Огромный столб воды взметнулся вверх. Одурманенный наркотиком мужчина продолжал бормотать бессвязную чушь — добиться от него хоть какой-то информации было невозможно. Даже падая в резервуар, Квон Ги Сок не потерял своей кривой улыбки. Наверное, ему казалось, что он наконец сбросил с себя давно сгнившее чувство поражения, поэтому теперь улыбался почти как двадцатилетний парень, ещё не успевший узнать, что такое тяжесть жизни.

— Учительница, посмотрите. Учительница.

Но истинная сущность Квон Ги Сока — человека, который когда-то обладал абсолютной властью и управлял окружающими, — была куда проще.

Он был рабом. Мальчик, впервые встретивший Юн Чжу Ха в детстве, всю жизнь позволял её образу направлять его. Всё его существование превратилось в беспомощные попытки заполнить пустоту, оставленную одной женщиной.

Квон Чэ У находил это почти смешным. И всё же, глядя на свою победу, он так сильно стиснул зубы, что напряглась челюсть. В конце концов путь Квон Ги Сока — человека, который стремился к власти, потому что хотел защищать и контролировать других, — слишком напоминал собственный путь Чэ У. Отвратительно, но между братьями и правда было больше общего, чем хотелось признавать. Квон Чэ У равнодушно посмотрел на резервуар, вода в котором быстро окрашивалась кровью, и отвернулся.

С этого момента Квон Ги Соку предстояло пройти через все круги ада своей юности. И это было только начало.

◇◇◇

Снаружи уже давно стемнело.

Чэ У быстро шёл по тёмному коридору и окровавленной ладонью сильно надавил на надбровную дугу. То, что он слишком долго держал внутри, будто наконец прорвалось горячим пеплом и обожгло горло. Кошмар Квон Ги Сока теперь был нацелен прямо на него. С каждым шагом в движениях Чэ У всё отчётливее проступала невиданная прежде спешка.

— Чэ У, это судно. Всё дело в судне.

В наушнике зачастил стук клавиатуры.

— Мне показалось странным, что все охотничьи псы одновременно пропали со связи, и я проверил пассажиров парома. Кроме невестки и мальчишки, все остальные использовали поддельные личности. Похоже, противник заранее понял, что ты приставишь к ней охрану, и с самого начала планировал вырубить всех разом.

— Чёрт...

Квон Чэ У процедил ругательство сквозь зубы. Затылок сначала обдало жаром, затем ледяным холодом.

Элементарная ошибка. Смертельная ошибка.

Никто в коридоре не осмеливался заговорить. Только налитые кровью глаза мелко дрожали, будто он силой удерживал внутри боль, способную разорвать тело.

— Чипы проверяли?

— Последняя точка — посреди какого-то проклятого моря.

Квон И Джун тяжело вздохнул.

Все охотничьи псы семьи Квон носили отслеживающие чипы. Но теперь метки находились не на суше и даже не возле порта — они дрейфовали где-то в открытом море. На несколько секунд И Джун потерял дар речи. Взгляд Чэ У становился всё холоднее и неподвижнее, как заточенное лезвие.

— Я проверяю всё заново, но они не исчезли внезапно. Они... вообще не добрались до места.

— Не зацикливайтесь на пассажирском терминале. Проверяйте прибрежную гавань. Все суда.

— Что?

— Их подменили по дороге. Могли перекрасить судно или пересадить И Ён на другое.

Пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели.

— И билеты.

— Что?

— То, к чему прикасались все пассажиры.

— !..

— Они не могли знать, кто именно из пассажиров — замаскированный охотничий пёс. Значит, проще всего было посадить всех подставных на одно судно и разом вырубить. Снотворное могли подмешать в систему вентиляции или нанести на поверхности вещество, которое впитывается через кожу при контакте.

На том конце стук клавиш звучал почти как пулемётная очередь. Чэ У натянул чёрную маску выше, закрывая лицо до глаз. Взгляд стал острым, как нож, а светлые радужки засияли ярче, будто у зверя перед охотой. В этот момент издалека донёсся быстро приближающийся гул вертолётных лопастей.

Чёрные волосы Чэ У взметнуло ветром.

«То, как ты живёшь... однажды убьёт эту женщину. Ты, охотничьи псы, семья Квон — именно вы её убьёте. И тогда ты снова потеряешь всё».

Если И Ён больше не будет... Если на этот раз он действительно позволит ей выскользнуть из рук... Мечта о нормальной жизни, желание стать хорошим отцом — всё исчезнет, как пена на холодном море. Стоило подумать о ней, как сердце в груди болезненно распирало, а затем резко сжималось, будто собиралось остановиться. Если она правда исчезнет, для Квон Чэ У больше не будет рассвета.

Он останется в вечной тьме — уже не человеком, не зверем, не растением, а бесполезной вещью, забытой миром и временем. Пустым телом.

Тот, кто мечтал жить, цепляясь за неё, в конце концов умрёт куда более жалко и убого, чем Квон Ги Сок. От одной мысли, что придётся прожить в одиночестве годы, десятилетия, из тела словно вытягивало всё тепло. Руки ещё будто помнили их последнее объятие, но оно уже казалось смутным, как сон, которого никогда не было. Если он потерял её так бессильно и нелепо, то тысячу раз легче было бы терпеть её холодное презрение и равнодушие, лишь бы она оставалась рядом.

Только снова оказавшись прижатым к самому краю, Чэ У понял: даже его якобы самоотверженное терпение и отчаянная нежность были голым эгоизмом, спрятанным под словом «любовь». Даже когда он изображал великодушие, склонял голову и обещал ждать сколько понадобится, за этим всё равно пряталось собственническое желание. Лишь теперь, действительно потеряв И Ён, он начал честно смотреть внутрь себя.

«Мне всё равно, останешься ли ты прежней, во что превратишься... Просто будь жива. Больше я не прошу у мира ничего».

Если судьба позволит снова увидеть И Ён, Квон Чэ У больше никогда не посмеет назвать себя её мужем. Он согласится быть её рабом до конца жизни — ничего не требовать, ни на что не претендовать. Так он клялся снова и снова, сотни раз, в бессонные ночи, когда одиночество душило сильнее любой петли.

— Под землёй... И Ён где-то под землёй.

Несмотря на раскаяние в глазах, он по-прежнему держался с ледяной решимостью.

«Ты... охотничий пёс... семья Квон... эта женщина...»

Внезапно Чэ У остановился. Инстинкт будто зацепился за одно неприятное слово.

— Хён, проверь, остался ли в живых кто-нибудь из охотничьих псов, которых я когда-то зачистил.

◇◇◇

— Эти ублюдки все до одного профессиональные палачи!

«Удобрение» и «пытки».

И Ён сидела, съёжившись в камере, и кусала ногти до крови, снова и снова прокручивая слова Хван Чо Юна, будто пыталась расшифровать древнее проклятие. Если верить ему, чтобы редкое растение — сырьё для Summer — зацвело... И Ён ходила кругами по тесной камере и вдруг остановилась, когда по позвоночнику пробежал ледяной разряд догадки. В тот же момент железная дверь распахнулась.

Внутрь вошли двое огромных мужчин. Увидев их, И Ён застыла: в голове за секунду пронеслись самые страшные варианты. Оба были в чёрной форме, похожей на экипировку спецназа. Не произнеся ни слова, они схватили её за руки с двух сторон, словно задержанную преступницу.

— К-кто вы?! Что вы собираетесь со мной делать?!

И Ён закричала. Из соседней камеры немедленно отозвался Хван Чо Юн.

— И Ён! И Ён!..

В его голосе смешались боль, сожаление и какое-то жуткое возбуждение — словно наконец наступило то, чего он всё это время и боялся, и ждал.

Мужчины ничего не ответили. Они просто вывели И Ён из камеры, обращаясь с ней как с вещью, которую нужно доставить по назначению. Резкий белый свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. За спиной всё ещё звучал надрывный крик Хван Чо Юна.

— И Ён, не бойся!.. Это быстро! Нужно только немного крови!

Он говорил это, смеясь как безумный и снова и снова ударяясь головой о стену. И Ён не видела его, но уже могла представить, до какого состояния месяцы заключения успели довести человека.

Она сглотнула. Горло было сухим, будто его изнутри расцарапали. Глаза лихорадочно скользили по сторонам, а тревога колотилась в груди вразнобой. Мысль о том, что её снова могут запереть и лишить свободы, натянула нервы до предела, обострив все чувства. По обе стороны коридора тянулись тяжёлые металлические двери, выстроенные в ряд, словно наглухо запечатанные шкафы. Каждый шаг гулким металлическим звоном отдавался по коридору, превращая его в один из кругов ада.

Воздух был густым, пропитанным кровью. Из-за дверей доносились сухой кашель, стоны и крики боли. Через маленькие мутные окошки на неё смотрели измождённые лица с тусклыми, пустыми глазами, будто из этих людей уже вытекла большая часть жизни. На стёклах виднелись засохшая кровь, размазанные отпечатки ладоней и длинные грязные полосы.

И Ён побледнела, колени задрожали. Она выкрикнула одно имя, почти как заклинание:

— Гю Бэк... Гю Бэк!..

Горло перехватило, голос ломался.

— Куда... вы меня ведёте?..

Оба молчали и даже не смотрели на неё. Один приложил карточку к считывателю и открыл очередную дверь, после чего И Ён потащили в другую секцию.

Здесь всё внезапно стало белым. Потолок, пол, стены, тонкие пластиковые шторы, колыхавшиеся под холодным потоком воздуха. Люди вокруг были в белых защитных костюмах, лица закрывали маски и щитки, на ногах — сапоги под пластиковыми бахилами. Они двигались молча, как призраки операционной. И Ён ещё не успела понять, куда попала, когда её взгляд упал на пол.

Свежая, ярко-красная кровь пятнами покрывала белую плитку. По ней без конца ходили сапоги, размазывая алые следы по полу.

«„Сугук Фармасьютикалс“ нужна не просто кровь. На самом деле им нужен адреналин. Много адреналина».

И Ён мгновенно вспомнила безумные слова Хван Чо Юна.

«Адреналин?..»

«Да. Кровь с адреналином».

«Что?..»

«Особенно тем, который выделяется, когда человек боится, злится, когда ему угрожают. Только такая кровь заставляет редкое растение цвести. Чтобы выращивать его в промышленных масштабах, нужна настоящая бойня! Теперь понимаешь? Summer — чудовище. А эти ублюдки здесь — профессиональные палачи!»

И Ён словно окатили ледяной водой. Её продолжали тащить по поворотам коридора всё глубже под землю. Воздух становился холоднее, а затем её накрыла густая волна запаха крови.

Размышлять было некогда. Подчиняясь инстинкту выживания, И Ён наклонилась и изо всех сил вцепилась зубами в руку ближайшего мужчины. Даже если её забьют насмерть, в то безумное тёмное место она добровольно не пойдёт. Мужчина дёрнулся, зарычал и поднял руку, собираясь ударить. Но второй тут же схватил И Ён за затылок и резко оттащил назад.

Шею прострелило болью. Дыхание участилось, грудь будто сдавило жаром лихорадки, голова закружилась. Плечи дрожали от страха, но в сознании оставался лишь один человек. Мужчина, поклявшийся догонять её до самого края мира, даже если придётся стереть ноги до крови. Тот, кто говорил: лишь бы она была жива — он готов всю жизнь стоять перед ней на коленях. Её верный муж.

И Ён собрала расползающуюся волю в кулак, и её взгляд снова стал острым.

— Немедленно остановитесь.

Между ними вклинился спокойный низкий голос.

— Эту женщину я заберу.

— Что?

Оба охранника нахмурились и обернулись.

— Для случая S-17 мне срочно нужен человек. Что вы так смотрите? Не узнаёте меня? Или собираетесь не подчиниться главному ответственному здесь?

— Простите…

Одного холодного окрика хватило, чтобы мужчины сразу отступили. Только теперь И Ён заметила, как сильно сжала кулаки. Она тяжело дышала, будто её только что вытащили из чёрной пропасти. Губы разомкнулись, но стоило увидеть строгое лицо человека перед собой, как слова застряли в горле. Это был директор больницы D Чо Гён Чхон — тот самый человек, чья заявка в итоге победила в проекте «Хваидом».

◇◇◇

— Разве я вас не предупреждал?!

Чо Гён Чхон рявкнул и швырнул папку на стол. Бумаги хлопнули о поверхность, словно пощёчина. И Ён успела только накинуть выданный им белый халат и, всё ещё дрожа, покинула условно «безопасную» часть лаборатории. По дороге в кабинет, где, похоже, было меньше чужих глаз, она так напряглась, что внизу живота появилась тупая боль. И Ён прикусила губу и осторожно положила ладонь на живот.

Спина промокла от холодного пота.

— Профессор... Неужели то, о чём я думаю...

— Это поможет вам не попасться на глаза.

Чо Гён Чхон оборвал её и достал из шкафа ещё один халат и комплект защитной одежды.

— Профессор! Это незаконный эксперимент, а Summer — наркотик! Способ производства, сырьё — здесь вообще нет ничего законного! Делать препарат из адреналина, полученного пытками людей, противоречит любой этике!..

— Если кто-нибудь спросит, скажите, что вы врач деревьев из больницы D.

— Профессор!

— Вы ничего не видели. Молча уходите отсюда.

— Нужно кому-то сообщить! В полицию! Людей в подземелье надо выпустить! Профессор!

На этот раз, подняв голову, Чо Гён Чхон выглядел невероятно усталым. И в его глазах было что-то похожее на раскаяние.

— И Ён. Это я обнаружил это проклятое растение. Значит, ответственность тоже на мне.

Он не стал добавлять главного: именно поэтому тогда намеренно сбил её со следа и не хотел, чтобы И Ён добралась до истины. Человеку без покровительства семьи Квон здесь не гарантировали даже права остаться в живых. Ради обнаружения и размножения растения, его выращивания и доведения Summer до нынешнего состояния исследователи исчезали и погибали десятками. А из всех учеников, которых он когда-либо учил, И Ён оставалась самой «неиспачканной».

Она была из тех, кто, почувствовав запах удобрения, первым делом бежит к больному дереву. Такому человеку здесь не место. И видеть всё это она тоже не должна была.

— Хватит говорить глупости. Уходите отсюда.

— Не могу…

— Да что с вами?! Вы правда хотите погибнуть здесь?

Чо Гён Чхон покраснел от злости и крепко сжал её за плечи, будто хотел силой усадить обратно.

— Вместе со мной похитили мальчика.

Голос И Ён дрожал, словно последняя тонкая нить, на которой держался рассудок.

— Ему всего восемь лет... Как я могу бросить его здесь и убежать одна?..

Её побледневшее лицо исказилось от ярости и отчаяния. Теперь она хотя бы немного понимала Юн Чжу Ха — женщину, добровольно шагнувшую в огонь, хотя путь к спасению ещё существовал. В этот момент пальцы И Ён едва заметно шевельнулись и скользнули глубоко в карман халата. Ладонь сомкнулась вокруг холодного металлического предмета. Это была зажигалка.