В тот самый миг, когда Багровая Демонесса увидела, как Клейн Моретти выходит из здания Охранного агенства Терновник, в ней вспыхнуло неописуемое, инстинктивное, всепоглощающее чувство ужаса.

Ее зубы начали яростно стучать, издавая частый и резкий треск.

В ее глазах агентство Терновник казалась темным, глубоким собором, а ее прежний противник — его епископом, служителем неизвестного, таинственного, странного и ужасающего.

Теперь же из этого собора вышел величайший ужас, которому они служили.

Багровая Демонесса испустила пронзительный, полный ужаса вопль; ее волосы взметнулись в воздух, утолщились, покрылись слизью и распустились, словно цветок, обнажая черно-белые глазные яблоки.

Поглощенная крайним ужасом, она потеряла контроль.

Потеря контроля затрагивала как ее зеркальное "я", так и спящие зеркала.

В следующую секунду движения Багровой Демонессы, охваченной безумием, стали резкими и неестественно скованными, будто суставы ее были залиты клеем или покрылись ржавчиной.

Ее глаза, ранее полные страха и инстинктивного обаяния, внезапно прояснились. Передача Окаменения и Наслаждения через длинные густые черные волосы прекратилась.

Она стала послушной. Она стала марионеткой.

Образ Клейна Моретти, призванный Звездой Леонардом во сне, мог нанести лишь одну атаку. Он выбрал превращение Багровой Демонессы в марионетку.

Затем он исчез у входа в охранное агенство.

Сон рассыпался.

Звезда Леонард открыл глаза и увидел, как марионетка Багровой Демонессы безжизненно упала на землю. Она была окончательно мертва — без малейшего шанса на воскрешение.

С глухим грохотом Столп Строгости, более не удерживаемый невидимыми нитями, рухнул на черную землю.

Эти изменения на поле боя и действия Звезды Леонарда вселили страх в сердца прочих Вечно Молодых Демонесс.

Они все были Святыми 3-й Последовательности, обладающими Запечатанными Артефактами 0-го класса, так как же он так быстро справился с Багровой Демонессой?

К тому же, Багровая Демонесса принадлежала к Вечно Молодым, которых убить крайне трудно, к тому же они искусны в воскрешении!

Если бы Леонард затратил немного больше времени на запечатывание Столпа Строгости, перегородки на поле боя стали бы бесполезны, и он вместе с Мироходцем получил бы свободу перемещения по остальным сражениям!

Оранжевая Демонесса ощутила нарастающее чувство тревоги.

Перед ней парила карта, инкрустированная осколками алмазов, сияющая ярким светом. Лицо карты постоянно менялось, отображая различные символы и сцены, которые воздействовали на Мадам Судью и Мистера Солнце.

Но пока ни один из эффектов не мог преодолеть божественный барьер, созданный короной рассвета, и не позволял Оранжевой Демонессе использовать Мерцание к своей цели.

Ей оставалось лишь надеяться, что Золотая Демонесса с помощью Глаза Бога вскоре раскроет тайны, слабости или изъяны этого божественного барьера и нанесет прицельный удар.

Это беспокойство было вызвано не только тем, как быстро закончилось сражение с Багровой Демонессой, что само по себе наводило ужас, но и тем, что чем дольше она использовала Вечно Изменяющуюся Карту Тамары, тем выше становилась вероятность проявления одного из ее негативных эффектов.

По мере того, как лицо карты непрестанно менялось, постоянный узор на ее оборотной стороне тоже постепенно трансформировался, порождая эффекты, воздействующие уже на саму носительницу карты.

Оранжевая Демонесса краем глаза взглянула на Золотую — капли пота на лбу союзницы делали украшение с вертикальным глазом на ее лбу еще более ярким.

Очевидно, использовать Глаз Бога было совсем не просто.

Тем временем Солнце Деррик, получив помощь от Мадам Судьи в активации Доказательства Славы и создании божественного барьера, наконец перевел дух.

Глядя сквозь барьер на Золотую и Оранжевую Демонесс, на другие поля сражений, на темный, иллюзорный мир зеркал, он на мгновение задумался.

Он вспомнил, что сказал ему Господин Шут на временном собрании:

"Иди и следуй за своей справедливостью…"

Что есть моя справедливость?

Что есть та суть справедливости, ради которой я готов отвергнуть все остальное?

Вновь Солнце Деррик почувствовал сомнение, мучившее его годами.

Покинув Серебряный Город и ступив за пределы Забытой Богами Земли, он познал нормальные способы жизни и столкнулся с множеством различных ценностей:

Добро и зло;

Правда и ложь;

Богатство и нищета;

Угнетение и сопротивление…

Все эти аспекты справедливости Деррик лицезрел в жизни каждый день.

Но он всегда чувствовал, что ни один из них не выражает его основополагающий принцип справедливости — что-то другое было важнее.

Это замешательство мешало ему сформулировать окончательное правило для воплощения роли, из-за чего он так и не смог полностью переварить зелье Наставника Справедливости.

Мелькнувшая мысль и осознание значения текущей операции вызвали перед глазами Деррика череду образов:

Багровая луна, пробивающая преграды и спускающаяся на землю;

Небо, ставшее вечно темным, освещенным только лунным и звездным светом;

Люди, свернувшиеся в шары, плавающие в мраке;

Забытая Богами Земля, где день и ночь различаются по частоте ударов молний;

Вождь, распахнувший двери к Двору Короля Гигантов, впуская солнечный свет…

Тело Солнца Деррика вздрогнуло, словно он перенесся в прошлое.

Он понял, какую справедливость хочет преследовать более всего:

Свет, солнце — существование и продолжение человечества как вида!

Ради этого он был готов отказаться от всего остального!

Доказательство Славы на голове Деррика внезапно засияло ослепительным светом, и вся эта мощь устремилась ко второй Святой на месте — Мадам Судье Сио Дерече.

Асимметричная маска черного и золотого цвета на лице Мадам Судьи вновь зашевелилась. Она отозвала божественный барьер, позволяя серебристо-белой рапире появиться и пронзить тело Оранжевой Демонессы.

Увеличение!

С помощью Маски Соломона Мадам Судья усилила серебристо-белую рапиру, наполненную силой Мистера Солнца.

Серебристо-белый свет разорвал Оранжевую Демонессу изнутри. Он был ослепительно свят, величественен — и в то же время нес в себе ярость разрушения.

…

На другом поле боя.

Священные доспехи, защищающие Висельника Элджер, временно подавили его злые помыслы, не давая поддаться искажениям от Циановой Демонессы Яленны. Ее Отбор Духовной Плоти не мог легко пробить эти доспехи.

Однако в сочетании с Мечом Разрушения она в итоге прорвала броню, сформированную божественным светом, уничтожив ее полностью.

В этот момент на латунной книге в руках Висельника появилась новая заповедь:

"Обычные существа могут иметь лишь одну голову. Все прочие должны быть уничтожены!"

Трехголовый черный петух, сидевший на плече Циановой Демонессы, внезапно затрясся, словно ощущая неминуемую гибель.

*Шлеп, шлеп!*

Две головы — одна лысая, другая с темно-красным гребнем — упали, срезанные так чисто, словно их отсекли клинком.

Однако из ран не хлынула кровь. Вместо этого отрубленные головы начали сливаться с плотью, корчиться и пытаться вырастить новые. Но неведомая сила подавляла это, не позволяя успеха.

Освободившись от смертельной угрозы, Висельник, в свою очередь, повлиял и на ситуацию Франки.

Франка ожидала негативных эффектов от Запечатанных Артефактов, использованных тремя ее противницами после пророчества. Однако, наблюдая за Серебряной и Циановой Демонессами, она уловила в их взгляде легкое опьянение от ее намеренно обольстительного поведения.

"Что ж…" — Франка осознала одну возможность.

Изначальные Серебряная и Циановая Демонессы могли погибнуть после нисхождения багровой луны. Нынешние были недавно вознесшимися Вечно Молодыми Демонессами.

Поскольку переваривание зелья Вечно Молодой обычно требует столетия, то новоиспеченные Демонессы могли еще долгое время, возможно, даже десятилетие пребывать в состоянии эмоциональной и чувственной нестабильности, становясь уязвимыми к обаянию равных им.

А ведь прошло менее года с нисхождения багровой луны!

Поняв это, Франка нарочно одарила Серебряную и Циановую Демонесс обворожительной улыбкой.

Полное Очарование!

Даже если ее догадка была ошибочной, Франка сочла, что использование Очарования не было худшим выбором. Попытка не пытка.

Взоры Серебряной и Циановой Демонесс потеплели, полные вожделения и стремления припасть к ногам Франки. Даже Коричневая Демонесса попала под это влияние, но мысли о ее возлюбленной помогли ей вырваться из чар.

...

За пределами всех полей сражения, на темной окраине этого пространства.

Затаился силуэт.

У Него были белые волосы и черная мантия, Его глаза были глубоки и безжизненны — несомненно, это был Чудотворец Заратул.

Заратул давно прибыл по приказу Великой Матери, но не стал вмешиваться сразу. Он скрывался, терпеливо ожидая подходящего момента — того, когда можно будет превратить всех в марионеток и заполучить богатую добычу из Запечатанных Артефактов 0-го класса.

И этот момент настал.

В близлежащих тенях уже стояли его марионетки, каждая могла использовать Его способности и создавать новых марионеток.

Вдруг Заратул ощутил мощнейшую угрозу.

Словно нечто проникало в Его тело.

Он попытался мгновенно поменяться местами с одной из марионеток.

Бесполезно. 

Все Его марионетки были уже инфицированы, и сама попытка обмена провалилась, будто само намерение было украдено у Него.

Перед Заратулом возник силуэт в мягкой остроконечной шляпе, с блеснувшим моноклем.

Амон.

Его монокль поймал отблеск света, словно холодный оскал. Улыбнувшись, Он сказал:

"Опоздал, да признаю.Но я чувствовал, что времени еще достаточно, и ждал на улице, вдруг повезёт встретить... десерт."

"Забавное совпадение…"

Сказав это, Амон поднял голову и, улыбаясь, добавил:

"Я знаю, что это твое тело лишь Историческая Проекция. Но для Пути Ошибки, если Историческая Проекция заражена, разве это не значит, что и оригинал также заражен? Если твое прошлое Я заражено, как твое настоящее Я сможет избежать этого? Это неизбежно!"

Во взгляде Заратула промелькнула тень отчаяния, но для завершения приготовления за пределами этой Исторической Проекции нужно было время.

Через секунду-другую его зрачки расширились, отразив легкое облегчение. Затем он улыбнулся.

Он принял протянутый Амоном монокль и водрузил его на Свой правый глаз.