Почтительно поприветствовав короля Клуа, Аарон передал ему донесение и без промедления вкратце изложил его содержание тому, за кем в этой комнате оставалось последнее слово.

— В последнее время многие сторонники аристократического превосходства отправлялись за город под предлогом осмотра своих поместий. Вернувшись, они заявили, что охрана владений недостаточна, и теперь набирают новых стражников. Ссылаясь на то, что большая часть умелых воинов Бруншии служит в королевской армии и потому людей не хватает, они, по всей видимости, начали связываться с чужеземными наёмниками.

— Так почему бы им тогда уж открыто не набирать собственные войска? Они совсем страх потеряли или решили, что я буду сидеть сложа руки, стоит им прикрыться благородным предлогом сохранения аристократических традиций? На что они вообще рассчитывают?

Отряды наёмников на континенте состояли из выходцев из самых разных государств, которых связывал лишь один закон — закон силы. Обычно они за огромную плату служили в неспокойных странах, раздираемых междоусобицами, либо там, где местная знать вела борьбу за власть, а королевская власть была слаба. В благополучные государства с сильной королевской армией, подобные Бруншии, наёмники, напротив, старались не соваться. Чтобы бруншиатские аристократы смогли привлечь их под видом охраны или под любым другим предлогом, пришлось бы заплатить поистине баснословную сумму.

— Чтобы нанять достаточно людей и превратить их в силу, с которой пришлось бы считаться, понадобятся колоссальные средства. Даже если сторонники аристократического превосходства сложат все личные состояния, собрать такую сумму будет непросто. К тому же эти господа известны тем, что собственная выгода для них превыше всего. С чего бы им вкладывать деньги в столь сомнительное предприятие? Что-то здесь не сходится.

Кассий и король Клуа почти одновременно пришли к одному и тому же выводу.

— Маркиз Орга. Министр финансов.

Если бы за расходами стоял источник, богатством сопоставимый с государственной казной Бруншии, всё становилось возможным. Но подобный замысел имел смысл лишь в одном случае: если маркиз Орга и сторонники аристократического превосходства всерьёз рассчитывали поднять мятеж и свергнуть нынешнего короля.

— Они и вправду задумали измену и тащат в страну чужеземных наёмников? Да если я прикажу разорвать их на части прямо посреди Бруншиата, ни один горожанин и слова не скажет, что я поступил жестоко.

Обычно добродушный и невозмутимый Клуа был явно вне себя от ярости. Столь редкое зрелище заставило Аарона покрыться холодным потом, однако он продолжил:

— Наш осведомитель в донесении тоже подозревает именно это. Однако, как бы тщательно мы ни расследовали дело, нам до сих пор не удалось найти прямых доказательств того, что министр финансов гарантировал оплату из казны Бруншии. Сам маркиз Орга напрямую с наёмниками не связывался, а всё, чем мы располагаем, — записи о поездках нескольких дворян в их загородные владения.

Король Клуа тяжело вздохнул.

— Никогда не думал, что стану скучать по временам, когда для расправы с человеком хватало одних косвенных свидетельств.

В прежние времена, когда противостояние знати и короны было особенно ожесточённым, убийство политического противника считалось вполне допустимым способом решить вопрос. Но в нынешней Бруншии устранить соперника можно было лишь по закону. Даже если речь шла об укреплении королевской власти, для подобных расправ требовалось законное и неопровержимое основание.

Дела о государственной измене, ввиду их тяжести и опасности разглашения государственных тайн, разбирались на закрытых заседаниях, куда допускались лишь высшие аристократы и чиновники, поэтому решение можно было вынести быстро. Однако у этого была и обратная сторона: без безусловных, неоспоримых доказательств добиться обвинительного приговора было почти невозможно. Даже прямое вмешательство короля не спасло бы положение, если нарушить установленный порядок, ведь тогда у враждебно настроенной знати появился бы повод впоследствии оспорить решение.

— Я всё гадал, отчего маркиз Орга так отчаянно рвался в министры финансов, но, похоже, он и глупее, и честолюбивее, чем я полагал. Герцог Грендель, добудь доказательства любыми средствами. Я прослежу, чтобы он предстал перед судом, обеспечу нам все законные основания и положу конец его жизни.

Однако все попытки внедрить тайных осведомителей в поместье маркиза Орга одна за другой терпели неудачу. А та дерзость, с которой аристократы разъезжали по своим загородным владениям, словно нарочно не пытаясь скрыться, наводила на мысль, что они совершенно уверены: даже если за их передвижениями проследят, никаких доказательств всё равно обнаружить не удастся.

Хотя Кассий заверил короля Клуа, что исполнит его приказ, на душе у него стало тяжело.

— Тогда оставляю это тебе, а сам отправлюсь во дворец принцессы Каринсы. И не опаздывай. Кто знает, что она вздумает, если ты оставишь свою невесту с Каринсой наедине.

На мгновение Кассий и вовсе позабыл, что должен встретиться с Элизией во дворце принцессы Каринсы. Однако серьёзность донесения и приказ короля настолько омрачили его настроение, что предвкушать встречу с тем же нетерпением, которое он испытывал ещё утром, уже не получалось.

Возвращаясь вместе с Аароном в свой кабинет во Дворце управления, Кассий подумал об Элизии и вдруг вспомнил её слова о маркизе Ангерсте.

— Это лишь моё предположение, однако едва ли всё объясняется одной только неприязнью. Мне кажется, она питает к нему обиду или даже ненависть.

Если чутьё Элизии её не подвело, возможно, не стоило безрассудно пытаться проникнуть в поместье. Кассий решил сперва дождаться окончания расследования, касающегося маркизы Ангерсты, и лишь затем продумать дальнейшие действия. Приняв это решение, он привёл в порядок одежду и направился во дворец принцессы Каринсы.

***

— Каринса, подними меня высоко!

— Эна была служанкой, а потом оказалось, что она принцесса соседнего королевства. Принцесса пьёт чай.

— Каринса, подними меня высоко!

— И ещё она ест пирожное. Вот, принцесса Эна! Ну как, вкусно?

Элизия прибыла на чаепитие принцессы Каринсы немного раньше назначенного времени, и её сразу проводили в сад, где уже был накрыт стол. Она надеялась приехать вместе с Кассием, однако тому пришлось явиться с докладом во Дворец управления, так что Элизии ничего не оставалось, кроме как отправиться одной.

После недавнего обеда с придворными чиновниками, во время которого Элизия заметила, каким сияющим взглядом принцесса Каринса смотрела на Кассия, ей было слегка не по себе при мысли, что, оставшись с принцессой наедине, она рискует подвергнуться нападению как соперница.

Однако картина, представшая перед ней в саду, не имела ничего общего с тем, что она успела себе вообразить.

Всё внимание принцессы Каринсы без остатка занимали шумные мальчик и девочка с золотистыми волосами.

Мальчик без малейших церемоний окликал принцессу по имени и требовал, чтобы та поднимала его повыше, тогда как девочка, у которой не хватало передних зубов, усердно поила куклу чаем и кормила пирожным, успев измазать всё вокруг.

Руки Каринсы уже дрожали после бесконечных попыток подбросить мальчика в воздух, и теперь она растирала ноющие мышцы. Тем временем девочка сердито шикала на служанок, пытавшихся привести куклу в порядок, и упрямо требовала налить на неё ещё чаю.

Заметив Элизию, старшая горничная, до сих пор взиравшая на происходящее с совершенно отсутствующим выражением лица, пояснила, кто эти дети.

— Это законные наследники короля Клуа: принц Алленс и принцесса Аллена.

Каринса, на лице которой явственно читалось изнеможение, услышав о прибытии Элизии фон Серенце, тут же выпрямилась и вновь обрела подобающую принцессе величавость. Элизия учтиво поприветствовала её, и Каринса с изяществом ответила на поклон.

— Добро пожаловать. Но разве вы не должны были приехать вместе с герцогом?..

— Каринса, Каринса! Смотри сюда!

Однако изящную речь принцессы безжалостно оборвал крик Алленса.

— Да, но ему пришлось заняться делами во Дворце управления, поэтому мы условились встретиться уже здесь…

— Эне не нравится это пирожное!

Теперь уже слова Элизии потонули в громком возмущении Аллены.

— Эна рассердилась! И тогда она сказала: «Как ты смеешь смотреть на меня свысока только потому, что я недолго была служанкой!»

— Каринса! Сюда! Посмотри сюда!

Стоило Каринсе хоть на мгновение отвлечься на разговор с Элизией, как и без того шумные юные принц и принцесса заголосили ещё громче, и их крики разнеслись по всему саду.

Элизии прежде ни разу не доводилось встречаться с детьми короля Клуа, поэтому сперва её поразило, до чего же они хорошенькие, а следом она с удвоенным изумлением обнаружила, насколько оглушительными способны становиться дети такого возраста, если им вздумается покапризничать.

На самом деле принц Алленс и принцесса Аллена вовсе не должны были присутствовать на этом чаепитии. Их появление здесь было частью замысла Каринсы.

После нескольких неудачных попыток снискать расположение Кассия принцесса всерьёз задумалась, каким образом избавиться в его глазах от образа младшей сестрёнки и показать себя более зрелой женщиной. В конце концов Каринса решила, что, если сумеет ловко управиться с детьми и продемонстрировать качества заботливой матери, герцог непременно заметит её зрелость.

Вот только приводить на чаепитие, устроенное по случаю помолвки герцога, детей какого-нибудь постороннего аристократа было бы несколько странно. Поэтому Каринса выбрала племянника и племянницу, детей короля Клуа.

К несчастью, Алленс, как раз вступивший в пору, когда особенно приятно делать всё наперекор взрослым, и Аллена, по какой-то неведомой причине одержимая историями о гонимых и униженных принцессах, решительно не собирались вести себя так, как рассчитывала их тётушка. А Каринсе, которой вовсе не хотелось выставить себя посмешищем перед Элизией фон Серенце и которая к тому же отчаянно стремилась предстать в самом выгодном свете перед Кассием, ожидавшимся с минуты на минуту, оставалось лишь мучительно выкручиваться из положения.

Каринса опустилась на колени перед детьми и заговорила с ними ласковым, терпеливым голосом:

— Алленс, к нам пришла гостья. Теперь пора посидеть тихонько.

— А почему я должен? Каринса и служанки тоже стоят.

Каринса едва удержалась от того, чтобы щёлкнуть Алленса по лбу, и первой опустилась на стул. По её знаку села и Элизия.

— Видишь? Теперь я сижу, и наша гостья тоже. А тебе пора говорить вежливо, как подобает настоящему принцу.

— Говорить вежливо, как подобает настоящему принцу.

— Не передразнивай меня.

— Не передразнивай меня.

На лбу Каринсы вздулась жилка.

— Я была бедной принцессой. Папа и мама меня ненавидели. Хнык-хнык! Я была такой красивой и такой несчастной, что от горя съела пирожное.

Аллена схватила ещё одно пирожное и принялась размазывать его по лицу куклы. Несмотря на все прежние старания служанок привести девочку в порядок, платье, волосы и руки Аллены уже представляли собой одно сплошное бедствие.

На этот раз Каринса присела перед ней, чтобы оказаться с племянницей на одном уровне, и заговорила самым ласковым голосом:

— Аллена, бедной Эне уже пора купаться. Давай отдадим куклу старшей горничной, а сами пойдём вымоем тебе руки, хорошо?

— Не-е-ет!

Оглушительный рёв Аллены ударил Элизии по ушам. Лицо Каринсы от возни с двумя неуправляемыми детьми уже раскраснелось, но позволить себе потерять самообладание она не могла. Принцесса твёрдо решила справиться с происходящим по-взрослому и сохранить достоинство до самого конца.

Алленс и Аллена, почуяв, что одержали над тётушкой верх, осмелели ещё больше. Алленс вскочил и принялся носиться вокруг стола кругами, а Аллена тем временем снова и снова окунала куклу в чайную чашку, задумчиво посасывая палец.

— А-а-а! Каринса глупая! А-а-а!

— Эна плакала и плакала! Эне было так грустно!

Пока Алленс с пронзительными воплями наматывал круги вокруг стола, а Аллена с прежним воодушевлением разыгрывала очередную трагическую сцену из многострадальной жизни Эны, терпение Элизии наконец лопнуло.

Она медленно поднялась и подошла к Алленсу, который всё ещё носился по кругу. Мальчик, до сих пор всеми силами добивавшийся внимания взрослых, едва Элизия приблизилась, тут же потребовал:

— Подними меня высоко!

Элизия остановилась перед Алленсом и сверху вниз посмотрела на юного принца. Большинство взрослых обычно опускались на колено или приседали, чтобы оказаться с ним на одном уровне, однако Элизия осталась стоять во весь рост и спокойно глядела на мальчика сверху. Алленс, явно не ожидавший подобного, растерялся.

— Почему… почему ты не оказываешь мне почтения и не кланяешься?

— Приветствую принца Алленса де Бруншия.

Элизия едва согнула колени, исполнив ровно тот минимум учтивости, которого требовало положение, после чего вновь выпрямилась и продолжила спокойно смотреть на него. Формальное приветствие было соблюдено, поэтому обвинить её в неуважении Алленс уже не мог. Однако незнакомая женщина, которая просто стояла перед ним с невозмутимым выражением лица, почему-то начинала его пугать.

Этот неподвижный взгляд слишком уж напоминал материнский, каким королева Агнес смотрела на сына за мгновение до того, как принималась сурово его отчитывать.

— Подними меня, я…

Алленс попытался вновь закатить каприз, однако решительность во взгляде Элизии заставила его осечься. Каким-то детским чутьём он понял: что бы он ни устроил, эта женщина потакать ему не станет.

Мальчик покосился на Каринсу в надежде на помощь, но совершенно измученная принцесса уже предусмотрительно отвернулась, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Служанки и прочие слуги вокруг тоже дружно притворились, будто ничего не замечают, хотя в душе, кажется, все до единого горячо болели за Элизию.

Алленс ещё немного помялся, а затем, насупившись, поплёлся обратно к своему месту. Аллена, которая до сих пор играла с куклой, краем глаза наблюдая за братом и Элизией, быстро сообразила, что эта незнакомка совсем не похожа на остальных взрослых, и тихонько спрятала насквозь промокшую куклу под стол.

Элизия прекрасно знала: с детьми в таком возрасте помогает лишь твёрдая рука. Из-за большой разницы в возрасте с Мэрион ей в своё время довелось сполна насмотреться и на сестрины капризы, и на её пору упрямого непослушания.

Дети либо затихали, когда взрослые начинали отражать их собственные выходки так, что это уже раздражало их самих, либо смирялись перед спокойной и непреклонной властью старших. А вот робкие попытки задобрить их обычно лишь усугубляли бедствие.

— Алленс! Аллена! Что вы двое здесь делаете?

Раздавшийся вдруг ошеломлённый голос прервал воцарившееся затишье. Каринса и Элизия одновременно обернулись и увидели только что вошедшую королеву Агнес, которая застыла на месте, явно не ожидая обнаружить здесь собственных детей.