего края плаща, совершенно не соединенный с моей рукавицей.

— Джорни подтверждает, что нет, — ответила Катида. — Как бы часто я ни просила систему перепроверять твое состояние после некоторых твоих выходок, на этот раз ты не сошел с ума.

Когда я чуть приподнял палец, броню с него словно срезало слоем, обнажив плоть, кровь и небольшой участок кости. Стоило мне сфокусировать на нем внимание, как изображение разошлось в разные стороны, а кость раскрылась подобно цветку, демонстрируя мне внутренности. Жутковато – не то слово. Я замер так неподвижно, как только мог, и вскоре размытие вокруг кости исчезло, позволяя разглядеть мельчайшие детали.

Я не мог точно сказать, реагирует ли плащ на направление моего взгляда, потому что всякий раз, когда я фокусировался на любом участке пространства по ту сторону, казалось, будто я могу всматриваться в него годами и все равно находить что-то новое.

— Обычные сокровища клещей такими и должны быть?

— Золотые сиськи, да конечно нет! У Джорни нет ни одной видеозаписи с сокровищами клещей подобной ценности на верхних уровнях. Большинство из них – это случайно найденные небольшие стандартные сундуки с жидкостями, едой или кинетическими скульптурами. Сундук с настоящим снаряжением – это то, на что натыкаются разве что Бессмертные, когда спускаются в нижние слои.

Как бы сильно ни искажалась моя рука на вид, ощущалась она совершенно обычно – без малейших изменений формы или боли, так что все это казалось какой-то очень странной оптической иллюзией.

— Итак... на что именно я смотрю?

— Дорогуша, не имею ни малейшего понятия.

— А Джорни?

На интерфейсе начали появляться цифры и графики по мере того, как Джорни обрабатывал визуальную информацию и строил симуляцию, подходящую под эти данные.

— Вычисляет, — сказала Катида.

— Говорящий?

Станция тут же ответила презрительным фырканьем:

— Ты не услышишь от меня больше ни слова, пока мои последние две загадки не будут по-настоящему разгаданы. К МОЕМУ удовлетворению.

— Может, вытащишь руку из явно неисследованного жуткого плаща клещей, пока мы не выясним, что он вообще делает? — предложила Катида.

Я выдернул руку из плаща с оптической иллюзией и обнаружил, что она выглядит точно так же, как и до того, как я сунул ее внутрь. Интерфейс Джорни горел зеленым как по состоянию брони, так и по биометрии. С моей рукой ничего не случилось – ни с точки зрения сенсоров, ни по моим собственным ощущениям. Я сжал и разжал кулак, проверяя, нормально ли двигаются пластины на рукавице. Ага, рука как рука.

— В зрении души я тоже не заметил ничего странного, Прайм, — передал Совершенный. — Но по ту сторону этого плаща творится какая-то... чертовщина. Сам попробуй.

Я попробовал. Щупальце души потянулось сквозь суровую обнаженную реальность вокруг меня, и я обнаружил, что могу проскользнуть им внутрь плаща. Другая сторона была заполнена концептами. Точнее, всеми теми же самыми концептами, что находились в этом помещении. Словно обратная сторона плаща была копией. Только помноженной. А затем растянутой и даже размазанной. Я сфокусировался на одном из них и нашел в этом пространстве свой собственный концепт.

Размытым следом, который я увидел, был я сам – длинный шлейф руки, тянущейся к терминалу. Затем подъем на ноги и еще один размытый след Кита, идущего прямиком к этому кубическому сокровищу. Будто все мои прошлые движения наложились друг на друга. Точно такое же размытие от малейшего движения я заметил на всем, что перемещалось. Остальная часть станции вокруг меня оставалась четкой и монолитной, потому что за последние несколько минут ни разу не сдвинулась с места.

Я убрал щупальце из плаща, после чего поднял его и повертел в руках так, словно держал какую-то стеклянную линзу, а не кусок ткани. Картинка перед глазами была хаотичной – свет причудливо искажал формы, но я без труда узнавал все объекты, которые оставались неподвижными.

Затем я повернул его туда, откуда пришел. На свой недавний путь сюда. И увидел там самого себя. Мне пришлось полностью замереть, чтобы удержать хоть что-то в поле зрения, поскольку даже от малейшего колыхания плаща изображение внутри менялось. Словно самый странный в мире калейдоскоп, вот только смотрел он сквозь время в обратную сторону, одновременно накладывая все кадры друг на друга, а затем дробя их на осколки.

Причем эффект калейдоскопа действовал только на то, что могло двигаться. Во всем остальном казалось, будто я просто смотрю сквозь прозрачный плащ.

Джорни пискнул зеленым сигналом. По экрану побежал текст. Очень много текста.

— Катида? Краткую сводку, если не сложно.

— Тут говорится, что ты смотришь на проекцию своей руки из высшего измерения, но принудительно отображенную в виде двумерной плоскости на плаще, — сказала Катида.

— О, круто. Теперь у меня есть собственный плащ высших измерений, — произнес я. — В прошлом попадались какие-нибудь похожие сокровища клещей?

— Ни единого. Встречается некоторое оружие со странными свойствами, но снаряжение обычно несет в себе какую-то практическую пользу. Без понятия, что дает эта штука, — ответила Катида. — А единственная программа в этой комнате, которая должна все тебе объяснить, сейчас дуется.

— Я не дуюсь! — надулся Говорящий.

Я перевернул плащ, чтобы взглянуть на внешнюю сторону, и она по-прежнему оставалась белой. Помню, как она слегка переливалась, когда я впервые взял его в руки, но теперь цвет окончательно закрепился.

Вот только... он был не просто белым.

— Это в точности тот же оттенок белого, что и у моего нынешнего плаща. — Я поднес его к своему собственному плащу, приложив плащ клещей бок о бок. Мой большой палец проходил сквозь внутреннюю сторону, тогда как остальные пальцы без проблем держали белую ткань.

Ага. Точь-в-точь такой же оттенок. Отлично, я бы предпочел хорошо выглядеть, когда буду грабить, крушить и сеять хаос в ничего не подозревающем мире... так, стоп, я провел слишком много времени в компании Перьев, и, боги проклятые, это уже начинает сказываться.

Позади себя я увидел оккультным зрением, как бурлящий кубами сундук начал постепенно сжиматься и исчезать из бытия. Исчезающих граней становилось все больше по сравнению с появляющимися. Пока наконец не осталась лишь горстка кубов, которые тут же канули за грань реальности. Исчезли даже их концепты.

— Не смотри так на меня, — передал Совершенный. — Я просто постучался в дверь коллектива клещей и спросил про плащ. Все, что они ответили – это „Награда“, и больше ничего.

Оно и понятно. Оставшись лишь с плащом в руках, я решил провести еще парочку тестов.

— Катида, раз уж я могу засунуть туда руку, безопасно ли будет сунуть туда голову?

Насколько я мог судить, это вполне могло оказаться каким-нибудь пространственным хранилищем, позволяющим вытаскивать почти что угодно из моего нового магического оккультного плаща. Но странное временное эхо, которое я видел, наводило на мысль, что за этим кроется нечто большее, чем просто мешок для вещей.

— Какой замечательный вопрос после того, как ты уже сунул туда руку, дорогуша, — ответила Катида, и в ее тоне не было ни малейшего стеснения по поводу того, что она обо всем этом думает. — Не могу сказать, что я удивлена тем, что вторая мысль, пришедшая тебе в голову, – это засунуть саму голову в неевклидово пространство. — По каналу связи раздался тяжелый вздох. — Но да. Вероятно. Если твоя рука все еще работает, то и с головой ничего не случится. Хуже, чем она работает сейчас, ей уже точно ничего не сделает.

— А что думает Джорни?

— Система яростно надеется, что ты этого не сделаешь, на случай если выявленная закономерность ошибочна.

Катида была почти уверена, что это меня не убьет, так что почему бы и нет. А Джорни был почти уверен, что пока есть хоть малейший шанс обратного, делать этого не стоит. Я решил прибегнуть к последнему варианту:

— Эй, Говорящий. Я умру, если засуну голову в этот плащ?

— Мир бы рыдал от столь невосполнимой утраты, — отозвался тот, явно позабыв о своем недавнем обещании не произносить ни единого слова, пока я не разгадаю загадки.

Я поднял плащ:

— Возвращаясь к предложенной тобой сделке: как насчет того, чтобы я попробовал разгадать одну из твоих оставшихся загадок, а ты скажешь мне, безопасно это или нет? А если я разгадаю и вторую, ты расскажешь мне во всех подробностях, как эта штука работает?

— По рукам! — тут же выпалил Говорящий