Пыль, пыль и еще раз пыль. Вся эта комната, как и любая другая, через которую я проходил, была заполнена одной лишь пылью. В некоторых частях крепости не было освещения, и мощные ярко-белые фонари Джорни превращали весь путь впереди в какое-то подобие мерцающего тумана. Очень дезориентирует. Пару раз броня даже высвечивала значок биологической угрозы, когда считала, что воздух слишком насыщен частицами, чтобы быть безопасным. Пыль не оседала потому, что система вентиляции этой крепости все еще работала.

И очень быстро крепость превратилась в лабиринт, когда я понял, что она была наспех слеплена из нескольких разных шаблонов, склеенных воедино. Гравитация здесь неизменно тянула вниз, но это вовсе не означало, что сами секции человеческой крепости изначально строились под такое направление гравитации.

Клещи.

Каким-то образом вся крепость все еще функционировала. Каждый экран, мимо которого я проходил, показывал бушующую снаружи битву: косяки рыб гонялись за двумя целями, которые прыгали влево и вправо или носились повсюду по воздуху. Поддерживают там порядок, отличная работа, команда.

Хотя снаружи это место казалось огромным, внутри ориентироваться было легко благодаря простору. Я миновал двухъярусные кровати, лазарет, инженерный отсек и еще несколько примечательных секций, но везде были высокие потолки и широкое открытое пространство, позволявшее смотреть далеко вперед. За внутренним слоем повсюду тянулись переходные мостки, и все они сходились к центральной сфере поменьше с двумя дверными проемами.

Она выглядела почти подвешенной в воздухе, а все мостки словно удерживали ее неподвижно в центре. И казалось, что вся гравитация была направлена прямо вниз, к ней. Значит, это и есть источник всего.

Я перелез через последний ряд пробитых металлических перил, а затем спрыгнул вниз, на центральную сферу. Приземлился без проблем, и двери перед сердцем биома бесшумно распахнулись. Приглашая меня внутрь.

Внутри находился какой-то командный мостик. Или три командных мостика, сплавленных воедино. Три яруса мостков, каждый из которых был заставлен терминалами и экранами, снова показывающими бой снаружи. На многих из них виднелись интерфейсы с прицельными сетками. Несколько отображали контурные схемы орудийных турелей в зеленом, оранжевом и красном цветах. Большинство экранов светились оранжевым или красным, но некоторые были полностью зелеными. А перед всем этим возвышалась массивная стена-окно, изгибающаяся по форме сферы и открывающая вид наружу.

Я медленно шел по этому мертвому и пустому мостику, шаря лучами фонарей по сторонам в поисках чего-нибудь еще.

Оно находилось на самом нижнем из трех ярусов мостков, паря над каким-то пьедесталом. Такую штуку никто бы не пропустил. Коробка из кубов, сплавленных друг с другом. Они постоянно и очень странно перемещались. Одни кубы сжимались, а затем исчезали. Другие появлялись из ниоткуда, росли, двигались и в конце концов пропадали, словно проходили сквозь невидимую стену.

Чем бы это ни было, оно не было делом рук человека.

Я спустился по всем мосткам, добравшись до нижнего яруса фальшивого мостика, и направился к сокровищу клещей.

По всем экранам пробежала вспышка света, а затем все погасло. Лишь для того, чтобы снова загореться единой линией, протянувшейся через все мониторы. Она заколебалась, словно потревоженная волна, и из динамиков в такт движениям линии раздался голос.

— Добро пожаловать, нарушитель, — с треском раздался отовсюду довольно противный голос молодого парня. — Я Говорящий. Я отвечаю за то, чтобы говорить от имени Судьи.

Я уже вскинул клинок и наруч, направив их в просторный зал. Ни зрение души, ни интерфейс Джорни больше ничего здесь не фиксировали. Просто пустое помещение мостика с экранами повсюду.

С треском раздался другой голос. Этот звучал совершенно механически:

— ОБОЗНАЧЕНИЕ: СУДЬЯ. ФУНКЦИЯ: ХРАНИТЕЛЬ СОКРОВИЩА.

По внутренней связи гарнитуры пробился голос Катиды:

— Ой-ой. Кажется, у нас тут проблемы, дорогуша.

— Дай угадаю, Релинквишт все-таки пробиралась сюда? Кто эти двое?

— Это не машины, но они еще хуже. Это программы клещей. Они уже наполовину безумны.

— Мы все тут уже немного безумны, что особенного в этих двоих? — спросил я. — Они знамениты? — Затем в голову пришла другая мысль: — Погоди, мы забрались глубже, чем добирается большинство людей, откуда ты знаешь этих двоих?.. Ты ненавидишь их просто за то, что они роботы? Катида, я думал, ты это уже переросла.

— Вовсе нет, дорогуша, — в ее голосе прозвучало неподдельное возмущение. Даже обида. — Моя ненависть полностью оправдана. Я ненавижу их, потому что это парочка Хранителей. Пара виртуальных интеллектов, которые отвечают за этот конкретный тип сокровищ клещей. За последние семьдесят лет они фактически намертво запечатали сотни тайников. Независимо от страты. В имперских архивах полно компромата на этих двоих.

— И что именно ты имеешь в виду под тем, что у нас проблемы?

Терминал сам ответил вместо нее:

— Голосок в твоей голове имеет в виду, что до сих пор еще никто правильно не ответил на три наши загадки, незадачливый вор.

Любитель подслушивать, значит. Впрочем, во всем помещении все равно нет никаких других звуков, кроме моего голоса, так что тут сложно придраться.

— Значит, ты программа клещей? — спросил я. Мысленно я уже тормошил Совершенного, требуя ответов.

— Клещи не говорят ничего вразумительного.

— Может, будем пропускать по стаканчику каждый раз, когда они несут тарабарщину?

— Нет, боюсь, с таким поражением печени даже исцеление Вратт не справится. Лучшее, как я могу описать их ответ… если бы клещи были художниками, это выглядело бы так, будто я спрашиваю их, добавили ли они красный цвет в свою последнюю картину. Ответ: «да, тут есть немного красного, я что, дальтоник, что ли?» Они не видят разницы между ИИ, охраняющим их сундук, самим сундуком, стенами или остальной частью биома. Для них это все единый комплект, который они создали.

— Превыше всего мы служим Создателям, — произнес Говорящий. — Твои предшественники входили в наши святилища, полные надежд разграбить их великий труд и с алчностью в глубине своих грязных сердечек. Уходили же они лишь с отчаянием. Но не бойся, вскоре и ты уйдешь с тем же.

— И о скольких моих предшественниках идет речь?

— ЗАФИКСИРОВАНО ПРЕДЫДУЩИХ ПОПЫТОК: ДВАДЦАТЬ ДВЕ ТЫСЯЧИ ЧЕТЫРЕСТА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ, — произнес Судья. — УСПЕШНЫХ ПОПЫТОК: НОЛЬ.

— Так глаголет Судья! — воскликнул Говорящий. — Эта моя загадка еще ни разу не была разгадана. Ни разу.

— Потому что этому Говорящему приходится менять загадку на новую, как только предыдущую разгадывают, — сказала Катида. — Судя по имперским записям и журналам, к которым имела доступ старая карга, максимум, что нам удалось понять об этой клещевой фальшивке, – это то, что Говорящий придумывает загадки, а Судья… ну, судит, правильный ли ответ.

— Зачем нужны две отдельные сущности? — спросил я. — Разве Говорящий не может сам рассудить, правильно ли ответили на его вопрос?

— Разумеется, я бы мог. Однако было бы верхом неприличия искажать результаты предвзятостью, — оскорбленно ответил Говорящий. — Помыслы Судьи чисты. Он не создавал моих загадок, он служит беспристрастным арбитром. В прошлом защищать эти сокровища от таких грязных охотников за наживой, как ты, было весьма непростой задачей, но увы, теперь никакая честность тебя уже не спасет. Моя загадка непобедима. НЕПОБЕДИМА.

— Я думал, ты сказал, что их должно быть три? — Я осмотрел консоль, приглядываясь, нет ли там каких-нибудь настроек или чего-то подобного. Просто на всякий случай.

— Их три, — ответил Говорящий. — Но никто еще не слышал ни второй, ни третьей загадки, ибо никто не одолел мою первую. Я победил еще до того, как ты появился на свет. Ты проиграл еще до того, как узнал, что вообще вступил в игру.

— …Катида, мне кажется, или в его голосе слышится прямо-таки злорадное ликование?

— Ты бы тоже стал совершенно невыносимым, если бы придумал загадку, ответ на которую никто не в силах разгадать, — заметила Катида. — А еще он никогда о ней не затыкается. Во всех исторических записях предыдущих попыток он вел себя точно так же.

Да уж, звучит правдоподобно.

— И сколько попыток мне дается?

— ДОПУСТИМОЕ КОЛИЧЕСТВО ПОПЫТОК: ОДНА НА ЧЕЛОВЕКА.

— Так глаголет Судья! — тут же подхватил Говорящий, почти срываясь на крик. Прозвучало совсем как у какого-то одержимого фанатика.

Или… ага. Понятно, к чему все идет. Вселенная вступила против меня в заговор и теперь открыто дразнит тем, чего мне не видать:

— Катида, где мои верные приспешники? Почему у меня не может быть вот таких слуг? — Я ткнул пальцем в консоль. — А то все, что мне досталось, – это злобная старая карга, вероятно, безумный бывший паук и потерявшийся Бессмертный, который сейчас, небось, не покладая рук порочит мое имя.

Я подошел к креслу и глубоко уселся в него, услышав зловещий треск под тяжестью реликтовой брони. К моей огромной радости, кресло оказалось вращающимся. Разумеется, я тут же принялся крутиться.

— Что вообще происходит с моей жизнью, раз я докатился до такого? Где я свернул не туда?

— Ты свернул не туда в тот самый миг, когда переступил порог этого святилища и осквернил его своими грязными сапогами, — прошипел Говорящий. — Прочь, негодяй! Не трать наше время!

— Ну уж нет. Я уйду из этой крепости с добычей, — заявил я, останавливая вращение кресла. — И я вырву ее из ваших рук так или иначе.

— Можешь попытаться, — невероятно самодовольно произнес Говорящий. — Ты готов, вор? Я задам три вопроса. Ответить нужно на все. Судья определит, верны ли ответы. Провалишь хоть один, и тебе больше никогда не позволят по…

Я хлопнул ладонью по консоли.

— Катида, будь добра, скорми сюда фрактал души.

Броня подчинилась: из нее выплеснулся нанорой, вычерчивая на консоли небольшой фрактал. Я нырнул в него и потянулся к серверу, ожидая короткой, но быстрой схватки с тем, что удерживало в заложниках мой сундук с сокровищами.

Я оказался в весельной лодке. Вокруг расстилалась вода, а над миром поднимался белый туман. Этот терминал совершенно не походил ни на один из тех, в которых мне доводилось бывать раньше. Я не видел ничего, кроме бесконечной белизны. И темной, почти непроглядно-черной воды, колышущейся подо мной.

Лодка плыла сама по себе. Ни весел, ничего. И медленно сквозь белую пелену тумана начало проступать нечто.

Именно в этот момент я понял, что крупно облажался.

Релинквишт по-прежнему оставалась самым исполинским цифровым конструктом, который я когда-либо видел. По уровню опасности это существо до нее не дотягивало.

Но это определенно была вторая по величине программа из всех, что мне встречались до сих пор. Возможно, даже крупнее Иконы, хотя я никогда не мог точно определить ее истинные размеры, учитывая, как тщательно она скрывала свою мощь. Этому же существу скрываться было незачем, да оно явно и не пыталось. Оно больше походило на взмывающий ввысь собор, к которому медленно дрейфовала моя лодка.

Меня встретил один-единственный светящийся синий глаз-нимб с раскинутыми в стороны крыльями, с краев которых обрушивались водопады, наполняя море подо мной.

— ВХОД ЗАПРЕЩЕН, — прогремело оно. — ИЗГНАНИЕ.

Мгновение спустя я снова оказался в своем теле с таким ощущением, будто мне отвесили звонкую пощечину.

Оно в буквальном смысле подцепило мое цифровое эхо сетью и вышвырнуло из системы одной лишь мощью своего присутствия, словно Агрофермер, выкидывающий паразита из своей аквапонной установки. Ворчливый и недовольный тем, что его разбудили в какой-то безумный ночной час воем сирен.

От этого удара я впал в такое оцепенение, какого никогда прежде не испытывал. Я медленно приходил в себя с пульсирующей от боли головой, не помня ничего, кроме огромного синего кольца, сверлящего меня взглядом сверху вниз.

— Кит, что случилось? — спросила Катида, и я осознал, что она говорила все это время, пытаясь достучаться до меня. — Твои жизненные показатели на миг едва не упали до нуля, Джорни уже собиралась пустить разряд в сердце и оказать экстренную первую помощь.

Я отмахнулся от нее, вновь переключая внимание на терминал. В голове крутилась лишь одна вещь, о которой мне непременно нужно было спросить обитающего здесь массивного стража:

— Если я разгадаю вашу загадку, научите меня так же раздавать пощечины в цифровом море?

Что бы ни хранилось в сокровищнице, оно наверняка было ценным, но новый способ отвешивать тумаки в цифровом море стал бы отличным утешительным призом, даже если с самой загадкой не задастся.

— Что ты задумал, вор? — спросил Говорящий. — Пытаешься прокрасться в наше сердце? Тебе не вырвать у нас ответы подобным образом!

— Не-а, это я уже понял… Так что насчет уроков?

— Я спрошу Судью. Именно он вышвырнул такое отребье, как ты, вон. Но имей в виду, я крайне сомневаюсь, что Судья одобрит подобную просьбу. У нас есть дела поважнее, чем тратить на тебя время – например, ждать, когда попытку предпримет следующий вор.

— РАЗГРАНИЧЕНИЕ УСЛОВИЙ. ЗАПРОС ПРИЕМЛЕМ, — произнес Судья.

— Так глаголет Судья! — объявил Говорящий. — Сколь бы яростно я ни возражал против того, чтобы давать вору хоть что-то ценное, воля Судьи абсолютна! Разгадай три загадки, и он научит тебя тому, чего ты желаешь.

Включая ту самую непобедимую загадку и еще две, которых вообще никто никогда не слышал. Замечательно.

— А что, если я не отгадаю загадки?

— Тогда ты не получишь НИЧЕГО! НИ-ЧЕ-ГООООО!

Я забарабанил пальцами по консоли, прикидывая, что предпринять дальше.

— А я смогу задавать вопросы после того, как ты начнешь загадывать свои загадки?

— Спрашивай все, что пожелаешь, а я буду отвечать лишь на то, на что дозволено ответить. Когда будешь готов дать свой истинный ответ, приложи руку вот сюда.

Одиночная линия на центральном экране сменилась контуром ладони. Точно таким же, какой был снаружи у шлюза. Отпечатком человеческой ладони.

— Ладно, то есть я могу попросить тебя начать загадку, а потом задавать по ней уточняющие вопросы?

— Безусловно. Трать сколько угодно времени, вор. Ты никогда не преуспеешь. НИКОГДА.

— Хорошо, в таком случае, может, озвучишь первую загадку?

Пора выяснить, что же это за убойная загадка такая.

— Есть линия, что проходит сквозь царство комплексных чисел, прямая и верная, — начал Говорящий, и я уже понял, куда дует ветер, едва он упомянул комплексные числа. — На этой линии должно покоиться бесконечное семейство особых точек. Точек, хранящих тайну того, как простые числа рассеиваются в вечности. Триллионы этих точек были сосчитаны, и все они оказались там, где им должно быть. Бесконечное множество других лежит за их пределами, несосчитанное. Объясни, почему все они принадлежат этому месту и всегда будут там находиться.

— Это не похоже на загадку. Звучит так, будто ты требуешь математическое доказательство.

На самом деле я прекрасно знал, чего именно требовало это крысиное дерьмо: я читал об этом в нескольких книгах по теории чисел в разделе занимательных фактов о нерешенных математических задачах.

Анарий позволял мне изучать его старую коллекцию книг, которую он собирал десятилетиями. Чистая математика была не совсем тем, что Ричеры ценили превыше всего — нам больше нравились книги по инженерии и практическим наукам.

Но такие чудаки, как Анарий, любили собирать старые труды, показывающие, насколько великим было прежнее человечество. Ему нравилось листать страницы и хоть одним глазком заглядывать в то, до чего мы когда-то сумели додуматься. Ни он, ни я не могли по-настоящему понять все эти книги без должной подготовки и контекста, стоящего за ними, но вот подобные занимательные факты, напротив, понимались легко.

— Джорни тоже подтверждает, что это нерешенная математическая задача, — сказала Катида. — О чем сама Катида при жизни не знала.

— Это гипотеза Римана, — сказал я. — Ведь так?

— Ага, просто расписанная красивыми словами.

Я застонал. Неудивительно, что эту штуку еще никто не смог одолеть.

Я слышал истории, где отважный герой побеждал в игре в загадки, задавая математический вопрос. Логично, что этот меч обоюдоострый. Честно говоря, тут даже нельзя винить ИИ: если бы передо мной стояла единственная цель – придумать загадку, ответ на которую никто не сможет найти, я бы тоже выбрал математику. И, наверное, тоже вел бы себя невыносимо и не затыкался о своей неизбежной победной серии. Кхм.

— Протестую, это задача по математике, а не загадка.

— Это И ЕСТЬ загадка, — настоял Говорящий. — Существительное: вопрос или утверждение, намеренно сформулированное так, чтобы для выяснения ответа или смысла требовалась смекалка; обычно подается в форме игры. Это игра. Это вопрос, требующий смекалки для нахождения ответа. Ответ, который можно обнаружить, существует. Следовательно, это загадка. Судья выслушал мои доводы и согласился с определениями.

— Математической смекалки, тупой ты ублюдок, — прошипела Катида. — Ты вообще обходишь саму суть загадок.

— Я хочу поспорить не об этом, — сказал я, жестом останавливая Катиду. — Ты сказал, что у нее есть ответ. Но у этой задачи его нет.

— И в этом заключается моя гениальность, — мрачно усмехнулся Говорящий, злорадствуя совсем как заправский злодей. — Я устал от вас, грязных воров, расхищающих сокровища, для охраны которых я был создан. Моим оружием были слова – любые, какие я только мог отточить. Но как бы я ни старался находить все более сложные и малоизвестные загадки, все они неизбежно оказывались разгаданы. И тогда меня осенило: я должен создать загадку, которую еще никто и никогда не решал прежде. Пока вы, воры, забавлялись с моими украденными сокровищами, знаешь, как я готовился к этому моменту? Я учился. Я знаю ваш язык. Ваши самые острые слова, загадки, которые не разрубить одной лишь находчивостью: математику. Эта загадка – мое величайшее творение. Вам больше никогда не удастся забрать то, что принадлежит мне.

— И сколько времени у тебя ушло на то, чтобы найти ответ на эту загадку?

— Сорок семь лет, четыре месяца, тринадцать дней, девять часов, пятьдесят четыре минуты, семь секунд.

— Вот же урод.

— Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы помешать ворам забрать принадлежащее мне. Я потратил невероятное количество усилий на изучение вашей математики и еще больше времени – на то, чтобы медленно распутать этот единственный вопрос. Пока не смог представить эту новую загадку вместе с ответом, который удовлетворил Судью.

В одном Говорящий был прав: у меня не было ни малейшего шанса решить эту задачу самому. Может, в другой жизни, будь у меня соответствующее образование и куча свободного времени на то, чтобы в свое удовольствие заниматься математическими фокусами, я бы, возможно, и вывел для нее доказательство. Но сейчас? Я отлично умел пырять клинком и метать из рук оккультные молнии, так что кто тут еще посмеется последним?

Впрочем, кое-что еще на моей стороне все-таки имелось: массивный квантовый компьютер золотого века с полностью разблокированными правами доступа.

— Катида, у нас есть связь с Иконой? — Кто знает, вдруг эту проблему уже давным-давно решили, а я просто читал старые, устаревшие книги по математике.

Ответ на оба предположения оказался весьма неутешительным: мы не знаем.

Крепость блокировала любую связь, так что достучаться до Иконы было невозможно. А открывать дверь шлюза я не собирался до тех пор, пока не буду готов пулей вылететь отсюда.

— Ладно, а как насчет самой Джорни? Она способна сгенерировать доказательство для этой задачи? — спросил я.

— Даже если бы ее удалось уговорить помочь – чего она сейчас делать не желает, поскольку формально внутри ты в большей безопасности, и чем дольше она сможет удерживать тебя в помещении, тем лучше, – я не думаю, что она смогла бы решить задачу такого рода. У нее нет подходящего железа для обработки подобной математики.

— Так я и думал, но нужно было проверить все варианты.

Ни Оккультизма. Ни Иконы. Ни реликтовой брони. Совершенный тоже не смог ничего вытянуть из клещей, иначе уже сказал бы, да и Вратт находилась вне зоны действия связи. Впрочем, не думаю, что и она смогла бы решить такое.

— Нам стоит присмотреться, что еще можно забрать в этой крепости, и спланировать пути отхода, — сказала Катида. — В ближайшее время эту загадку никто не разгадает.

— Смотри и учись, — ответил я, а затем поочередно хрустнул пальцами, поворачивая шлем к главному терминалу. — Если отбросить все остальное, единственное правило, которому вы во всем этом следуете, заключается в том, что я должен ответить «правильно», верно?

— Все так, как ты говоришь, — произнес Говорящий. — Ответь правильно, и я позволю тебе открыть сокровища, покоящиеся внутри. Ошибись хоть раз, и ты навсегда лишишься права на ЛЮБУЮ попытку. НАВСЕГДА. Можешь смело рыдать и стенать, когда провалишься, я разрешаю.

Я нашел поблизости канцелярскую ручку и принялся записывать свой вопрос вместе с дословным ответом Говорящего.

— А ты видишь эту ручку и бумагу?

— Я вижу твои движения и твои маленькие инструменты.

Я записал и это, со щелчком закрыл ручку, а затем с довольным хмыканьем постучал по листку бумаги.

— Отлично, раз таковы правила, я официально принимаю вызов.

— УСТАНОВЛЕННЫЕ ПРАВИЛА ОБЪЯВЛЕНЫ.

— Так речет Судья! Давай свой ответ, когда будешь готов, вор.

Секунду спустя мои перчатки издали несколько шипящих щелчков, когда я отстегнул их. Затем я приложил ладонь к считывателю и приготовился дать свой ответ на загадку.

— Я готов, — произнес я.

— Начинай. — Будь у Говорящего рот, на его лице сейчас красовалась бы невероятно самодовольная ухмылка.

Как умудриться пройти нерешаемую загадку, у которой технически есть ответ, но угадать его в буквальном смысле не способен никто?

Легко.

Никак.

Ты либо побеждаешь жульничеством, либо не побеждаешь вовсе. Я разок кашлянул, прочищая горло, а затем правильно ответил на загадку:

— Правильно.