Расписание, которое прислала Рудика, оказалось буквально на носу.

Даже слишком удобно — словно мир специально под нас подстроился.

Фестиваль уже в эти выходные. Если подготовиться сегодня, по времени всё сойдётся идеально. Где ещё увидишь настолько читерское расписание?

Впрочем, мы и так всегда держим вещи собранными на случай экспедиции, поэтому покинули Зефрин почти мгновенно.

Перед тем как встать на портал, я вдруг кое о чём вспомнил и спросил:

— Мы едем в Деревню Теней?

— А? Нет. Было бы странно устраивать там фестиваль и пускать посторонних, разве нет?

И правда.

Настоящая Деревня Теней находится под властью рода Шэдоу, и даже тётушка из фруктовой лавки там — вполне серьёзная убийца.

Зачем им пускать чужаков? Чем посторонние провинились? Узнают лишний секрет — и счёт пропавших в пустыне увеличится ещё на одного.

— Тогда куда мы едем?

— Через владения Заубер, потом через деревню Рунрун… вот сюда.

Рудика указала пальцем на участок огромной карты континента, занимавшей целую стену пропускного пункта Зефрина.

Сюда, значит…

— От одного пальца мне понятнее не стало.

— А, прости. Пустынный город Бапхар.

— Бапхар… Кажется…

Название знакомое.

[Пряный шашлык из верблюда]

[7T]

[Фирменное блюдо пустынного города фестивалей Бапхара. Резкий запах мяса перебивается сильными специями. При употреблении слегка повышает восстановление маны.]

— Там в основном готовят верблюжатину?

— Ну да. В пустыне из доступного мяса — в основном верблюды да ящерицы кодомо. Почти все местные паразитические монстры ядовитые.

— Понятно.

— Про Бапхар подробно расскажу по дороге. Так ведь веселее?

— Разумеется. Лучше увидеть и испытать самому, чем просто слушать.

Мы с Рудикой ещё немного постояли рядом у карты и кивнули друг другу.

Если подумать, я почти не помню, чтобы мы вот так стояли плечом к плечу и проводили время без работы или боя.

На поле сражения она надёжнее почти кого угодно. По чистой боевой силе в группе Рудика значительно превосходит и Айлу, и Ив, и я всегда знаю: если доверю ей спину, свою долю она выполнит с запасом.

Но при этом каждый раз ловлю себя на мысли, что о ней почти ничего не знаю.

— Пойдём, Вольфрам.

Я кивнул её живой улыбке.

***

Стоило попасть на Юг, как нас накрыло влажным жаром.

Хотя Императорская кровь защищает от психического воздействия, а вместе с ним почему-то и от раздражения из-за подобных перепадов температуры.

— Студенты Зефрина? Хо-хо! Садитесь скорее!

— Спасибо!

Нас встретил возница верблюжьей повозки… или верблюдовод? Когда я спросил Рудику, как правильно, она сказала называть как удобнее.

В любом случае добродушный мужчина широко улыбнулся.

Он не шарахнулся от Рудики и не начал проявлять чрезмерного почтения. Значит, обычный гражданский.

— Вольфрам, садимся.

— Хм.

Мы устроились в повозке, и Рудика села совсем близко ко мне.

Такой оживлённой улыбки у неё увидишь нечасто.

— Фестиваль настолько хорош?

— А? А-а… Просто я впервые собираюсь наслаждаться фестивалем именно как фестивалем. Наверное, немного перевозбудилась. Прости…

— Не извиняйся. Я спросил, потому что тебе идёт.

— И-идёт? Хм. Понятно. Тогда буду радоваться ещё сильнее.

Рудика откинулась на спинку повозки и принялась болтать ногами.

Но всё-таки.

«Впервые наслаждаться фестивалем именно как фестивалем».

Что она имела в виду?

— Вы двое едете на пустынный фестиваль в Бапхар?

— Да! Именно!

— Вот как. Молодые люди вдвоём… Ха-ха! Всё-таки времена стали свободнее.

— У-а… А-ахаха…

На добродушное замечание возницы Рудика покраснела, потёрла щёку и спрятала неловкость за смехом.

Что это значит?

У поездки на фестиваль Бапхара есть какой-то особый подтекст?

***

Так мы добрались до Бапхара — города фестивалей.

Большинство лавок были укрыты несколькими слоями толстой ткани, чтобы внутрь не забивалась песчаная пыль, но товары всё равно хорошо просматривались. Одежда у посетителей, напротив, была в основном лёгкой и открытой.

— При такой жаре они не получат ожоги?

— А? Нет. Это Бапхар, город фестивалей, и доход с праздника здесь огромный. Поэтому вся прокатная одежда зачарована против жары и ожогов. На людях вокруг как раз прокатные костюмы.

— Прокатная одежда… Прибыльное дело.

— Угу.

Открытости в ней было заметно больше, чем я ожидал. По ощущениям — что-то вроде египетских нарядов из комиксов и прочих медиа.

— Нам тоже нужно переодеться?

— М-м… Думаю, необязательно. Форма Зефрина ведь везде считается официальной одеждой.

И правда.

Для студента нет одежды лучше формы.

— Тогда пойдём смотреть фестиваль.

— Ху-ху. Бапхарский фестиваль довольно большой. Лучше распределяй силы, иначе не выдержишь до конца.

Рудика улыбнулась с озорством.

Непривычно.

Я впервые видел Рудику Хассан Шэдоу настолько возбуждённой и счастливой.

Обычно она либо до предела упирается в свой убийственный образ, либо полностью отбрасывает его и становится тихой и спокойной.

А сейчас улыбалась просто как девочка её возраста.

Я сам не заметил, как протянул руку.

— А? Рука? А… Подожди. Эм. Секундочку?

Рудика быстро вытерла ладонь об одежду, а затем осторожно потянулась к моей руке.

До соприкосновения оставалась самая малость.

— Я ведь просила сразу доложить, как только вы прибудете?

За спиной прозвучал мягкий, чуть высокий голос.

Я думал, что ещё долго его не услышу.

Обернувшись, увидел женщину с серо-белыми волосами ниже талии и ласковыми глазами, в точности соответствующими голосу. Один из гениев мира убийц.

— Сесиль Шэдоу.

— Давно не виделись, Ваше Высочество. И ты, Рудика.

— С-Сесиль?

— Ваше Высочество, могу я ненадолго одолжить Рудику? Это займёт совсем немного времени.

— Хорошо. Я пока осмотрю фестиваль. Связь есть через смартфон: подними его в воздух, и он покажет направление ко мне.

— Поняла. Тогда прошу простить.

Так Сесиль Шэдоу похитила Рудику, а я остался один.

***

Пока бродил по фестивалю в одиночку, меня не отпускал один вопрос.

Почему я вообще протянул Рудике руку?

Рудика Хассан Шэдоу — товарищ по группе, дорогой мне человек.

Разумеется, гулять с ней по фестивалю приятно. Но достаточно ли этого, чтобы я вдруг решил взять её за руку?

Не понимаю.

Какая вообще разница между «давай гулять по фестивалю, держась за руки» и «давай идти рядом»?

Впрочем, один я пробыл недолго.

Вернулась Рудика — судя по лицу, Сесиль отчитала её как следует.

— Рудика. Что случилось?

— Внеплановое дело… И именно сегодня вечером… Всё моё расписание-е-е…

Она схватилась за голову.

— Сегодня вечером у тебя что-то назначено?

— Скорее… появилось.

— Нужно ехать прямо сейчас? Это займёт весь наш отпуск?

— Нет. Сказали, если разберусь только с сегодняшним вечером, остальное время оставят мне.

— Тогда в чём проблема?

— Но я сама тебя пригласила! А теперь уже второй раз оставляю одного, и вечером снова брошу.

— На фестивале мы всё равно проведём вместе больше времени. Просто используем оставшиеся часы.

— Правда? Ты не сердишься? Не разочарован?

Вместо ответа я протянул руку.

Как и раньше, Рудика нерешительно потянулась навстречу — и на этот раз наши ладони соприкоснулись.

— Пойдём. Здесь много мест, которые я хочу увидеть. Проведёшь меня?

Она просияла и пошла на полшага впереди, будто вела за собой.

***

После этого мы долго бродили по пустынному фестивалю.

Миниатюрные песочные часы — фирменный сувенир Бапхара. Картины с пересыпающимся разноцветным песком.

Традиционные пустынные танцы, ловля скорпионов, заклинатели кобр с флейтами — развлечений оказалось гораздо больше, чем я ожидал.

Бапхар был полноценным «городом фестивалей» куда больше, чем я себе представлял.

— Кто вообще придумал все эти товары и выступления?

— Говорят, наш предок. Первый Хассан. В пустыне почти нечего продавать, вот он и ломал голову, на чём зарабатывать. Так всё и началось.

— Значит, у фестиваля есть история и традиция.

— Угу. А потом к этому добавились триста лет накопленных знаний. Что-то улучшалось и передавалось дальше, а многое исчезло.

— Прекрасный город.

Позже мы попробовали местную кухню.

Кроме верблюжьих шашлыков здесь вообще любили острое и очень ароматное. Был йогурт из верблюжьего молока и пустынных фруктов. А ещё, что удивительно, довольно часто встречались блюда из риса.

Рис был длиннозёрным и совсем не напоминал привычный мне вкус, но всё равно пробудил ностальгию.

Мы гуляли до самого вечера.

Когда солнце начало садиться, Рудика остановилась.

— Вольфрам. Мне уже пора…

— А. Понятно. Когда встретимся снова?

— Можешь первым вернуться в гостиницу, которую я забронировала. Я сама тебя найду.

— Хорошо.

— Прости. Я правда хотела всё время провести с тобой, но это дело никак не отменить.

— Не переживай.

Она ещё несколько раз поклонилась, извиняясь, а потом исчезла вдали.

Стоило присутствию Рудики пропасть, как я почувствовал другое.

Кто-то посылал в мою сторону волну маны.

Я обратился прямо к темноте:

— Если хочешь поговорить, лучше выйти и сказать словами, чем стрелять в меня импульсами маны. Не так ли, Сесиль Шэдоу?

— Ох. Прошу простить. Наверное, профессиональная привычка.

Она прикрыла рот кулаком и тихо рассмеялась.

Ничего себе профессиональная привычка.

— Тогда веди.

— Ох? Вы уже знаете, куда?

— Рудика получила это дело после встречи с тобой. Значит, сейчас ты пришла показать, чем она занята. Разве нет?

Сесиль слегка приоткрыла глаза и снова хихикнула.

— Талант можно отточить, но чутьё даётся от рождения. Великолепно, Ваше Высочество. Даже жаль, что всё это достаётся одной Рудике.

— ?

Последнюю фразу я не совсем понял, но решил принять за комплимент.

***

Мы отправились за кулисы фестиваля.

Именно за кулисы — в самом буквальном смысле.

В отличие от шумных улиц здесь царила удивительная тишина.

Если снаружи были площадь и сцена, то это место напоминало комнату подготовки.

Причём спрятано всё было искусно.

Из десятков переплетённых фестивальных улиц нужно точно двадцать два раза свернуть в нужные переулки, чтобы попасть в пустоту в самом центре площадки.

Там стояли люди в глубоких плащах, скрывающих всё тело. Они опустили головы.

А перед небольшим огнём за их спинами танцевала одна фигура.

Сначала я даже не понял, кто это.

Лёгкая традиционная одежда, по кинжалу в каждой руке, два золотых кольца на поясе.

Движения одновременно плавные и выверенные — красивые, гибкие, почти нежные. Правая нога касается земли, тело отталкивается и делает в воздухе пол-оборота. Длинные узлы на поясе взлетают следом, золотые кольца сталкиваются.

Дзинь.

Одно чистое звучание.

Стоило ошибиться хоть на немного — металлический звон резал бы слух. Но здесь ничего подобного.

Он был свежим, словно журчание ручья.

— Что за танец исполняет Рудика? Любопытен сам обряд.

Я взглянул на Сесиль. Когда она успела переодеться? Теперь и её полностью скрывал плащ, голова была опущена.

Я решил, что это часть обряда, но разговаривать, похоже, не запрещалось.

— Поминальный ритуал.

— Поминальный?

— Да. Мы чтим Хассанов прошлых поколений, вернувшихся в Море песка.

— Расскажешь подробнее?

— Вообще-то во время обряда разговаривать не полагается… Но ничего не поделаешь.

Сесиль медленно объяснила происхождение танца.

— Когда Хассан умирает, его тело из поколения в поколение хоронят посреди пустыни, в месте, которого не знает никто. Смысл в том, что Хассан, рождённый из песка, возвращается в песок. Фестиваль Бапхара проходит в самую богатую пору года — осенью. Он празднует то, что Юг снова прожил год в мире, и одновременно служит поминанием всех Хассанов, которые этот Юг защищали. Вообще-то танцевать должна была я, но представьте: объявляется нынешний Хассан.

— Поэтому ты её похитила.

— Да. Если нынешний Хассан отсутствует — другое дело. Но если она присутствует, а я стану танцевать перед Хассанами прошлого… Как это будет выглядеть?

— Как измена.

— Можно было бы, конечно, сделать вид, что ничего не понимаем. Но мне хотелось услышать танец Рудики.

Я снова посмотрел на неё.

Танец становился всё ярче и стремительнее.

Прыгая над огнём и скользя по воздуху, она буквально походила на духа песка и пламени.

Звук становился громче. Звон золотых колец, напоминавший ручей, разрастался и усложнялся, превращаясь в реку.

Я уже понимал, куда он идёт.

Ручей течёт, становится рекой — и в конце достигает своего истока.

Ш-ш-ш.

Издалека до слуха донёсся мягкий шум волн.

— Море песка.

— Да. Сумеет ли нынешний Хассан одним танцем вызвать звук моря — вот тяжёлое бремя, которое возлагает на него традиция. Эта девочка справилась в тот же год, когда стала Хассаном.

— …

Разумеется, справилась.

— Остальные Шэдоу не смеют смотреть из чувства благоговения, но слушать могут. Ваше Высочество видели этот танец своими глазами. Что вы чувствуете?

Ответ вырвался сам собой.

— Красиво.

Наверное, впервые в жизни я так оценил Рудику Хассан.

Но в этих словах не было ни капли лжи.